Буровые установки сделанные своими руками

Добавлено: 20.02.2018, 22:39 / Просмотров: 34585





Закрыть ... [X]

Гречко А.А.

Битва за Кавказ

Предисловие

Уже не годы, а десятилетия отделяют нас от того исторического дня - 8 мая 1945 г., когда в предместье Берлина - Карлсхорсте представители германского верховного командования подписали акт о безоговорочной капитуляции гитлеровской Германии. Великая Отечественная война, которую вел советский народ почти четыре года против немецко-фашистских захватчиков, завершилась полной победой. Советский народ отстоял социалистическую Родину, завоевания Великой Октябрьской социалистической революции. Фашизм был повержен. Война закончилась там, откуда она пришла. Разбитые немецко-фашистские армии безоговорочно капитулировали. Была разгромлена и милитаристская Япония. Время не властно над памятью человечества. Народы мира никогда не забудут те грозные годы, когда над землей бушевал ураган второй мировой войны, ввергая миллионы людей в пучину страшного кровопролития.

Вторая мировая война, которая длительно готовилась в тайне от народов реакционными силами империализма и которую развязала фашистская Германия, втянула в свою орбиту большинство стран мира. В этой войне прямо или косвенно участвовало более 80 процентов населения земного шара. Война принесла огромные человеческие жертвы и уничтожение материальных и культурных ценностей, созданных на протяжении многих столетий человеческим трудом. Об этом нельзя забывать ради будущего, ради того, чтобы не допустить новой мировой опустошительной войны. Минувшая война явилась суровым испытанием для Советского государства, ибо основная тяжесть ее легла на плечи нашего народа. Великая Отечественная война вошла в историю как героический этап в жизни советского народа, который под руководством Коммунистической партии одержал всемирно-историческую победу. Много важных событий на фронте и в тылу произошло за годы тяжелой борьбы Советского государства, его народа и армии. Большинство событий этого героического периода нашло свое отражение в многочисленных трудах историков, политических и военных деятелей. И это понятно, ибо изучение событий второй мировой войны, ее опыта имеет важное значение не только для исторической науки, но и для правильного понимания многих политических, экономических и военных проблем современности.

Среди важнейших событий Великой Отечественной войны видное место занимает битва за Кавказ. Боевые действия между Черным и Каспийским морями продолжались около 15 месяцев и вошли в историю советского военного искусства как сложный комплекс оборонительных и наступательных операций. В битве за Кавказ принимали участие сухопутные войска, силы Черноморского флота, Азовской и Каспийской военных флотилий, авиация, партизаны. Советским войскам пришлось действовать в бескрайних степях, форсировать реки, вести бои на море и в воздухе, в лесах и горах. В этой борьбе отразились трудности экономического и военного характера, которые пришлось испытать советскому народу. Здесь выявились недостатки и положительные стороны в деятельности военного командования, неудачи и успехи советских войск. Здесь проявился патриотизм и массовый героизм советского народа.

Надежды Гитлера на "молниеносную" войну против СССР уже в 1941 г, потерпели крах. Победа советских войск под Москвой, сокрушительные удары под Ростовом и Тихвином развеяли легенду о непобедимости немецко-фашистской армии. Стремясь оправиться от поражения и вновь захватить инициативу, немецко-фашистское командование, воспользовавшись отсутствием второго фронта в Европе, и в 1942 г. свои главные силы по-прежнему держало на советско-германском фронте, имея главную группировку на его южном крыле. Главная цель гитлеровского командования в летней кампании заключалась в том, чтобы окончательно уничтожить Советские Вооруженные Силы, лишив их важнейших военно-экономических центров, и закончить войну против СССР в 1942 г. Основные усилия гитлеровское командование сосредоточило на южном участке фронта "с целью уничтожить противника западнее Дона, чтобы затем захватить нефтеносные районы на Кавказе и перейти через Кавказский хребет"{1}. Немецкое верховное командование разработало план непосредственного овладения Кавказом, получивший условное наименование "Эдельвейс".

Политическое и военное руководство Германии рассчитывало, что успешному осуществлению этого плана будет способствовать вступление в войну против Советского Союза Турции. Большие надежды фашисты возлагали и на раздоры, которые, по их расчетам, должны были возникнуть между народами Кавказа. Однако плану "Эдельвейс" не суждено было осуществиться. Войска Северо-Кавказского и Закавказского фронтов во взаимодействии с Черноморским флотом в тяжелых и упорных боях остановили захватчиков в предгорьях и на перевалах Главного Кавказского хребта, а затем, перейдя в наступление, разгромили и изгнали их с территории Северного Кавказа. В ходе этой грандиозной борьбы выдержала суровые испытания дружба народов братских республик Кавказа со всеми народами нашей страны. Советская Армия отстояла территориальную целостность Кавказа, национальную независимость его народов. В этой борьбе были сорваны планы Гитлера по захвату богатейших хлебных районов Северного Кавказа, источников нефти и других видов стратегического сырья. Борьба за Кавказ имела не только огромное значение для нашей страны. В ходе этой борьбы Советская Армия преградила германскому империализму дорогу в страны Центральной и Юго-Восточной Азии, Ближнего Востока и тем помогла народам этих стран в их борьбе за национальное освобождение. Победа Советской Армии в битве за Кавказ явилась результатом огромных усилий всего советского народа, народов Кавказа. Она явилась замечательным примером патриотизма и массового героизма советских воинов. Каждый вид Вооруженных Сил - Сухопутные войска, авиация и Военно-Морской Флот, каждый род войск, партизаны и герои подполья внесли свой вклад в дело разгрома немецко-фашистских захватчиков на Кавказе.

Битва за Кавказ проходила не изолированно от других событий Великой Отечественной войны, она связана с боевыми действиями советских войск на других участках советско-германского фронта, с титаническими усилиями тружеников тыла нашей страны. В самый ответственный момент битвы на Волге гитлеровцы не смогли перебросить под Сталинград крупные силы с Северного Кавказа. Таким образом, боевые действия на Кавказе весьма благотворно повлияли на Сталинградскую битву и на создание предпосылок для контрнаступления Советской Армии, так же как и победа под Сталинградом оказала решающее влияние на ухудшение военно-стратегического положения вражеских войск на Кавказе. В ходе борьбы за Кавказ советские войска приобрели богатый опыт боевых действий в степных и горных условиях, Десантных операций, борьбы в приморских районах сухопутных войск во взаимодействии с авиацией и военно-морскими силами. Опыт боевых действий советских войск на Кавказе был в дальнейшем учтен и развит при действии Советских Вооруженных Сил на Балканах на завершающем этапе войны с фашистской Германией. Этот опыт не потерял своего значения и на сегодняшний день.

В настоящем труде автор стремился наиболее полно воссоздать ту обстановку, в которой развертывались и происходили военные события на огромном пространстве между Черным и Каспийским морями, показать героическую борьбу советских воинов, партизан и партийного подполья, ту огромную роль, которую сыграли края и республики Северного Кавказа и Закавказья в обороне и изгнании немецко-фашистских захватчиков с территории Северного Кавказа. Автор не считает, что все вопросы боевых действий на Кавказе в годы Великой Отечественной войны освещены детально. Для такой цели потребовался бы гораздо более обширный и подробный труд. В книге описываются главным образом те действия сухопутных войск, авиации и флота, которые представляют наибольший интерес для изучения опыта войны. Основой для написания труда послужили документальные материалы центральных и местных архивов, трофейные документы, а также личные воспоминания автора как участника многих операций на Северном Кавказе. Автор выражает сердечную признательность Адмиралу Флота С. Г. Горшкову и Главному маршалу авиации К. А. Вершинину за помощь в написании данного труда, особенно разделов, касающихся боевых действий Военно-Морского Флота и Военно-Воздушных Сил. Во время битвы за Кавказ Адмирал Флота С. Г. Горшков, будучи командующим Азовской военной флотилией и членом Военного совета 47-й армии, и Главный маршал авиации К. А. Вершинин, будучи командующим 4-й воздушной армией, вложили немало усилий и таланта в дело обороны и освобождения Кавказа от немецко-фашистских захватчиков. При работе над книгой были использованы воспоминания участников битвы за Кавказ: В. Ф. Сергацкова, Ф. С. Колчука, В. А. Вруцкого, Т. К. Коломийца, Н. Т. Жердиенко, М. Т. Каракоза. В подготовке труда к изданию большую помощь оказали В. А. Калинин и В. В. Муратов. Всем им автор приносит глубокую благодарность.

Введение

Военно-политическое и экономическое значение Кавказа

Трудно переоценить значение Кавказа в жизни Советского государства. Наличие богатых запасов полезных ископаемых и плодородие земель превратили Кавказ в неисчерпаемый источник промышленного и военно-стратегического сырья, в важную продовольственную базу страны. За годы Советской власти республики Кавказа, представлявшие, по выражению В. И. Ленина, "страны еще более крестьянские, чем Россия"{2}, усилиями всего советского народа создали у себя мощную социалистическую индустрию. За годы предвоенных пятилеток промышленность закавказских республик значительно выросла. На территории Кавказа были построены сотни новых предприятий тяжелой и легкой промышленности. Большое внимание уделялось расширению добычи и переработке нефти, важнейшего стратегического продукта Кавказа. Только в Бакинском районе за период с 1934 по 1940 г. было начато бурение 235 новых скважин{3}. Всего на территории Кавказа к 1940 г. было введено в строй 1726 новых скважин. Это составляло около 73,5 процента всех скважин, введенных к этому времени в Советском Союзе. Таким образом, добыча нефти на Кавказе перед Великой Отечественной войной значительно увеличивалась. Особую роль играл Бакинский нефтеносный район. По нефтедобыче накануне войны он был самым крупным не только в Азербайджане, но и в стране и давал 70 процентов общесоюзной нефтепродукции. Большое внимание в предвоенные годы уделялось развитию и других нефтедобывающих районов Кавказа - Чечено-Ингушетии и Кубани. В результате к началу войны Кавказ давал стране около 87 процентов всей нефти и нефтепродуктов{4}. Наряду с развитием нефтяной промышленности большое внимание уделялось разработке месторождений природного газа. В результате газовая промышленность Азербайджана вместе с другими районами Кавказа в 1940 г. дала народному хозяйству и населению страны около 2,5 млрд. кубометров природного газа. Это составило около 65 процентов от общесоюзного производства газа{5}. Большое развитие на Кавказе получила электроэнергетическая база. Перед войной здесь были построены новые электростанции союзного и местного значения. Важное экономическое и военно-стратегическое значение имела разработка в предвоенные годы марганцевой руды в Грузии. Чиатурские копи дали в 1940 г. 1448,7 тыс. т марганцевой руды{6}. Это составило около 56,5 процента от общесоюзной добычи марганцевой руды. Велико экономическое значение Кавказа для продовольственных ресурсов страны. Северный Кавказ и Кубань являются одними из богатейших районов страны по производству пшеницы, кукурузы, подсолнечника, сахарной свеклы. В республиках Закавказья выращивается хлопок, сахарная свекла, табак, виноград, чайный лист, цитрусовые и эфирно-масличные культуры. Обильны земли Кавказа и сочными кормами. Это дает возможность успешно развивать на Кавказе животноводство. На базе сельскохозяйственного сырья в предвоенные годы получила дальнейшее развитие легкая и пищевая промышленность. Были построены хлопчатобумажные, шелкомоталъные, прядилъно-ткацкие, шерстяные и камвольные предприятия, кожевенные и обувные, консервные заводы по переработке фруктов, овощей, рыбы и мясопродуктов, винные заводы, табачные фабрики и пр. Экономическое значение Кавказа не исчерпывается его сырьевыми и продовольственными ресурсами, высокой индустриально-промышленной базой. Через Кавказ и его порты на Черном и Каспийском морях в довоенный период проходил значительный внешнеторговый грузооборот. 55 процентов всего экспорта и 50 процентов импорта СССР шло через южные, в том числе и кавказские, порты.

Коммуникации Каспийского и Черного морей связывают нашу страну с соседними странами - Ираном и Турцией, а через них Персидский залив и проливы Босфор и Дарданеллы с мировыми океанскими путями. Во время Великой Отечественной войны торговые пути, идущие через Персидский залив, Иран и Каспийское море, занимали второе место в подвозе вооружения, боеприпасов и продовольствия, а также стратегического сырья из Соединенных Штатов Америки и стран Британской империи. Большое экономическое и культурно-оздоровительное значение в жизни советского народа имеет курортно-лечебная система Кавказа. За годы Советской власти на Черноморском и Каспийском побережьях Кавказа, в районах Кисловодска, Цхалтубо, Пятигорска и других городов созданы знаменитые курорты, в которых ежегодно лечатся миллионы трудящихся. Велико политическое значение Кавказа. К северу от Главного Кавказского хребта до Ростова-на-Дону расположены Краснодарский, Ставропольский края, часть Ростовской области, ряд автономных советских социалистических республик и автономных областей. Закавказье включает в себя Грузинскую, Азербайджанскую и Армянскую Советские Социалистические Республики. Национальный состав Кавказа весьма разнообразен. На значительной части территории Северного Кавказа живут русские и украинцы, в предгорьях и на северных склонах Главного Кавказского хребта - осетины, кабардинцы, чечены, ингуши, многочисленные народности Дагестана; в Закавказье - грузины, азербайджанцы, армяне, абхазцы, курды, кумыки и многие другие национальности и народности.

До Великой Октябрьской социалистической революции народы Кавказа в политическом отношении были бесправны. Их экономика развивалась медленно и находилась на низком уровне. Абсолютное большинство трудового населения Кавказа было лишено возможности учиться; оно влачило жалкое существование. Между тем огромные богатства Кавказа хищнически эксплуатировались русскими и иностранными капиталистами. Все это обостряло классовые противоречия, толкало трудящихся Кавказа на борьбу против угнетателей, усиливало тенденции к национально-освободительному движению, расшатывало и подрывало политические основы царской России. Чтобы укрепить свое господство над "туземцами", как называли господствующие классы России народы Кавказа, царизм разжигал среди них национальную рознь, насаждал политику великодержавного шовинизма. На Кавказе проводились карательные меры против всяких попыток рабочих и крестьян освободиться от нечеловеческого гнета эксплуататоров. Но никакие кары не спасли режима угнетения на Кавказе. Под руководством Коммунистической партии, при бескорыстной помощи трудящихся России и Вооруженных Сил Советской республики народы Кавказа свергли помещиков и капиталистов и установили свою власть - власть трудящихся. В ожесточенной борьбе против иностранной военной интервенции в 1918-1920 гг. были разбиты попытки иностранных империалистов надеть ярмо на свободолюбивые народы Кавказа, завладеть богатствами этого края и превратить Кавказ в свою колонию. Коммунистическая партия, осуществляя ленинскую национальную политику, повела народы Кавказа по пути социализма и превратила многонациональный советский Кавказ в дружную и крепкую семью братских народов.

Исторический опыт советского Кавказа является ценным вкладом в развитие социальной и национально-освободительной борьбы всех угнетенных народов мира, и прежде всего народов Ближнего и Среднего Востока, Центральной и Юго-Восточной Азии. На примере республик Северного Кавказа и Закавказья, на опыте решения самых сложных социальных и национальных проблем эти народы увидели пути своего освобождения, реальную возможность покончить с отсталостью, нищетой и невежеством, подняться до уровня экономически развитых стран. На примере советского Кавказа трудящиеся всего мира воочию убедились, что только Великая Октябрьская социалистическая революция спасла малые народы от истребления их эксплуататорами и иноземными поработителями, а победа социализма в нашей стране открыла всем народам Советского Союза путь подлинного процветания на основе равноправия и дружбы больших и малых народов.

Военно-стратегическое значение Кавказа определяется не только наличием больших запасов нефти и других видов стратегического сырья, не только мобилизационными возможностями людских ресурсов, но и выгодным географическим положением. В дореволюционное время Кавказ был форпостом России в ее борьбе с Оттоманской империей и с подрывной деятельностью Англии и Германии на Ближнем и Среднем Востоке. Вторая мировая война показала, что значение Кавказа как важного форпоста на юге нашей Родины не только не уменьшилось, но еще больше возросло. Советский Кавказ занимает значительную территорию. Ширина Кавказского перешейка по самому узкому месту - по линии Махачкала, Поти - около 500 км. Расстояние от северной границы Кавказа до южной около 1000 км. Сухопутная граница советского Кавказа с иностранными государствами - Турцией и Ираном - имеет протяженность 1382 км. Из них на советско-иранскую границу приходится 780 км и на советско-турецкую - 602 км. Разнообразные природно-климатические условия Кавказа превращают его в район с особыми условиями боевых действий. Основными факторами, определяющими характер боевого использования войск на Кавказе, являются рельеф местности, климатические условия и наличие морей. Рельеф Кавказа разнообразный с преобладанием горного. Основу всей горной системы составляет Главный Кавказский хребет, или Большой Кавказ, который тянется на 1200- 1300 км от Апшеронского полуострова до устья р. Кубань. Ширина его - 160-180 км. По характеру строения Главный Кавказский хребет делится на три части: Восточный Кавказ - от Апшерона до горы Казбек, около 400-500 км; Центральный Кавказ - между горами Казбек и Эльбрус, около 150200 км и далее Западный Кавказ. Центральный Кавказ является самой высокогорной частью Главного Кавказского хребта. Средняя высота гор здесь достигает 3,5-5 тыс. м. Вершины гор - Казбек, Адай-Хох, Айлама, Шхара, Эльбрус и другие - покрыты вечными снегами. Горы Западного Кавказа - от горы Фишта до г. Анапа - постепенно понижаются. Наибольшая высота гор на этом участке достигает 1838 м (гора Шесси). Средняя высота гор Западного Кавказа не превышает 1000 м. Горы эти по своему строению более доступны для действий войск, чем горы восточного и центрального участков. Главный Кавказский хребет от подошвы предгорий до высот 1500-1800 м покрыт густыми лесами, главным образом лиственными, которые в годы войны являлись хорошей естественной маской при размещении войск, но затрудняли их действия. Более высокие горные вершины лишены растительного покрова и представляют собой голые скалы.

Главный Кавказский хребет разделяет Кавказ на две части - Северный Кавказ и Закавказье. Рельеф Северного Кавказа представляет собой степную равнину, переходящую у верховий рек Кубань и Кума в Ставропольскую возвышенность, а затем в горную систему так называемого Предкавказья. Степная часть Северного Кавказа включает в себя Задонскую степь, Кубаио-Приазовскую и Прикаспийскую низменности. Ставропольская возвышенность делит степную часть Северного Кавказа к югу от Дивное на две части: Кубань и Ногайскую степь. Она представляет собой обширное плато. Средние высоты Ставропольской возвышенности достигают 350-600 м над уровнем моря. Предкавказье, или предгорье Большого Кавказа, представляет собой систему горных хребтов и вершин, постепенно повышающихся к югу и переходящих в склоны Главного Кавказского хребта. Все Предкавказье изрезано множеством горных рек бассейнов Кубани и Терека, глубоких долин, впадин и ущелий. Степная часть Северного Кавказа в основной своей части доступна для действий всех родов войск. Горные долины и поймы рек Предкавказья позволяют использовать крупные войсковые формирования. Эти долины и поймы ведут к перевалам Главного Кавказского хребта.

Кроме природно-климатических условий характеристику Кавказа как театра военных действий дополняют и такие обстоятельства, как состояние путей, аэродромов, средств связи. Железные дороги связывают Северный Кавказ с Закавказьем лишь с запада по Черноморскому побережью через Туапсе на Батуми и с востока вдоль побережья Каспийского моря от Махачкалы до Баку. Правда, в 1942 г. был построен участок железной дороги от Астрахани до Кизляра и в 1943 г. от Адлера до Сухуми. Это значительно улучшило транспортное обслуживание районов Кавказа и связь Закавказья с Северным Кавказом. Кроме железных дорог Северный Кавказ связан с Закавказьем автомобильными и грунтовыми перевальными дорогами. Грунтовые дороги как в равнинной, так и в горной части Кавказа перед войной были развиты слабо, В степной части шоссейных дорог почти не было. Здесь преобладали главным образом грейдерные и наезженные полевые дороги. В зимнее время, в период весенних и осенних распутиц эти дороги приходили в негодность, что крайне затрудняло действия войск. На востоке вдоль побережья Каспийского моря через Дербентские ворота проходит шоссе Махачкала - Дербент - Баку. Эта дорога допускала движение всех родов войск и транспортов. В западной части Главного Кавказского хребта вдоль Черноморского побережья проходит шоссейная дорога Новороссийск - Сухуми, Высокогорную часть хребта с севера на юг пересекают три наиболее известные дороги: Военно-Грузинская дорога идет через Крестовый перевал от Орджоникидзе до Тбилиси. В зимние месяцы она была обычно закрыта вследствие снежных заносов и обвалов, но во время боевых действий функционировала и зимой; Военно-Осетинская дорога через Мамисонский перевал соединяет Алагир с Кутаиси; Военно-Сухумская дорога проходит от селения Баксан через перевалы Донгуз-Орун-Баши и Бечо на Сухуми. В зимнее время эти участки дороги вообще были закрыты для движения. Великая Отечественная война, и особенно борьба за Кавказ, показала, что самые сложные горные системы не могут исключить действий войск, в том числе и применение танков. Заблаговременно подготовленные для действий в горных условиях войска способны и преодолевать и прочно удерживать самые высокогорные районы.

Гидрография Кавказа, так же как и его рельеф, своеобразна и сложна. Многочисленные небольшие горные реки берут свое начало главным образом в ледниках Большого Кавказа. Среди наиболее крупных рек, которые могли быть серьезными препятствиями для гитлеровских войск, являются Дон, который своими низовьями от Верхне-Курмоярской до Азовского моря прикрывает северные подступы к Кавказу, Кубань, Терек с притоками Сунжа, Ардон, Урух, Малка. Кроме рек большое влияние на действия войск оказывают озера и болота (плавни), большинство из которых находится в дельтах рек Дон, Кубань, Терек и по Кумо-Маныч-ской впадине. В Восточном Предкавказье большую площадь занимают Кумские плавни, расположенные от селения Урожайное до Каспия. В Западном Предкавказье особенно больших размеров достигают Кубанские плавни, в которых топкие болота, поросшие зарослями камыша, чередуются с множеством озер. В Кумо-Манычской впадине расположена группа соленых озер. Наиболее крупное из них - Маныч-Гудило - тянется с запада на восток почти на 120 км. Кроме озер и плавней на побережьях Азовского и Каспийского морей имеется множество лиманов. К числу наиболее крупных относятся Ейский, Бейсугский и Кирпильский на Азовском побережье. Большое влияние на характер Кавказского театра военных действий оказывают моря. Каспийское море, располагаясь в основном на территории СССР, связывает своими водными коммуникациями Кавказ с советскими республиками Средней Азии, а через Волгу с центральными районами страны. Южная часть Каспийского моря выходит на территорию Ирана. Значительно большую роль в стратегической характеристике Кавказа играет Черное море. Еще Маркс указывал на огромное значение Черного моря в развитии экономических, политических и культурных связей между государствами Европы и Ближнего Востока. "Две трети Европы, то есть часть Германии и Польши, вся Венгрия, наиболее плодородные части России и, кроме того, вся Европейская Турция в отношении своего экспорта и продуктообмена связаны естественными узами с Понтом Эвксинским..."{7}

Авиалинии в предвоенный период из-за недостатка аэродромов в горной части Кавказа и метеорологической неустойчивости широкого применения не нашли. Метеорологические условия крайне ограничивали боевые действия авиации во время битвы за Кавказ. Бывали случаи, когда немецко-фашистская авиация, базировавшаяся на аэродромах Северного Кавказа, наносила бомбовые удары по нашим войскам в то время, когда наши истребители из-за сильных туманов в районах базирования вели ограниченные действия.

Важную сторону характеристики Кавказа как театра военных действий составляют стационарные средства связи. Экономическая отсталость и национальная разобщенность, которую долгое время насаждал русский царизм, привели к тому, что до революции почти отсутствовало строительство стационарных линий связи между отдельными районами Кавказа. Только после установления Советской власти на Кавказе началось строительство телефонно-телеграфной сети между республиками Закавказья и Северного Кавказа. И все же к началу второй мировой войны связь была еще слабо развита.

Состоянием сухопутных, морских и воздушных коммуникаций Кавказа, рельефом его местности, гидрографией и природно-климатическими условиями определялись основные операционные направления, по которым можно было ожидать наступления гитлеровских войск. Наиболее важными направлениями, пересекающими Кавказ с северо-запада на юго-восток и имеющими большое стратегическое значение, являлись восточнокавказское и западнокавказское. Осевой линией восточнокавказского направления были железная и шоссейная дороги от Прохладного через Гудермес, Махачкалу, Дербент на Баку. Осевую линию западнокавказского направления составляли шоссейная и железные дороги, идущие вдоль Черноморского побережья через Туапсе, Сухуми. Оба эти направления имели большую оперативную емкость и допускали действия армейских и фронтовых объединений.

И наконец, чтобы правильно понять стратегическое значение советского Кавказа, необходимо иметь в виду близость к его территории иностранных государств - Ирана и Турции. Все важнейшие экономические районы юга, в том числе и нефтеразработки Кавказа, Донецкий каменноугольный бассейн, Криворожско-Никопольский район, важнейшие советские порты на Черном и Каспийском морях в ходе второй мировой войны находились под угрозой ударов бомбардировочной авиации, базировавшейся на территории Турции. Таким образом, экономическое и военно-политическое значение Кавказа в жизни советского народа, в укреплении обороноспособности Советского государства огромно. Оно заключается в неисчерпаемых природных богатствах Кавказа, в его мощной индустриальной базе, в сплоченности всех народов Кавказа в единую братскую семью, строящую новое коммунистическое общество и показывающую всему миру пути социального и национального освобождения. Значение Кавказа заключено и в его особом географическом положении: Кавказ расположен в важном стратегическом районе мира, через который идут торговые и стратегические пути, соединяющие в единый узел государства Европы, Азии, Ближнего и Среднего Востока, в его положении на грани двух миров - лагеря социализма и лагеря капитализма.

Кавказ в планах германских агрессоров

История агрессивной политики и стратегии германского милитаризма неразрывно связана с его стремлением проникнуть на Восток. "Дранг нах Остен" - в этих коротких словах заключено основное внешнеполитическое и стратегическое кредо германских милитаристов от недоброй памяти псов-рыцарей до современных боннских реваншистов. Что же так влекло их на Восток? К чему всегда были прикованы взоры германских завоевателей? Главной целью их захватнической политики в течение многих веков были бескрайние просторы русских, белорусских и украинских земель, порабощение славянских народов, захват их богатств. В этом они видели путь к завоеванию мирового господства. Вся история германского милитаризма проходит по кровавой дороге насилия, грабежа и разбоя. Разрушенными городами, сожженными селами, уничтоженными центрами культуры и цивилизации, массовым истреблением народов отмечен путь германских агрессоров на Восток. Их экономические эмиссары ринулись в страны Ближнего и Среднего Востока, Центральной и Юго-Восточной Азии, в Африку. Немецкая агентура проникала глубоко в экономику, в государственный аппарат, в армии этих стран. Вслед за эмиссарами и политической разведкой тянулись работники германского генерального штаба. А затем на стратегических картах прокладывались стрелы - направления будущих завоевательных походов. Одна из таких стрел своим острием была направлена на юго-восток, через Украину и Крым, через Кавказ в далекую Индию. В меморандуме германских профессоров от 8 июля 1915 г. среди прочих требований было выдвинуто требование захвата Украины и Кавказа, балканских стран, всего Ближнего Востока вплоть до Персидского залива, а также Индии, значительной части Африки, и прежде всего Египта, чтобы "нанести удар по жизненно важному нерву Англии"{8}.

Эта программа наглядно отражала агрессивные устремления германского империализма в восточные пространства. Меморандум подписали многочисленные преподаватели и профессора, учителя, судьи и адвокаты, депутаты рейхстага, генералы, промышленники, торговцы, банкиры, помещики. Участие в подписании большого числа представителей интеллигенции свидетельствовало о том агрессивном угаре, который охватил германские слои населения накануне и в ходе первой мировой войны. "Скромные" цели продвижения германского империализма на Восток изложил военный идеолог германского империализма генерал Людендорф, бывший оберквартирмейстер штаба 2-й армии: "Я не мечтал о территориальных приобретениях ни на Украине, ни на Кавказе и намеревался лишь получить оттуда то сырье, которое нам было столь необходимо для жизни вообще и продолжения ведения войны. ...Я также думал, по мере возможности, использовать людскую силу этих областей, отчасти формированием войск, а отчасти, что обещало много больше, посредством вербовки рабочей силы для родины на смену тех немцев, которых можно было призвать в войска"{9}. Так откровенно один из руководителей и идейных вдохновителей германского милитаризма указывал на ту роль, которая отводилась захвату Украины и Кавказа в германских стратегических планах периода первой мировой войны. Эти области должны были явиться поставщиком сырья для германской военной промышленности, источником пополнения своих вооруженных сил новыми формированиями - пушечного мяса и, наконец, резервом дешевой рабочей силы для германской промышленности. Но Кавказу отводилась не только роль колониального придатка второго германского рейха, но и как стратегического плацдарма для расширения агрессии на Ближнем Востоке и в Азии. В этом отношении характерно высказывание одного из руководителей германского милитаризма, генерала Гинденбурга. Признавая важность Кавказа "для того, чтобы хотя бы отчасти использовать богатые запасы сырья в Закавказье для всех участников войн", он указывает и на другую сторону этого вопроса. "Англия, - писал он в своих воспоминаниях, - одинаково хочет обеспечить себе влияние на Россию через Белое море и Архангельск и через Каспийское море и Баку. На этом основании выполнение оттоманских планов... входит и в наши интересы"{10}. Здесь, таким образом, открывается другая сторона значения борьбы за Кавказ в планах германских империалистов: стремление противостоять английскому влиянию в России и закрепиться на Кавказе с помощью Турции. Дело в том, что уже в самом начале первой мировой войны стал очевидным провал авантюристических планов германского империализма. Реальные возможности оказались не соответствующими его обширным завоевательным целям. Скованные вооруженными силами Антанты в Европе, германские империалисты вынуждены были временно поступиться своими интересами на Кавказе и в Турции. Новый этап в осуществлении агрессивной политики и стратегии германского империализма в отношении Кавказа начался в 1918 г., после установления в России Советской власти. Начав в феврале 1918 г. общую интервенцию против молодой Советской республики, германские империалисты стремились воспользоваться гражданской войной в России и осуществить свои давние замыслы по захвату Прибалтики, Украины, Кавказа. Кавказ в это время представлял собой арену ожесточенной классовой борьбы. В Грузии, Армении и Азербайджане к власти пришли буржуазно-националистические правительства, олицетворявшие тесный союз самых реакционных сил - буржуазии и помещиков, меньшевиков и эсеров с агентами иностранного империализма. В своей антинародной политике эти правительства опирались на поддержку империалистов Запада. Между тем последние, в свою очередь, использовали эти правительства как ширму для проникновения на Кавказ.

12 февраля 1918 г. начали вооруженную интервенцию в Закавказье турецкие войска. С полного согласия германских империалистов они к концу мая захватили значительную часть территории Армении, вторглись в пределы Грузии и Азербайджана и готовились к наступлению на Баку. В то же время германские войска развернули наступление на Советскую республику с запада. Это были заранее согласованные действия германо-турецких империалистов против молодого Советского государства. Коммунистическая партия и Советское правительство подняли весь народ на борьбу против иноземных захватчиков. Началась длительная и тяжелая борьба. В первый период этой борьбы Советское государство не могло бросить крупные силы на защиту Кавказа, чтобы дать решительный отпор проникновению туда германо-турецких агрессоров. Пользуясь этим и полной вассальной зависимостью Турции от Германии, германские империалисты предпринимают ряд акций, чтобы утвердиться на Кавказе, использовать его природные богатства и людские ресурсы для расширения агрессии против Советской республики и для продолжения войны на Западе. 25 мая 1918 г. в Поти, по договоренности с меньшевистским правительством Грузии, высадились первые 3 тыс. немецких солдат, а 30 мая в Тифлис (Тбилиси) прибыла германская дипломатическая миссия во главе с графом Шуленбургом. Вслед за этим в Грузии была объявлена мобилизация местных жителей - немцев-колонистов, а также австро-германских военнопленных, находившихся в Закавказье. В Грузию стали прибывать германские военные специалисты и войска. Вскоре все железные дороги и водный транспорт Грузии оказались в руках германских оккупантов. Укрепляя свои позиции, интервенты стали прибирать к своим рукам некоторые учреждения и министерства Грузии, важнейшие отрасли экономики и добились монопольного права на вывоз сырья в Германию. Повсеместно в Грузии германские оккупанты установили режим террора и насилия. Они реквизировали у крестьян хлеб, облагали население денежными контрибуциями, организовали эксплуатацию в интересах Германии Чиатурских марганцевых рудников, многих промышленных предприятий. С помощью штыков германских солдат в Грузии устанавливались буржуазно-помещичьи порядки. Грузия, таким образом, превратилась в колонию германского империализма, в плацдарм для расширения агрессии на Кавказе и Ближнем Востоке. Однако германских империалистов в первую очередь интересовала бакинская нефть. "Нефть из Баку, - писал Людендорф, - мы могли получить только в том случае, если мы рассчитывали лишь на свои собственные силы. ...По соглашению с Турцией, полковник фон Кресс должен был организовать эксплуатацию железной дороги Батум - Тифлис - Баку, на которой имелся большой парк вагонов-цистерн. Но основным вопросом во всем этом, конечно, было, как нам попасть в Баку"{11}.

И опять для достижения своих целей германские империалисты использовали Турцию. Вместе с ней Германия приступила к подготовке наступления на Баку. Этот город германские империалисты рассматривали не только как важный район, богатый нефтью, но и как центр, объединявший все революционные силы Закавказья, как важный узел дорог на пути из Европы в Азию, в страны Ближнего и Среднего Востока. До тех пор пока Баку находился в руках трудящихся и над ним развевалось Красное знамя Октябрьской революции, немцы не могли считать свое господство на Кавказе надежным. Вот почему германо-турецкие империалисты настойчиво рвались к Баку. Для своего проникновения на Кавказ и осуществления агрессивных планов германские интервенты использовали не только Турцию и националистические правительства Грузии, Армении, Азербайджана, но и главарей белогвардейщины юга России контрреволюционных генералов Краснова, Деникина и других. Помогая генералу Краснову в его продвижении к Царицыну, германские империалисты стремились отрезать Кавказ и Прикаспийский район от Советской России и помешать советским войскам оказать помощь народам Кавказа, и в первую очередь революционному Баку. Со стороны Сухуми немцы помогли войскам грузинских буржуазных националистов развернуть наступление на Сочи и Туапсе, навстречу белогвардейской Добровольческой армии Деникина. Так, германские империалисты с помощью внутренней контрреволюции стремились проникнуть на Северный Кавказ с целью захватить хлебные районы Кубани, майкопские и грозненские нефтепромыслы.

Учитывая многонациональный состав народов Кавказа, особенности их характера, религиозных убеждений, культуры, национальную рознь, насаждавшуюся царизмом на протяжении многих веков, и желая облегчить осуществление своих планов на Кавказе, германские и турецкие захватчики широко проводили провокационную и подрывную деятельность в Азербайджане, Дагестане, распространяли лживые слухи о советских органах власти в Баку, поощряли панисламистские настроения среди мусульман и т. д. Однако ничто не могло помочь германским агрессорам осуществить свои планы по захвату богатств Кавказа, надеть на трудящихся ярмо иноземного рабства. Мудрая внешняя и национальная политика Коммунистической партии и Советского правительства, бескорыстная помощь народов Советской республики обеспечили победу народов Кавказа в гражданской войне и в борьбе против иностранных интервентов. Попытка германского империализма проникнуть на Кавказ и на этот раз позорно провалилась.

Вторая мировая война явилась новым этапом в стремлении германских империалистов проникнуть на Восток. Известно, что практически подготовку войны против СССР гитлеровцы начали сразу же после разгрома Франции и других западноевропейских государств. Подготовка десантной операции "Морской лев" против Англии отошла на второй план и продолжалась только в целях политической и стратегической маскировки. Основное внимание германского генерального штаба переключается на разработку стратегического плана и осуществление практических мероприятий по подготовке войны против СССР. Об этом отчетливо свидетельствуют записи, сделанные начальником генерального штаба сухопутных войск фашистской Германии генерал-полковником Гальдером в его служебном дневнике. 31 июля 1940 г. он записал указания Гитлера, давшего отправные данные на разработку стратегического плана войны против СССР - плана "Барбаросса". В соответствии с этими указаниями начало войны против СССР намечалось на май 1941 г., срок для проведения операции пять месяцев. По первоначальному замыслу один удар наносился к югу от р. Припять на Киев и другой - в Прибалтике и Белоруссии на Москву. "После этого: двухсторонний охват с севера и юга, позже - частная операция по овладению районом Баку"{12}.

Эти указания легли в основу разработки директивы Гитлера No 21 от 18 декабря 1940 г. Этой директивой предусматривалось достижение ближайших целей войны: уничтожение основных сил советских сухопутных войск, находившихся в западной части СССР, захват территории Прибалтики, Белоруссии и Украины. Нанесением главного удара севернее Припяти предусматривалось быстро выйти к Москве. Следовательно, в директиве Гитлера на первом этапе ничего не говорилось о Кавказе. Это объясняется, видимо, тем, что, исходя из идеи быстротечной войны, гитлеровцы полагали, будто достижение ближайших целей войны приведет к развалу Советского государства и к беспрепятственному овладению всеми территориями, лежащими к западу от линии Волга, Архангельск. В этом случае проведение операции по овладению Кавказом и Баку не являлось бы необходимостью. Однако события войны развернулись не так, как планировала фашистская ставка. Идея "молниеносной" войны рухнула в начале гитлеровской агрессии против СССР. Перед немецко-фашисгским военным руководством все яснее вставала перспектива затяжной войны. Это обстоятельство вынуждало германских стратегов вносить в план ряд изменений и дополнений, свидетельствовавших о постепенном переносе главных усилий германских вооруженных сил с московского стратегического направления на украинско-кавказское. Идея такого переноса особенно ярко выражена в последующих директивах ОКБ и ОКХ{13}, указаниях Гитлера на совещаниях высшего германского генералитета и в дипломатических актах. Так, уже в дополнении к директиве ОКБ No 33 от 12 июля 1941 г. подчеркивалась необходимость наступления на Кавказ. "Как только позволит оперативное положение и материально-техническое обеспечение, - говорилось в директиве, - 1-я и 2-я танковые группы, подчиненные управлению 4-й танковой армии, совместно с идущими за ними пехотными и горнострелковыми дивизиями должны предпринять после овладения Харьковским промышленным районом наступление через Дон на Кавказ". В дополнении к директиве ОКБ No 34 от 12.8 1941 г. южному крылу германского восточного фронта ставилась задача по овладению Крымом, "который, - говорилось в этом документе, - будучи авиабазой противника, представляет особенно большую угрозу румынским нефтяным районам"{14}.

Гитлеровское военное руководство с захватом Крыма не только надеялось обезопасить районы румынских нефтяных разработок, но использовать его как плацдарм для проникновения на Кавказ. В том же дополнении к директиве No 34 предусмотрительно указывалось на необходимость направить в Крым горнострелковые войска и "проверить возможность их использования для переправы через Керченский пролив и в дальнейшем наступлении в направлении Батуми"{15}.

К концу 1941 г. выявилась полная несостоятельность фашистских планов быстрого разгрома Советских Вооруженных Сил, захвата столицы Советского государства Москвы, промышленных районов на северо-западе и на Кавказе. Перспектива окончания войны уже в конце 1941 г. исчезла. В верховном руководстве немецко-фашистской армии возникли колебания и разногласия. Мнению главного командования сухопутных войск о продолжении наступления главных сил на московском стратегическом направлении в прежней группировке танковых войск Гитлер и его ставка противопоставили стратегию последовательных танковых ударов на флангах, с тем чтобы до наступления зимы на южном участке советско-германского фронта захватить Крым, промышленные районы Донбасса, лишить Советскую Армию возможности получения нефти с Кавказа и совместно с финской армией окружить Ленинград на северном участке. На решение этих задач была нацелена директива Гитлера от 21 августа 1941 г. главнокомандующему сухопутными войсками. В ней подчеркивалась важность быстрейшего захвата немецко-фашистскими войсками Крыма, Донбасса, проникновения на Кавказ. Обоснование исключительной заинтересованности Гитлера в захвате Крыма, Донецкого бассейна, Кавказа, в завоевании господства на Черном море дается в его записке от 22 августа 1941 г. в адрес главного командования германских сухопутных сил. В этой записке Гитлер разъяснял главному командованию, что основной цели войны окончательного уничтожения России как континентальной державы - можно добиться только путем уничтожения русских вооруженных сил и захвата или уничтожения экономической базы, на которую они опираются. "...Из соображений политического характера крайне необходимо как можно быстрее выйти в районы, откуда Россия получает нефть, не только для того, чтобы лишить ее этой нефти, а прежде всего для того, чтобы дать Ирану надежду на возможность получения в ближайшее время практической помощи от немцев в случае сопротивления угрозам со стороны русских и англичан. В свете вышеупомянутой задачи... - говорилось далее в записке, - проблема Москвы по своему значению существенно отступает на задний план"{16}.

Директива Гитлера от 21 августа 1941 г. и его записка по вопросу ведения войны против СССР от 22 августа 1941 г. в адрес ОКХ явились предметом тенденциозных выступлений бывших гитлеровских генералов на страницах буржуазной печати Запада. Желая очистить фашистский генералитет от груза военных преступлений в годы второй мировой войны и свалить вину за поражение немецко-фашистской армии на советско-германском фронте на одного Гитлера, бывшие сподвижники и исполнители воли фюрера генералы Цейтцлер, Типпельскирх, Блюментрит, Веслфалъ и другие считают, что перенос в августе - сентябре 1941 г. основных усилий немецко-фашистской армии с московского стратегического направления на юг чуть ли не явился "роковым решением" Гитлера, приведшим к срыву плана "молниеносной" войны, разработанного германским генеральным штабом. Однако на основе неопровержимых документальных материалов теперь уже является установленным, что еще задолго до войны Гитлер и его генералы придавали огромное значение экономическому фактору. В связи с этим промышленные районы Ленинграда, Москвы, Украины, кавказская нефть являлись предметом агрессивных устремлений германского генерального штаба. Спор верховного командования немецко-фашистской армии с главным командованием шел не о целях войны, а лишь о методах и средствах достижения этих целей. Анализ документов гитлеровской ставки и германского генерального штаба полностью подтверждает, что, чем отчетливее вырисовывались перспективы провала идеи "молниеносной" войны и перехода к ведению затяжной войны, тем сильнее обозначалась тенденция переноса главных усилий германских вооруженных сил на южное крыло советско-германского фронта. Эта объективная тенденция породила иллюзию односторонних - экономических, политических и стратегических - решений Гитлера. Генерал Гюнтер Блюментрит главной причиной "печальных последствий" в битве под Москвой называет "экономическую" позицию Гитлера в его подходе к стратегии войны. "Гитлер, писал он, - подходил к войне с чисто экономических позиций. Он хотел завладеть богатой хлебом Украиной, индустриальным Донецким бассейном, а затем и кавказской нефтью"{17}.

Такая односторонняя оценка замыслов Гитлера в войне против СССР является необъективной и малоубедительной. Перенос основных усилий немецко-фашистских вооруженных сил на южное крыло советско-германского фронта диктовался прежде всего политическими мотивами. Конечно, для ведения затяжной войны требовались новые источники стратегического сырья, и в первую очередь нефти. Нужна была новая база стратегического сырья. Такую базу Гитлер видел на юге Советского Союза, в странах Ближнего Востока. Кавказ был не только районом, где находились богатые источники нефти и других видов стратегического сырья, он стоял на путях, по которым проходило одно из направлений запланированной агрессии германского фашизма в Азию, и мог быть использован как выгодный для этой цели плацдарм. Вот почему, планируя летнее наступление 1942 г., Гитлер намеревался прежде всего выйти к Волге в районе большой излучины и захватить Кавказ. "Осуществление этих намерений, - писал генерал Цейтцлер, - безусловно, имело бы огромное значение. Если бы немецкая армия смогла форсировать Волгу в районе Сталинграда и таким образом перерезать основную русскую коммуникационцую линию, идущую с севера на юг, и если бы кавказская нефть пошла на удовлетворение военных потребностей Германии, то обстановка на Востоке была бы кардинальным образом изменена и наши надежды на благоприятный исход войны намного возросли бы"{18}. Таким образом, не только Гитлер и его ставка, но и представители главного командования сухопутных войск возлагали большие надежды на Кавказ. Начальник генерального штаба генерал Цейтцлер, сменивший на этом посту генерала Гальдера, раскрыл дальнейшие замыслы Гитлера. "Достигнув этих целей, - писал он, имея в виду захват Кавказа, он (Гитлер.- Авт.) хотел через Кавказ или другим путем послать высокоподвижные соединения в Индию"{19}. Сущность стратегического плана на летнюю кампанию 1942 г. официально изложена в директиве Гитлера No 41 от 5 апреля 1942 г. Общий замысел верховного командования немецко-фашистской армии по этой директиве сводился к тому, чтобы, удерживая занимаемое положение на центральном участке советско-германского фронта, последовательными ударами на южном крыле разгромить фланговые группировки советских войск, освободившимися силами захватить Ленинград и установить связь по суше с финской армией и затем прорваться на Кавказ. "Поэтому, говорилось в директиве, - в первую очередь все имеющиеся в распоряжении силы должны быть сосредоточены для проведения главной операции на южном участке с целью уничтожить противника западнее Дона, чтобы затем захватить нефтеносные районы на Кавказе и перейти через Кавказский хребет"{20}.

Развернувшиеся весной и летом 1942 г. на советско-германском фронте события показали, что немецко-фашистские войска настойчиво стремились осуществить задачи, поставленные перед ними Гитлером. В дальнейших главах мы рассмотрим детальный план Гитлера по захвату Кавказа, изложенный в его директиве No 45 от 23 июля 1942 г. Таким образом, Кавказ в агрессивных планах германского фашизма занимал одно из важных мест. Его территория, богатая нефтью и другими источниками стратегического сырья, промышленная и сельскохозяйственная база на протяжении всей войны манили гитлеровцев. Дороги, идущие через Кавказ, рассматривались фашистскими стратегами как важные направления расширения германской агрессии в Азию и Африку с целью завоевания мирового господства.

Мероприятия по обороне Кавказа

Перед началом Великой Отечественной войны на обширной территории Северного Кавказа и Закавказья располагались два военных округа Северо-Кавказский и Закавказский. За годы существования территориальной системы организации войск удалось накопить большие людские резервы, что дало возможность накануне Великой Отечественной войны развернуть необходимые войсковые формирования. С 1939 г. в СКВО начинается формирование стрелковых и кавалерийских дивизий, танковых бригад, артиллерийских частей и авиационных дивизий, из которых в мае 1941 г. была создана 19-я армия. Командующим этой армией стал генерал-лейтенант И. С. Конев, до того командовавший войсками СКВО. С первых дней Великой Отечественной войны на территории Северо-Кавказского военного округа была сформирована 56-я Отдельная армия, которую возглавил командующий войсками СКВО генерал-лейтенант Ф. Н. Ремезов. Из ресурсов СКВО получила пополнение 37-я армия. На территории СКВО создавалась резервная 57-я армия под командованием генерал-лейтенанта Д. И. Рябышева. Пополнялись личным составом 9-я армия генерал-майора Ф. М. Харитонова и другие соединения и части Южного фронта. Высшие кавалерийские курсы в Новочеркасске, военно-пехотные училища в Ростове, Краснодаре, Орджоникидзе, Махачкале, Грозном, Майкопе, Буйнакске, артиллерийское училище в Ростове, Ейское авиационное училище, Армавирские Курсы совершенствования командного состава запаса готовили командиров и политработников для всех родов войск.

В Закавказье располагались войска Закавказского фронта (командующий фронтом до 30 декабря 1941 г. генерал-лейтенант Д. Т. Козлов, член Военного совета дивизионный комиссар Ф. А. Шаманин, начальник штаба генерал-майор Ф. И. Толбухин). На войска Закавказского фронта возлагалась оборона южной части Черноморского побережья. Основные же силы фронта были сосредоточены на советско-турецкой границе ввиду явно прогерманской политики турецкого правительства. Кроме того, часть сил фронта 25 августа 1941 г. была введена в Иран в соответствии с советско-иранским договором. Поэтому Ставка Верховного Главнокомандования не имела возможности в первый период войны полностью использовать войска Закавказского фронта для укрепления обороны Кавказа с севера. Серьезное внимание Советское правительство уделяло в тот период усилению военно-морских сил на Черном и Каспийском морях. К началу войны на Черном море Советский Союз имел военный флот, значительно превосходивший все вместе взятые военно-морские силы причерноморских государств. Он был в состоянии вести успешную борьбу не только с ними, но и с кораблями немецкого и итальянского флотов, появление которых на Черном море считалось весьма вероятным. На Кавказе были расположены силы Новороссийской и Батумской военно-морских баз. Через месяц после начала войны была сформирована Потийская военно-морская база (командир генерал-майор М. Ф. Куманин, военком полковой комиссар В. И. Орлов, начальник штаба капитан 3 ранга А. В. Свердлов). Она включала 2 дивизиона подводных лодок, дивизион торпедных катеров (12 катеров), дивизион сторожевых катеров (23 катера), 2 базовых тральщика, силы охраны водного района, 4 батареи береговой обороны, 6 зенитных батарей. В портах Поти и Батуми базировались 2 эскадренных миноносца, а с октября 1941 г. в связи с потерей западных баз и другие корабли эскадры Черноморского флота{21}.

Во взаимодействии с войсками Закавказского военного округа части Потийской военно-морской базы обороняли побережье Черного моря от государственной границы с Турцией до Адлера. Новороссийская военно-морская база (командир капитан 1 ранга А. П. Александров, военком полковой комиссар И. Г. Бороденко, начальник штаба капитан 1 ранга Г. Н. Холостяков) в начале войны включала с учетом вновь сформированных по мобилизации частей: дивизион сторожевых кораблей (4 корабля), дивизион тральщиков (21 тральщик), 2 дивизиона торпедных катеров (21 катер), 3 дивизиона сторожевых катеров (33 катера), учебный дивизион подводных лодок (7 лодок), части охраны водного района, 11 стационарных и железнодорожных батарей береговой и 8 батарей зенитной артиллерии, запасный полк береговой обороны, бригаду морской пехоты, стрелковый батальон и другие небольшие стрелковые части. На Новороссийск в это время базировалась также значительная группа кораблей эскадры и других соединений Черноморского флота: 2 крейсера, 3 эскадренных миноносца и 29 тральщиков{22}.

Силы Новороссийской военно-морской базы, в состав которой тогда входил также Керченский укрепленный сектор береговой обороны, во взаимодействии с войсками Северо-Кавказского военного округа обороняли Кавказское побережье от Адлера до Керченского пролива включительно. Для укрепления обороны Азовского побережья приказом Народного комиссара ВМФ от 23 июля 1941 г. началось формирование в составе Черноморского флота Азовской военной флотилии (командующий капитан 1 ранга А. П. Александров, военный комиссар бригадный комиссар А. Д. Рощин, начальник штаба капитан 2 ранга И. А. Фроликов). 15 августа из Керчи в Мариуполь прибыли корабли новой флотилии: 3 канонерские лодки, 5 сторожевых кораблей и 7 катеров-тральщиков. Спустя три недели в состав флотилии вошла истребительная авиаэскадрилья (9 самолетов), а еще через месяц был сформирован отдельный Донской отряд кораблей (4 речные канонерские лодки и 8 сторожевых катеров){23}.

Помимо этих соединений Черноморского флота к обороне Кавказа могли быть привлечены силы и средства из состава эскадры, военно-морских баз и военно-воздушных частей, дислоцировавшихся в Крыму. Новые крейсеры, лидеры и эскадренные миноносцы обладали высокими тактико-техническими данными, в частности, мощной хорошо управляемой артиллерией и большими скоростями хода. Современные по тому времени подводные лодки имели сильное артиллерийское и торпедное вооружение, большую надводную скорость, но малый подводный ход и несовершенные средства связи. Самолетный парк Черноморского флота почти полностью состоял из машин устаревших типов (имелось всего 16 самолетов новой конструкции МиГ-1). Все корабли Азовской флотилии являлись до мобилизации судами гражданского флота, имевшими небольшую скорость хода, малую маневренность, изношенные механизмы. Их переоборудовали и вооружили орудиями калибра 45-130 мм и пулеметами. Такое же вооружение имелось и на кораблях Каспийской флотилии, являвшихся боевыми кораблями специальной постройки. Соединения и части надводных кораблей и подводных лодок были готовы к решению стоявших перед ними боевых задач на море. Их огневая подготовка обеспечивала поражение видимых морских, видимых и невидимых береговых целей, а также отражение атак одиночных горизонтально летящих самолетов днем и ночью. Крейсеры и эсминцы были готовы к одиночным, а торпедные катера также и к групповым торпедным атакам, подводные лодки - к решению боевых задач в простых условиях одиночными лодками. Силы и средства военно-морских баз хорошо подготовились к отражению нападения противника со стороны моря и воздуха. К недостаткам боеготовности флота следует отнести неподготовленность к борьбе с магнитными минами, к отражению пикирующих бомбардировщиков и групповых атак самолетов, к тактическому взаимодействию разнородных сил флота. Военно-воздушные силы флота могли наносить бомбовые и торпедные удары по кораблям в море, бомбардировать военно-морские базы и порты днем в составе до полка, ночью - небольшими группами и одиночными самолетами, ставить минные заграждения в водах противника, прикрывать базы и суда в прибрежных районах и вести воздушную разведку.

Перед началом и в ходе Великой Отечественной войны развивались военно-воздушные силы Северо-Кавказского и Закавказского военных округов. На территории СКВО создаются авиационные бригады, Батайская, Ейская, Таганрогская школы военных летчиков. На вооружение поступают истребители И-5, И-15, И-16, И-153, двухмоторный бомбардировщик СБ. Однако эти самолеты по своим боевым качествам уступали самолетам германского воздушного флота. Лишь в истребительной авиации было небольшое количество самолетов Як-1, отвечавших в некоторой степени требованиям современного воздушного боя. ВВС этих округов не были полностью укомплектованы боевыми экипажами. На территории Северо-Кавказского и Закавказского военных округов велось большое строительство новых и реконструкция имевшихся аэродромов. На территории Северного Кавказа были созданы две воздушные армии: 4-я (командующий армией генерал-майор авиации К. А. Вершинин, начальник штаба генерал-майор авиации А. 3. Устинов) и 5-я воздушная армия (командующий генерал-лейтенант авиации С. К. Горюнов, начальник штаба генерал-майор авиации С. П. Синяков). К началу битвы за Кавказ в частях и соединениях ВВС Закавказского фронта насчитывалось до 409 боевых самолетов. Кроме того, В 117 25 и 36-м запасных авиаполках и 8 авиационных школах имелось около 800 самолетов, из них 125 истребителей, 107 бомбардировщиков и 568 учебных самолетов. Впоследствии в ходе боевых действий на Северном Кавказе но указанию Ставки Верховного Главнокомандования из авиации Закавказского фронта были созданы ВВС 44-й армии в составе 4 истребительных авиаполков (72 самолета), которые должны были содействовать 44-й армии в прикрытии подступов с Северного Кавказа к Махачкале и Баку{24}.

Остальные силы авиации (ВВС 45-й, 46-й армий и ВВС фронта) предназначались для обороны границ с Турцией и Ираном. На Северном Кавказе наша авиация была вынуждена базироваться на ограниченном количестве имевшихся аэродромов. Это приводило к тому, что ближайшие к фронту аэродромы были обычно до предела загружены. Так, на аэродроме Адлер базировалось 4 авиаполка 5-й воздушной армии и ряд других частей ВВС фронта. Кроме того, недостаток аэродромной сети в горных районах, разделение базирования 4-й и 5-й воздушных армий Кавказским хребтом затрудняли маневр и массированное применение авиации, что значительно снижало ее боевые возможности.

Значительное удаление Кавказа от западных границ нашей страны давало основание предполагать вторжение противника на Кавказ, вероятнее всего, посредством морских и воздушных десантов. Поэтому обороне Кавказа с севера, т. е. со стороны Дона, мало уделялось внимания. Лишь на бакинском направлении по р. Сулак располагались две дивизии 44-й армии Закавказского фронта, прикрывавшие Баку с севера и северо-запада, а по р. Терек проходил оборонительный рубеж, возведенный зимой 1941 г., который не был занят войсками. Большая часть этого рубежа к весне 1942 г. была уничтожена паводком. Слабо была организована па территории Северного Кавказа и противовоздушная оборона. 4 мая 1942 г. командующий войсками Северо-Кавказского направления доносил начальнику Генерального штаба Красной Армии о том, что территория СКВО дает возможность противнику для высадки крупных авиадесантов, а средств ПВО недостаточно. При организации обороны особое внимание уделялось укреплению побережья Черного моря, хотя и здесь было допущено немало серьезных просчетов. Оборона Черноморского побережья и военно-морских баз начала создаваться еще до начала войны. Однако строилась она на принципе отражения нападения вражеских сил главным образом с моря и воздуха. С организацией сухопутной обороны дело обстояло плохо. Строительство рубежей, опорных пунктов и укреплений для отражения возможного нападения на морские базы с сухопутного направления не производилось. Не было единых планов защиты военно-морских баз с моря, воздуха и суши. Необходимость создания такой системы обороны явилась для нашего командования неожиданностью. Оперативная обстановка на фронте заставила с самого начала войны принять решительные меры по быстрейшему укреплению побережья. Началось формирование новых береговых частей и артиллерийских батарей, развертывание новых военно-морских баз и строительство укрепленных районов вокруг них, а также опорных пунктов на побережье между базами. Как правило, вокруг каждой базы создавалось три оборонительных рубежа: передовой, главный и тыловой. Оборона побережья строилась в виде отдельных узлов сопротивления, созданных в наиболее вероятных местах высадки десантов и включавших две-три линии артиллерийско-минометных и пулеметных дотов и дзотов, траншей, окопов, проволочных и минных заграждений. Со стороны моря эти районы прикрывались минными полями и корабельными дозорами. Так начала создаваться единая система обороны побережья с моря, суши и воздуха.

В таком же плане шло укрепление побережья Азовского и Каспийского морей. Но строительство инженерных оборонительных сооружений в районе военно-морских баз и прибрежных узлов сопротивления на этих направлениях началось значительно позже, чем на черноморском: на азовском - весной, на каспийском - летом 1942 г. Важнейшим мероприятием по укреплению обороны побережья и обеспечению боевых действий соединений и частей флота являлось развертывание системы базирования. На Черном море оно происходило в условиях отступления нашей армии и флота за счет создания новых баз. В августе - ноябре 1941 г. из сил и средств Новороссийской базы были сформированы Керченская и Туапсинская военно-морские базы. На Азовском море первыми базами флотилии являлись Мариуполь (главная база) и Ростов. Но вскоре они оказались под угрозой наступавших войск противника. Поэтому началось оборудование и приспособление к базированию военных сил коммерческих и рыболовецких портов Ейск, Приморско-Ахтарская и Темрюк, где в течение первого года войны были развернуты штатные военно-морские базы.

Чем ближе подходили немецко-фашистские Еойску и Ростову, тем появлялась большая вероятность наступления противника на Кавказ с севера. По указанию Ставки Верховного Главнокомандования принимаются срочные Меры по организаций обороны. Приказом командующего войсками СКВО от 3 апреля 1942 г. вся территория округа была разделена на 11 боевых участков: 1-й с центром в г. Сальск, 2-й - Краснодар, 3-й - Ворошиловск, 4-й - Армавир, 5-й - Черкесск, 6-й - Пятигорск, 7-й - Нальчик, 8-й - Буденновск, 9-й - Моздок, 10-й - Орджоникидзе, 11-й - Грозный. Оборона каждого из этих участков была возложена на соответствующие соединения, части и военно-учебные заведения, расположенные в границах участков. Однако в организации обороны этих участков были серьезные трудности. Части и военно-учебные заведения испытывали острый недостаток в оружии и боеприпасах. На 1 мая 1942 г. части СКВО имели вооружения от 5 до 40 процентов. В некоторых важных пунктах совсем не было зенитной артиллерии, округ не располагал истребительной авиацией{25}.

4 мая 1942 г. штаб СКВО боевым распоряжением о мероприятиях по организации охраны важнейших объектов от воздушных десантов и диверсионных групп противника потребовал учесть и взять под охрану все имеющие важное значение мосты, тоннели и виадуки, охранять перевалы через горные хребты, где возможны подрывы и завалы проездов на длительный период, взять под охрану важные водоисточники, усилить охрану аэродромов, складов и мест расположения воинских частей. В районах расположения воинских частей ввести в ночное время дозорно-патрульную службу{26}.

На территории СКВО при районных центрах и пунктах, важных в военном отношении, были созданы истребительные батальоны. Личный состав этих батальонов был укомплектован из партийно-советского актива, а также лиц, освобожденных от призыва по отсрочкам. В Ростовской области было создано более 70 истребительных батальонов, в районах Орджоникидзе - 48, в Чечено-Ингушской АССР - 11, в Кабардино-Балкарской АССР - 9 истребительных батальонов{27}. Основная задача истребительных батальонов состояла в том, чтобы во взаимодействии с войсковыми частями, с подразделениями войск НКВД и милиции ликвидировать возможные авиадесанты и диверсионные группы противника. Личный состав истребительных батальонов нес охрану важнейших объектов, имеющих оборонное значение, охранял подступы к железнодорожным узлам, телефонно-телеграфные линии и оборонительные сооружения, нес постовую и патрульную службу, вел наблюдение за воздухом. Штабом СКВО были составлены оперативные планы совместных действий истребительных батальонов с войсковыми частями, подразделениями НКВД и милиции. Большую помощь войскам в организации обороны Северного Кавказа оказывали труженики Дона, Кубани, Ставрополья. С первых же дней начала войны трудящиеся Северного Кавказа проявили глубокий патриотизм; жили одной мыслью дать фронту все необходимое для разгрома врага. Перед партийными и советскими организациями и всеми трудящимися Северного Кавказа обстановка выдвинула чрезвычайно сложные задачи. Комитеты обороны руководили строительством оборонительных сооружений, эвакуацией населения, заводов, фабрик, учебных заведений, ценного имущества, скота. По решению бюро Ростовского обкома партии на территории Ростовской области была создана оперативная группа. Во всех районах области создавались истребительные батальоны по борьбе с парашютными десантами и диверсантами противника численностью 100-200 человек каждый батальон{28}.

Первоочередное внимание областные партийные организации и советские органы уделяли всемерной помощи фронту. Формировались отряды народного ополчения, партизанские отряды. На территории Ростовской области была создана Донская казачья дивизия. В ответ на вероломное нападение гитлеровцев на нашу страну в районные военкоматы области обращались тысячи юношей и девушек с просьбой о зачислении их добровольцами в ряды Красной Армии. Взамен ушедших на фронт на заводы и фабрики являлись пенсионеры. "Мы дрались с немецкими оккупантами в 1918 году, - писали они в своем заявлении. - В минуты грозной опасности для нашей Родины мы не можем оставаться в стороне. Мы снова занимаем места у агрегатов, чтобы ковать победу нашей родной Красной Армии..." Еще в начале июля 1941 г. на заседании бюро Ростовского обкома партии было принято решение о создании в городах области отрядов народного ополчения. Такие отряды были созданы в Таганроге, Шахтах, Новочеркасске, Красном Сулине. В середине июля был создан Ростовский стрелковый полк народного ополчения. Решением, бюро городского комитета ВКП (б) командиром был назначен М. А. Варфоломеев, капитан запаса, заместитель директора одного из ростовских заводов. В отряды народного ополчения вступали целыми селами. Вот коллективное заявление колхозников станицы Шумилинская: "Мы, казаки, не можем в словах выразить наше проклятье врагу Гитлеру и его приспешникам. На собрании мы решили записаться в народное ополчение, чтобы с оружием в руках беспощадно громить врага"{29}. Подразделения Ростовского полка народного ополчения показали исключительно высокие боевые качества уже в первых боях за свой родной город. Бойцы, командиры и политработники проявляли образцы стойкости, мужества и отваги. Уличные бои ополченцев - это яркая страница подвига народных ополчений. Сражаясь бок о бок с регулярными частями, ополченцы не раз бросались в рукопашные схватки с врагом и выходили победителями. Советское правительство высоко оценило подвиги ростовчан-ополченцев. Многие из них были удостоены правительственных наград. За умелые боевые действия 29 декабря 1941 г. Ростовский полк народного ополчения был зачислен в кадры Красной Армии{30}.

По решению Государственного Комитета Обороны в Ростове 26 октября 1941 г. был создан Комитет обороны, которым руководил первый секретарь обкома ВКП(б) Б. А. Двинский. На территории Ростовской области в короткий срок было сформировано более 70 истребительных батальонов, организовано около 70 партизанских отрядов и групп, объединивших до 5 тыс. человек. Уже в первых боях с немецко-фашистскими захватчиками приняли участие партизанские отряды Неклиновского, Азовского, Таганрогского районов и города Ростова. На защиту родного Кавказа поднялись все от мала до велика. Зверства фашистских захватчиков на временно оккупированной территории вызывали гнев и ненависть всех советских людей, всех народов Кавказа. Военная опасность сплотила эти народы в один лагерь. Благодаря общим героическим усилиям за короткий срок Кавказ превратился в могучий арсенал Советской Армии. По инициативе Коммунистической партии и Советского правительства в союзных республиках, областях и краях создавались национальные соединения. Десятки тысяч людей выходили на строительство оборонительных сооружений. На каком бы расстоянии от линии фронта ни находилась республика, край или область, какую бы продукцию ни производили - они жили одними думами с фронтовиками, вносили свой вклад в великое дело борьбы с врагом. "Все для фронта, все для победы" - под этим лозунгом трудились все люди советского Кавказа, под этим лозунгом несли неустанную трудовую вахту нефтяники, машиностроители, хлеборобы. Всюду била ключом народная инициатива, ширился размах социалистического соревнования за выпуск сверхплановой продукции. Так, например, в Краснодарском крае выпуск боеприпасов за первые четыре месяца войны увеличился в два с лишним раза{31}.

По-фронтовому трудилось колхозное крестьянство Северного Кавказа. 7 августа 1941 г. "Правда" писала: "...к 30 июля в основном была закончена уборка колосовых на Кубани. Многие колхозы и даже целые районы Краснодарского края убрали хлеб в 10 дней, вдвое сократив намеченные сроки. В полевых работах участвовало поголовно все население, начиная от школьников и кончая стариками. За последние семь лет такие темпы на Кубани достигнуты впервые". А ставропольцы осенью 1941 г. успешно собрали богатый урожай и сдали государству 65 млн. пудов хлеба. Нескончаемым потоком из городов Азербайджана, Армении, Грузии, Северного Кавказа шли на фронт эшелоны с высококачественным бензином, вооружением, боеприпасами, продовольствием. Трудящиеся Кавказа щедро помогали фронту.

Невозможно перечислить все патриотические дела народов Кавказа, совершенные уже в первый период Великой Отечественной войны. Население Кавказа мобилизовало все ресурсы на активную помощь фронту, на отпор врагу. Патриотический подъем трудящихся Кавказа возглавили партийные и советские органы. По всему Кавказу прокатилась волна митингов и собраний, на которых советские люди заклеймили позором германский фашизм, продемонстрировали свою сплоченность вокруг Коммунистической партии, готовность стать на защиту любимой Родины, непреклонную волю к победе над врагом.

Попытки немецко-фашистских войск прорваться на Кавказ в 1941 г.

Как известно, события первых дней войны развивались не в пашу пользу. Уже за первые три недели военных действий Красная Армия вынуждена была оставить почти всю Прибалтику, Белоруссию, Молдавию, большую часть Украины. В сентябре немецко-фашистские войска подошли к Ленинграду и блокировали город. К середине ноября враг вплотную подошел к сердцу нашей Родины Москве.

Как же развертывались события на юге? Одновременно с наступлением на Москву немецкое командование намеревалось овладеть Донбассом и Крымом, блокировать Кавказское побережье. По расчетам гитлеровцев, это заставило бы Турцию вступить в войну против Советского Союза. К концу октября немецко-фашистские войска вышли на подступы к Ростову. Гитлеровцы не без оснований считали Гостов "воротами" Кавказа. Этот город в силу своего географического положения был не только важным экономическим и культурным центром, но и важнейшим стратегическим пунктом на юге Советского Союза. От исхода борьбы на юге зависело, получит ли германское командование кавказскую нефть, продовольствие Дона и Кубани и другие важные преимущества в политическом и стратегическом отношении, которые принес бы им захват Кавказа. Противник рассчитывал обойти Ростов с севера и северо-востока, окружить и уничтожить войска наших 9-й и 56-й Отдельной армий и затем прорваться на Кавказ. Для этой операции немецко-фашистское командование выделило 1-ю танковую армию под командованием генерала Клейста. В состав этой армии входили 3-й и 14-й моторизованные, 49-й горнострелковый и итальянский подвижной корпуса. Войска Южного фронта состояли из 12, 18 и 9-й армий. 9-я армия под командованием генерал-майора Ф. М. Харитонова действовала на левом крыле фронта и сдерживала наступление 1-й танковой армии на ростовском направлении. Правее ее оборонялась 18-я армия, которой командовал генерал-майор В. Я. Колпакчи. В районе Ростова находилась 56-я Отдельная армия. Эта армия под командованием генерал-лейтенанта Ф. Н. Ремезова имела задачу прикрывать Ростов с запада и северо-запада. В районе Каменск, Краснодон, Тацинская заканчивалось формирование 37-й армии в составе шести стрелковых дивизий и двух танковых бригад. На приморском фланге фронта действовала Азовская военная флотилия. Войска Южного фронта располагали ограниченными силами. В стрелковых дивизиях насчитывалось не более чем по 7 тыс. человек, изнуренных длительными оборонительными боями. Мало было артиллерии и особенно танков и авиации.

В начале ноября 1941 г. немецко-фашистские войска, обладавшие подавляющим превосходством в танках, возобновили наступление из Донбасса в юго-восточном направлении. 21 ноября противник овладел Ростовом. Но несколько раньше, 17 ноября, ударная группировка войск Южного фронта (37-я армия) перешла в контрнаступление и во взаимодействии с войсками 18-й и 9-й армий разбила выставленный против них заслон и выдвинулась с севера к р. Тузлов. Главные силы 1-й танковой армии врага, находившиеся в Ростове, оказались в критическом положении. Часть этих войск противник вынужден был перебросить из Ростова на север для прикрытия своего фланга. 27 ноября армии Южного фронта нанесли мощный удар по ростовской группировке врага с севера, востока и юга, и 29 ноября советские войска освободили Ростов. Противник, стремясь избежать окружения, поспешно отступил к Таганрогу на правый берег р. Миус. Так в результате контрнаступления войск Южного фронта была сорвана первая попытка немецко-фашистских захватчиков проникнуть на Кавказ. Наши войска сковали под Ростовом крупные силы врага, лишили его возможности снять войска с этого участка фронта, чтобы перебросить их под Москву. Почти одновременно с боями за Ростов немецко-фашистские войска предприняли попытку проникнуть на Кавказ через Крым, который имел большое стратегическое значение как плацдарм для нанесения удара на Кавказ. Кроме того, в Крыму базировались немалые силы нашей авиации, которая наносила удары по глубинным объектам врага. Во второй половине октября вражеские войска перешли в наступление. Главный удар через Перекопский перешеек наносили немецкие дивизии 11-й армии Манштейна. С нашей стороны Крым обороняла лишь одна ослабленная 51-я Отдельная армия под командованием генерал-полковника Ф. И. Кузнецова. Эвакуированные из Одессы части Отдельной Приморской армии вступили в бой только 23 октября. Их поддерживали на флангах Азовская флотилия, корабли Дунайской флотилии и Керченская военно-морская база. Несмотря на упорное сопротивление наших войск, немецким войскам к середине ноября удалось захватить весь Крым, кроме Севастополя. Но в конце декабря 1941 г. в результате Керченско-Феодосийской десантной операции, осуществленной Закавказским фронтом, Черноморским флотом и Азовской флотилией, была оказана прямая помощь защитникам Севастополя. Легендарная оборона Севастополя длилась больше восьми месяцев. Все попытки противника штурмом овладеть главной базой Черноморского флота провалились. Эти действия на восемь месяцев сковали крупные немецкие и румынские силы и помешали немецко-фашистскому командованию использовать 11-ю армию для нанесения удара на Кавказ через Керченский пролив или усилить 1-ю танковую армию под Ростовом{32}.

Таким образом, и эта попытка гитлеровцев проникнуть на Кавказ в 1941 г. не увенчалась успехом. Победа под Москвой, сражения под Ростовом-на-Дону, у Тихвина и в Крыму показали, что Красная Армия способна не только стойко обороняться, но и наступать. В этих боях фашистские войска понесли тяжелые потери. Успехи наших войск на западном, северо-западном и юго-западном направлениях имели не только огромное военное, но и морально-политическое значение. Война Германии с Советским Союзом приняла затяжной характер. Однако советское Верховное Командование хорошо понимало, что исход войны, которую вел Советский Союз с гитлеровской Германией, не может быть решен в одной кампании. Было ясно, что, хотя противник понес серьезный урон, силы его еще далеко не иссякли. Советское командование, учитывая отсутствие второго фронта, предвидело новые попытки Гитлера добиться успеха в войне с Советским Союзом. Безусловно, ожидались тяжелые сражения и на Кавказе.

Часть первая.

Оборона

Глава 1.

Бои в Донских и Кубанских степях

(Схемы 1-5, 7)

После тяжелого отступления в первые месяцы Великой Отечественной войны Красная Армия в конце 1941 г. остановила наступление врага и в сражениях под Москвой, Тихвином и Ростовом нанесла ему серьезное поражение. После разгрома немецко-фашистских войск под Москвой окончательно был похоронен план "блицкрига", развеян миф о непобедимости гитлеровской армии. Успехи Советских Вооруженных Сил в зимней кампании 1941/42 г, свидетельствовали о том, что в ходе войны произошли важные перемены. Впервые фашистская Германия потерпела крупное поражение. Немецко-фашистские войска потеряли большое количество живой силы и техники. В ходе зимнего наступления Красная Армия разгромила 50 дивизий врага. Общие потери противника превышали 400 тыс. человек. Победы Красной Армии имели огромное морально-политическое значение не только для советских людей, но и для народов других стран. Первые серьезные поражения немецко-фашистских войск на советско-германском фронте вселили в сердца патриотов Югославии, Польши, Чехословакии, Франции и других стран уверенность в избавлении от гитлеровской тирании, вдохновили народы этих стран на еще более активную борьбу против фашизма. В этот период значительно выросло и окрепло движение Сопротивления во Франции. Во многих странах Европы, особенно в Греции, Албании, Бельгии все ярче разгоралась народная борьба против немецко-фашистских оккупантов. Показывая пример свободолюбивым народам в борьбе с фашизмом, Советский Союз вместе с тем создавал серьезный заслон на пути к вступлению новых государств в войну на стороне гитлеровской Германии. Необходимые дипломатические меры и главным образом поражение немецко-фашистской армии в зимней кампании заставляли правящие круги Японии и Турции занимать выжидательную позицию.

В ожесточенных боях советские воины обогатились боевым опытом, стали более организованны. За этот срок значительно выросла численность наших Вооруженных Сил. На 1 мая 1942 г. действующая армия насчитывала более 5,5 млн. человек. В войсках было около 5 тыс. танков, более 40 тыс. орудий и минометов (без 50-мм), около 2,5 тыс. самолетов. Всем этим Советскую Армию непрерывно снабжал наш крепкий и организованный тыл. Успехи советских воинов на фронте вызвали могучий трудовой подъем у тружеников тыла. К середине 1942 г. перевод промышленности на военный лад в основном был осуществлен. Но на этом процесс создания слаженной военной экономики не закончился. Восстановление эвакуированных предприятий оборонной промышленности на новых местах, непрерывный рост военного производства, дальнейшее развертывание строительства, расширение новых хозяйственных связей между отдельными экономическими районами в тылу ставили все новые, более сложные технико-экономические задачи перед промышленностью, транспортом и сельским хозяйством. Временная потеря многих промышленных и сельскохозяйственных районов создала дополнительные трудности в хозяйственной жизни страны. Труженики тыла мужественно встретили эти испытания. Военные неудачи не помешали проведению курса, взятого Коммунистической партией на дальнейшее развертывание военно-промышленной базы на востоке. Усилия работников тыла увенчались крупными хозяйственными успехами. Несмотря на трудности военного времени, в 1942 г. были созданы предпосылки для коренного перелома в ходе войны. Уже к лету были восстановлены и введены в действие полностью или частично 1200 предприятий, перебазированных на восток. В течение года советские предприятия выпустили самолетов на 10 300, танков на 15 300 и полевых орудий калибра 76 мм и крупнее на 22 тыс. больше, чем промышленность Германии. Значительно возросло производство новых видов вооружения - реактивных минометов БМ-8 и БМ-13 ("катюши"). Их серийный выпуск начался в 1941 г., а в 1942 г. советские минометные подразделения получили 3237 установок.

Но было бы ошибочным считать, что германская промышленность уже неспособна была увеличить выпуск военной продукции, Военные ресурсы фашистской Германии, в том числе и людские, продолжали усиленно питать фронт. К маю 1942 г. вооруженные силы Германии состояли из 232 дивизий, 10 бригад и 6 воздушных флотов. Из них на советско-германском фронте находилось 178 немецких дивизий и 8 бригад, т. е. около 80 процентов всех сухопутных войск Германии, и 4 воздушных флота. Кроме того, Красной Армии противостояли 39 дивизий, 12 бригад и воздушные силы союзников фашистской Германии. Таким образом, немецко-фашистская армия увеличила состав своих войск, действовавших на советско-германском фронте. Кроме того, Румыния, Италия и Венгрия должны были выделить дополнительно около 40 дивизий. Так летом 1942 г. гитлеровцы сосредоточили против Советского Союза наибольшее за всю войну количество дивизий. Всего на советско-германском фронте противник имел 6198 тыс. человек, 3230 танков и штурмовых орудий, 3395 боевых самолетов, 56940 орудий и минометов{33}.

После зимних наступательных операций Красной Армии образовалась извилистая линия фронта. На севере, от Баренцева моря до Финского залива, действовали немецкая армия "Лапландия" и три оперативные группы финских войск. От Финского залива до Великих Лук располагалась группа армий "Север". От Великих Лук до Орла оборонялась немецкая группа армий "Центр". На южном крыле советско-германского фронта, от Орла до Севастополя, действовала группа армий "Юг". Наши войска были объединены в девять фронтов (Карельский, Ленинградский, Северо-Западный, Калининский, Западный, Брянский, Юго-Западный, Южный, Крымский), 7-ю Отдельную и Приморскую армии. Сухопутные войска поддерживали Северный, Балтийский и Черноморский флоты. Каковы же планы на весну и лето 1942 г. были у советского Верховного Главнокомандования? Зная о наличии крупной группировки войск противника на центральном направлении, Ставка при определении замысла врага на лето 1942 г. считала, что основные события летом развернутся вокруг Москвы, что именно на этом направлении противник будет наносить главный удар. В таких условиях в качестве действий советских войск была выбрана стратегическая оборона. Это диктовалось еще и тем, что к марту 1942 г. мы еще не добились превосходства над противником в силах. Одновременно с переходом к стратегической обороне было решено провести частные наступательные операции под Ленинградом, в районе Демянска, на смоленском, льговско-курском направлениях, в районе Харькова и в Крыму. Эти наступательные операции были спланированы так, что силы и средства распределялись почти равномерно по всему советско-германскому фронту. Это привело к тому, что Красная Армия не достигла превосходства над противником ни на одном из направлений. В середине марта 1942 г. наши разведывательные органы докладывали, что стратегическое построение группы армий "Юг" вскрывает намерения противника перенести центр тяжести в войне 1942 г. на сталинградское и северокавказское направления. С реализацией плана войны 1942 г. связано появление в южном секторе Восточного фронта итальянской армии, венгерской армии, румынской армии. Три венгерских корпуса, восемь - десять свежих итальянских дивизий, 6-й румынский корпус, а также перебрасываемые из глубины 5-я и 6-я румынские дивизии позволяют значительно уплотнить боевые порядки и оперативное построение немецких войск. Однако, несмотря на эти и другие доклады наших разведывательных органов, что центр тяжести весеннего наступления противника будет на юге, на этот участок фронта достаточных резервов направлено не было.

Планируя боевые действия на лето 1942 г., советское Верховное Главнокомандование рассчитывало, что США и Англия развернут активные действия в Западной Европе, что их удары сольются с ударами Красной Армии. Однако правительства США и Англии по-прежнему держали свои основные силы в стороне от главных боевых действий против фашистской Германии. В ходе дальнейшего изложения будут еще не раз рассматриваться истинные причины отсутствия второго фронта в самые тяжкие дни нашего единоборства с гитлеровской Германией. Сейчас же следует подчеркнуть лишь то, что, планируя летние операции 1942 г., советское Верховное Главнокомандование рассчитывало на то, что наступление Красной Армии будет поддержано ударами англо-американских войск по Германии с запада.

Каковы же были планы германского командования? К разработке планов военных действий на лето 1942 г. германское командование приступило уже во второй половине ноября 1941 г., когда стало ясно, что наступление на Москву провалилось. Новый план основывался на том, что захват важнейших экономических районов на юге СССР настолько ослабит Советский Союз и усилит Германию, что этим будет определен исход войны. Характеризуя германскую летнюю кампанию 1942 г., английский военный историк Фуллер пишет: "...оставалась единственная возможность: подорвать экономическую мощь России, ударить по материальной основе ее вооруженных сил. Было решено, что для этого нужно лишить Россию донецкого промышленного района, кубанской житницы и кавказской нефти"{34}. Гитлеровцы открыто говорили о планах захвата Кавказа в 1942 г. Министр иностранных дел Германии Риббентроп заявлял, что нефтяные источники для Германии были военно-политической целью. "Когда русские запасы нефти истощатся, Россия будет поставлена на колени"{35}. 5 апреля гитлеровская ставка утвердила директиву No 41, которая определила основные задачи на летнюю кампанию 1942 г. Согласно этой директиве главная цель летней кампании заключалась в том, чтобы окончательно уничтожить Советские Вооруженные Силы и лишить их важнейших военно-экономических центров. Осуществление наступательной операции на южном крыле советско-германского фронта возлагалось на группу армий "Юг", которой командовал генерал-фельдмаршал фон Вокк. Позже эта группа была разделена на две - "А" и "Б". Группа армий "Б" должна была наступать севернее группы "А", с тем, чтобы выйти к Дону на участке Воронеж, Новая Калитва и, спустившись на юг в междуречье Дона и Волги, достичь Сталинграда. Группе армий "А" предстояло наступать южнее и выйти к нижнему течению Дона. Основные силы этой группы предназначались для вторжения на Кавказ.

Обстановка на южном крыле советско-германского фронта

Прежде чем начать наступление на Кавказ, германское командование решило частными операциями улучшить оперативное положение своих войск. На южном крыле фронта оно намеревалось захватить весь Керченский полуостров и Севастополь, а освободившуюся на этом участке свою 11-ю армию использовать для наступления на Кавказ. Рано утром 8 мая ударная группировка врага, поддержанная танками и авиацией, перешла в наступление против левого фланга нашей 44-й армии на Керченском полуострове. Прорвав оборону наших войск, противник 19 мая овладел Керчью и Керченским полуостровом. Поражение войск Крымского фронта под Керчью позволило противнику сосредоточить все силы в Крыму против Севастополя. Собрав у Севастополя сильную группировку войск, большое количество артиллерии, танков и самолетов, противник после пятидневной артиллерийской подготовки 7 июня перешел в наступление. Отважно сражались защитники легендарного города, но силы были слишком неравны. По приказу Ставки части Черноморского флота и Отдельной Приморской армии оставили Севастополь. К середине июля противник полностью овладел Крымом. Еще в ходе ожесточенных боев в Крыму, когда нарастала угроза прорыва врага на Кавказ, Ставка Верховного Главнокомандования 21 апреля образовала Северо-Кавказское направление. В состав Северо-Кавказского направления были включены: Крымский фронт, Севастопольский оборонительный район (СОР) через командование Черноморского флота с исключением его из подчинения Крымского фронта, Черноморский флот с Керченской, Новороссийской и Туапсинской военно-морскими базами, Азовская флотилия, а также Северо-Кавказский военный округ.

Из состава войск СКВО в непосредственное подчинение главкома Северо-Кавказского направления перешли: Отдельный стрелковый корпус (417-я стрелковая дивизия, 138, 142, 113, 139-я стрелковые бригады) и 17-й кавалерийский корпус в составе 12, 13, 15 и 116-й кавалерийских дивизий, 103-й отдельной стрелковой бригады и 91-й стрелковой дивизии.17-й кавалерийский корпус оборонял район Манычской, далее по Дону до Кагальника и во взаимодействии с Азовской военной флотилией побережье Азовского моря до Темрюка. Штаб корпуса находился в Павловской. Отдельный стрелковый корпус со штабом в Крымской оборонял совместно с Черноморским флотом побережье Черного моря от Темрюка до Лазаревской и самостоятельно Майкоп, Краснодар и далее по р. Кубань до Темрюка. Войскам СКВО ставилась задача: в случае попыток противника выдвинуться на ростовско-кавказское направление, во взаимодействии с войсками Южного фронта прочно удерживать рубеж Дона на участке Верхне-Курмоярская, Манычская, не допуская противника в пределы Северного Кавказа и высадки его воздушных десантов на территории округа{36}.

В это время в составе войск СКВО формируются новые соединения и части: 197-я стрелковая дивизия и 8-й отдельный дивизион бронепоездов, 203-я стрелковая дивизия, 115-я кавалерийская дивизия, 21-я мотострелковая бригада и 52-й УР в составе четырех пулеметных батальонов и одной огнеметной роты, 70-й и 115-й УР в составе 15 пулеметных батальонов, 34, 315, 316-го артиллерийских дивизионов, 18, 19, 20 и 21-я истребительные бригады, 1167, 1168, 1187 и 1188-й артиллерийские полки РГК, 19-й отдельный дивизион бронепоездов, 136, 137, 138, 139 и 140-я танковые бригады. Однако к 1 мая 1942 г. все вновь сформированные части, за исключением бронепоездов и трех артдивизионов, не были полностью вооружены{37}.

С потерей Крыма создалась непосредственная угроза Кавказу. Обстановка на Черном море и на южном крыле советско-германского фронта сложилась в пользу противника. 19 мая 1942 г. решением Ставки Верховного Главнокомандования Крымский фронт был расформирован, а Северо-Кавказское направление преобразовано в Северо-Кавказский фронт. Командующим фронтом был назначен Маршал Советского Союза С. М. Буденный. В состав фронта вошли войска бывшего Крымского фронта, соединения и части, расположенные на побережье Азовского и Черного морей. Командующему фронтом подчинялись Черноморский флот, Азовская военная флотилия и Северо-Кавказский военный округ.

Почти одновременно с боями в Крыму начались активные боевые действия в районе Харькова. Здесь подготовились к наступлению обе стороны. 12 мая Юго-Западный фронт начал активные действия. В начале наши войска имели некоторый успех. Но 17 мая крупная группировка противника перешла в наступление и в первый же день продвинулась на 20 км, в последующие дни врагу удалось окружить наши 6-ю, 57-ю армии и группу генерала Л. В. Бобкина в районе Балаклеи. В результате наши войска в районе Харькова понесли крупное поражение. Противник начал успешно развивать наступление. К 5 июля ценой больших потерь врагу удалось преодолеть оборону советских войск на стыке Брянского и Юго-Западного фронтов и выйти к Дону. Завязались ожесточенные бои в районе Воронежа. Здесь в результате упорной обороны советских войск вражеская ударная группировка была остановлена. 7 июля немецко-фашистское командование повернуло 6-ю, а затем и 4-ю танковую армии на юго-восток и начало развивать наступление вдоль правого берега Дона на Кантемировку и Миллерово, пытаясь окружить и уничтожить советские войска на правобережье. Преодолев сопротивление частей и соединений Юго-Западного фронта, в середине июля силами 4-й танковой и 6-й армий гитлеровцы вышли в район Миллерово, чем создали угрозу флангу и тылу войск Южного фронта. К этому времени 1-я танковая армия врага, потеснив войска правого крыла Южного фронта, вышла в район южнее Миллерово. К исходу 15 июля противник прорвал оборону советских войск между Доном и Северным Донцом на широком фронте и вновь попытался окружить соединения Юго-Западного и Южного фронтов на подступах к Ростову. Однако осуществить это ему не удалось. Наши войска вышли из-под охватывающего удара врага. 24 июля, оставив Ростов, они отошли за Дон.

Так, в конце июля 1942 г. создалась прямая угроза прорыва противника на Кавказ. Гитлеровское командование приступило теперь к осуществлению плана непосредственного овладения Кавказом. Этот план, получивший условное наименование "Эдельвейс", был изложен в директиве No 45 от 23 июля 1942 г. "О продолжении операции "Брауншвейг". Для наступления на Кавказ немецкое командование выделило группу армий "А" под командованием генерал-фельдмаршала Листа. К началу боевых действий в состав этой группы входили: 1-я танковая армия под командованием генерал-полковника Клейста в составе 44-го, 52-го армейских, 3, 40 и 57-го танковых корпусов, 17-я армия генерал-полковника Руоффа (5-й армейский и 49-й горнострелковый корпуса) и 3-я румынская армия (1-й армейский и кавалерийский корпуса). Всего в группе армий "А" было 18 пехотных, 3 танковые, 4 моторизованные, 6 горнострелковых, 3 легкопехотные, 4 кавалерийские и 2 охранные дивизии. С 13 июля в группу армий "А" была передана часть сил 4-й танковой армии. 11-я армия генерал-полковника Манштейна находилась еще в Крыму. Против войск Южного фронта гитлеровское командование сосредоточило 13 пехотных, 5 танковых, 4 моторизованные, 3 кавалерийские дивизии. Всего в группе армий "А" насчитывалось 167 тыс. солдат и офицеров, 150 (?) танков, 4540 орудий и минометов, до 1 тыс. самолетов{38}.

Главная ударная группировка противника в составе 40, 3 и 47-го танковых корпусов действовала против центра Южного фронта на сальском направлении. Ближайшей задачей группы армий "А" было окружение и уничтожение советских войск, отошедших за Дон, в районе южнее и юго-восточнее Ростова. Для этого гитлеровцы намеревались использовать крупные силы танковых и моторизованных войск, которые должны были наступать с плацдармов в районе Константиновская, Цимлянская в общем направлении на Тихорецк, а также пехотные, егерские и горные дивизии. Реку решено было форсировать в районе Ростова. После уничтожения наших войск южнее Дона гитлеровцы намеревались овладеть всем восточным побережьем Черного моря и этим парализовать порты Черноморского флота. Для этой цели предполагалось захватить районы Новороссийска и Туапсе. Имелось в виду также, как только обозначится успех продвижения главных сил группы армий "А", переправить через Керченский пролив соединения 11-й армии. Другая сильная группировка, имевшая в своем составе главным образом танковые и моторизованные соединения, имела задачу захватить Грозный и Махачкалу, а частью сил перерезать Военно-Осетинскую и Военно-Грузинскую дороги. Конечная цель наступления на этом направлении - захват Баку. Кроме того, командование противника предполагало развернуть наступление через перевалы Главного Кавказского хребта на Тбилиси, Кутаиси и Сухуми.

Как видим, по плану "Эдельвейс" немецко-фашистское командование намерено было осуществить захват Северного Кавказа, а затем овладеть Закавказьем путем обхода Главного Кавказского хребта с запада и востока и проникновения с севера через перевалы. Немецкое верховное командование надеялось, что после выхода в Закавказье Турция нанесет удар по советскому Кавказу с юга, К тому времени на советско-турецкой границе уже были развернуты 26 дивизий турецкой армии.

Советские войска, прикрывавшие кавказское направление, занимали к 25 июля 1942 г. следующее положение: по левому берегу Дона от Верхне-Курмоярской до устья реки оборонялись войска Южного фронта под командованием генерал-лейтенанта Р. Я. Малиновского. Общая ширина полосы обороны фронта составляла 320 км. На правом крыле фронта от Верхне-Курмоярской до Константиновской в полосе шириной 171 км оборонялась 51-я армия. Эта армия вела бои с группами противника, захватившими небольшие плацдармы на левом берегу Дона в районе Цимлянской и Николаевской. Армия имела 4 стрелковые и 1 кавалерийскую дивизии, всего 40 тыс. человек. Отошедшая за Дон 37-я армия генерал-майора П. М. Козлова держала оборону по южному берегу Дона от Константиновской до Богаевской, в полосе шириной до 65 км. В армии насчитывалось около 17 тыс. человек. 12-я армия под командованием генерал-майора А. А. Гречко в составе 3 стрелковых дивизий, имея около 17 тыс. человек, оборонялась на фронте шириной 40 км, от Белянина до Кизитеринки. 18-я армия генерал-лейтенанта Ф. В. Камкова в составе 3 стрелковых дивизий и 1 стрелковой бригады, в которых насчитывалось около 20 тыс. человек, вела оборонительные бои на фронте шириной около 50 км, от Кизитеринки до устья Дона. 56-я армия, которой командовал генерал-майор А. И. Рыжов, имела 5 стрелковых дивизий и 3 стрелковые бригады, общей численностью около 18 тыс. человек. Эта армия после напряженных оборонительных боев в Ростове выводилась во второй эшелон. 24-я (командующий генерал-майор В. Н. Марцинкевич) и 9-я армии (командующий генерал-майор Ф. А. Пархоменко), имевшие в своем составе остатки 11 стрелковых дивизий, принять участие в боях не могли и отводились за р. Ср. Егорлык для укомплектования. Таким образом, на фронте в 320 км оборонялись лишь 5 малочисленных армий Южного фронта, в которых имелось всего около 112 тыс. человек.

К началу боевых действий численное превосходство в силах было на стороне противника. Войска Южного фронта к 25 июля располагали лишь 17 танками. Артиллерийское усиление войск Южного фронта было очень слабое. Числившиеся в его составе 17 артиллерийских полков не могли быть эффективно использованы из-за крайне недостаточного количества боеприпасов. Кроме того, из-за ограниченного количества переправ артиллерийские части при отходе на левый берег Дона оторвались от своих войск, а в 37-й армии артиллерийские полки потеряли всю материальную часть в боях при отходе за Дон. Количество авиации, которой располагал Южный фронт, также было крайне ограниченным. В 4-й воздушной армии, входившей в состав Южного фронта, насчитывалось всего 130 самолетов разных систем. Войскам Южного фронта была поставлена задача ликвидировать прорвавшегося на левый берег Дона противника и, восстановив положение, прочно оборонять левый берег реки на фронте от Верхне-Курмоярской до устья. Северо-Кавказский фронт к тому времени занимал оборону от устья Дона по восточному берегу Азовского моря, Керченского пролива и по побережью Черного моря до Лазаревской. Войскам фронта приказывалось оборонять восточное побережье Азовского моря и Таманский полуостров и не допустить форсирования противником Керченского пролива. Черноморскому флоту и Азовской военной флотилии была поставлена задача поддерживать наземные войска и воспретить высадку морских десантов врага. Войска Закавказского фронта под командованием генерала армии И. В. Тюленева обороняли Черноморское побережье от Лазаревской до Батуми и далее по советско-турецкой границе. Часть сил фронта, согласно договору, находилась в Северном Иране, прикрывая ирано-турецкую границу. Оборона Кавказа с севера к началу боевых действий фактически была подготовлена слабо. Правда, Военный совет СКВО еще 16 июня 1942 г. принял решение создать оборонительные рубежи между Доном и Кубанью, по Тереку, на Таманском полуострове, по побережью Азовского и Черного морей общей протяженностью (включая Тихорецкий, Ворошиловский, Грозненский и Минералводский обводы) 2050 км. Намечалось построить по всем оборонительным рубежам 580 батальонных районов и 10 ротных. Однако к началу боевых действий было закончено всего 180 батальонных районов и 1 ротный. Серьезными недостатками оборонительных рубежей являлись их слабая противотанковая оборона и почти полное отсутствие маскировки{39}.

Перед оборонительными рубежами на фронте в 1950 км намечалось создать несколько полос заграждений на глубину до 100 км. В первую очередь предполагалось подготовить противотанковые и противопехотные заграждения на наиболее вероятных направлениях действий противника. Командующим армиями и командирам Отдельного стрелкового и 17-го кавалерийского корпусов приказывалось подготовить к взрыву все сооружения на дорогах, многие участки полотна дорог, установить минные поля, подготовить районы для затопления и заболачивания, к разрушению военные объекты и железнодорожные узлы; перед передним краем главной оборонительной полосы и тыловых оборонительных рубежей создать сплошные полосы всех видов заграждений глубиной 6-8 км, оставив в них подготовленные к заграждению проходы для своих войск{40}.

Однако все эти планы в большей части не были выполнены. 19 июля Генеральный штаб указал командованию Северо-Кавказского фронта на серьезные недостатки в организации обороны Северного Кавказа: "По данным Генштаба, оборонительные сооружения и организация работ по укреплению Азовского, Черноморского побережий и южного берега р. Дон имеют ряд существенных недостатков, а командование некоторых частей и соединений фронта преступно халатно относится к организации прочной обороны занимаемых ими участков. Так, например, участок обороны 113 сбр за два месяца проверяли девять комиссий и все отмечали одни и те же недостатки. Такое положение свидетельствует также об отсутствии должного руководства оборонительными работами со стороны штаба фронта"{41}. Оборонительный рубеж, возводимый войсками 51-й армии от Верхне-Курмоярской до Константиновской, к началу боевых действий был подготовлен в инженерном отношении всего на 50-60 процентов. Еще хуже обстояло дело на участке от Константиновской до устья Дона. К инженерным работам здесь приступили только во второй половине июля, и к началу боевых действий фактически ничего не было сделано. Ранее подготовленный силами СКВО оборонительный рубеж от Цимлянской до Азовского моря во время весеннего паводка пришел в негодность. Для создания глубоко эшелонированной обороны на ставропольском направлении командующий фронтом приказал 8-й саперной армии, куда входили 8 саперных бригад и 19 строительных батальонов, к 28 июля построить оборонительный рубеж по левому берегу р. Сал на участке от Батлаевской до устья р. Сусат, далее по р. Сусат до устья р. Подпольная и далее по этой реке до Федулова. В первую очередь ставилась задача перехватить опорными пунктами все основные дороги и удобные места для переправ. Одновременно части 25-го управления оборонного строительства приступили к постройке оборонительного рубежа по Манычскому каналу от Шаблиевки (северо-восточнее Сальска) до Манычской и далее по берегу Дона до Азова. Командование и штаб Азовской флотилии организовали строительство оборонительных сооружений для прикрытия с суши баз в районе Азов, Ейск и Приморско-Ахтарская и ротных участков обороны у стационарных береговых батарей на побережье.

В то же время принимались меры к усилению обороны Главного Кавказского хребта и района Баку. Военный совет Закавказского фронта принял постановление о подготовке зон оперативных заграждений в полосе действий войск Закавказского фронта. 46-й армии было приказано: выполняя задачи по обороне Черноморского побережья и советско-турецкой границы, силами 392-й, 389-й стрелковых дивизий и 3-го стрелкового корпуса прикрыть дороги и перевалы, ведущие с севера через Главный Кавказский хребет, и не допустить противника к побережью Черного моря и в долину р. Рион. 23 июня командующий Закавказским фронтом приказал 417-й стрелковой дивизии подготовить оборонительный рубеж на Крестовом перевале и организовать оборону в районе Казбеги, Гуда-Макарский перевал. На следующий день, 24 июня, командующий Закфронтом приказал командующему 44-й армией к 30 июля подготовить полосу заграждений между реками Терек и Сулак от Каспийского моря справа и слева по шоссе Грозный до Ботлих с передним краем по Тереку. Приказывалось к 30 августа также подготовить тыловые оборонительные рубежи: Дербентские ворота и на линии р. Самур. Кроме указанных рубежей намечалось создать два промежуточных рубежа. Оборону Баку на непосредственных подступах было решено обеспечить путем создания укрепленного рубежа по внешнему кольцу зенитного артиллерийского заслона. Непосредственная оборона города Баку возлагалась на 10-ю стрелковую бригаду, на три пехотных, одно артиллерийское, одно морское училища и на войска ПВО, расположенные в районе Баку{42}.

К моменту отхода войск Южного фронта на левый берег Дона создалось весьма напряженное положение с материально - техническим обеспечением войск. Поспешный отход войск Южного фронта потребовал срочной эвакуации материальных ценностей и населения. Это в большой мере осложняло нормальное снабжение действовавших армий. Так, на участке Лихая, Морозовская, Сталинград образовалась пробка железнодорожных воинских эшелонов. По грунтовым дорогам от Дона до Кубани двигалось огромное количество автомобильного и гужевого транспорта, а также эвакуированного скота. Снабжение продовольствием было нарушено, и войска получали его главным образом за счет местных ресурсов. Крайне не хватало боеприпасов и горючего.

Начало битвы за Кавказ

Первый этап оборонительного сражения на Северном Кавказе начался 25 июля 1942 г. на рубеже нижнего течения Дона в полосе от станицы Верхне-Курмоярская до устья Дона. Гитлеровские войска при поддержке превосходящих сил авиации и артиллерии начали расширять ранее захваченные плацдармы на левом берегу Дона. На правом крыле Северо-Кавказского фронта оборонялась 51-я армия под командованием генерал-майора Т. К. Коломийца в составе 138-й стрелковой дивизии под командованием полковника И. И. Людникова, 157-й стрелковой дивизии полковника Д, С. Куропатенко, 91-й стрелковой дивизии под командованием генерал-майора Н. В. Калинина, 302-й стрелковой дивизии генерал-майора М. К. Зубкова и 115-й и 110-й кавалерийских дивизий под командованием генерал-майора Б. А. Погребова.

Все дивизии 51-й армии были сильно ослаблены предыдущими боями, в частях не хватало боеприпасов. До 28 июля в армии не было ни одного танка. Против частей и соединений 51-й армии действовали: в районе Цимлянской две танковые дивизии, четыре пехотные и одна моторизованная дивизии 6-го румынского корпуса; в районе Николаевская, Константиновская вели наступление танковые и механизированные части 48-го и 40-го немецких танковых корпусов. Непрерывными атаками гитлеровские войска в течение дня 25 июля пытались прорвать оборону 51-й армии. Советские воины мужественно оборонялись, неоднократно переходя в контратаки. В течение дня они отразили все атаки противника. Советские воины, оборонявшиеся на этом участке, за один день жестоких боев уничтожили более 1300 солдат и офицеров и до роты танков противника. В районе станицы Аксайская противник пытался форсировать Дон и наступать на Ольгинскую. На этом участке против малочисленных частей 12-й армии действовали моторизованная дивизия "Великая Германия", 16-я моторизованная и 13-я танковая дивизии и два танковых полка. Все попытки врага форсировать Дон на этом участке были отражены частями 12-й армии. Однако в центре и на левом крыле фронта дела обстояли хуже, особенно в 37-й армии. При отходе на южный берег Дона для 37-й армии отводились три переправы: Раздорская, Мелиховская, Богаевская. На участках этих переправ произошло скопление войск и гражданского населения. Переправы не были прикрыты от ударов авиации противника ни артиллерией, ни авиацией, ни дымовыми завесами. После напряженных боев противник вышел в полосе обороны 37-й армии в район Нижне и Верхне Соленого и в полосе обороны 18-й армии в район Батайск, Койсуг.

В связи с сложившейся обстановкой командующий войсками фронта, усилив эти армии двумя дивизиями, приказал восстановить положение и отбросить противника за Дон. Но, несмотря на стойкость и мужество солдат и офицеров, войска Южного фронта не смогли восстановить положение и даже задержать дальнейшее продвижение превосходящих сил противника. Это произошло еще и потому, что соединения армий к началу наступления противника не смогли полностью занять оборону. Штабы армий и штабы дивизий плохо знали положение на фронте и не сумели направить усилия своих частей на отпор врагу. Противник продолжал развивать наступление силами 1-й танковой армии в направлении Веселого и силами 17-й армии в направлении Кагальницкой. На рубеже Цимлянской и Николаевской в полосе обороны 51-й армии противник продолжал удерживать плацдармы на левом берегу Дона, а его отдельные подвижные группы прорвались к Несмеяновке, Крепянке и Малой Орловке. Так уже в первый день наступления немецко-фашистских войск резко осложнилось положение во всей полосе действий Южного фронта. Создалась реальная угроза прорыва противника в район Сальска. Этот удар рассекал войска фронта на две части и давал возможность танковой группировке врага выйти в тыл нашим основным силам, которые продолжали удерживать позиции южнее Ростова в районе станции Заречная. Гитлеровцы принимали все меры к тому, чтобы окружить наши войска южнее Ростова. 27 июля начальник оперативного отдела ставки немецко-фашистских войск генерал Хойзингер указывал начальнику штаба группы армий "А", чтобы "из предмостного укрепления Ростов не нажимать слишком сильно на юг, чтобы не принудить противника к отступлению, прежде чем он будет окружен продвигающимся вперед левым флангом группы армий"{43}.

Командование Южного фронта предвидело эту опасность. Поэтому в целях улучшения оперативного положения было решено отвести в ночь на 28 июля войска левого крыла фронта на рубеж, проходивший по южному берегу р. Кагалык и Манычскому каналу. 28 июля немецко-фашистское командование усилило свою группировку двумя корпусами (6-й армейский и кавалерийский румынские корпуса). Прикрывая свои войска большими силами авиации, противник к 28 июля переправил на левый берег Дона соединения семи корпусов и создал подавляющее превосходство, особенно в танках и артиллерии. Располагая большим количеством танковых и моторизованных соединений, немецко-фашистские войска превосходили наши войска в маневренности. Поэтому войска Южного фронта не сумели оторваться от противника и организованно отойти на указанные им рубежи. Кроме того, во время отхода нарушилось управление. Штабы фронта и некоторых армий часто теряли связь со своими войсками и не всегда имели точные данные о действиях подчиненных частей. Отступая, войска иногда оставляли населенные пункты без серьезного сопротивления. К концу дня 28 июля между армиями образовались большие разрывы. Фронт обороны был нарушен. Войска Южного фронта оказались уже неспособными сдержать натиск превосходящих сил врага и продолжали откатываться на юг. Оставались еще относительно боеспособными 12-я и 18-я армии, имевшие всего 9 стрелковых дивизий по 300-1200 штыков. 37-я армия имела 4 стрелковые дивизии по 500-800 штыков каждая. В 56, 9 и 24-й армиях остались только войсковые штабы и спецчасти.

Обстановка на кавказском направлении еще более осложнилась. Выход танковых и моторизованных войск противника в Задонские и Сальские степи и на степные просторы Краснодарского края создал непосредственную угрозу его прорыва в глубь Кавказа. Обстановка требовала новых решительных мер, чтобы остановить наступление противника. Ставка Верховного Главнокомандования решила объединить усилия всех войск, находившихся на Северном Кавказе. С этой целью решением от 28 июля Южный и Северо-Кавказский фронты преобразовывались в один - Северо-Кавказский фронт. Командованию Северо-Кавказского фронта в оперативном отношении подчинялись Черноморский флот и Азовская военная флотилия. Командующим фронтом был назначен Маршал Советского Союза С. М. Буденный. Заместителями командующего назначались генерал-лейтенант Р. Я. Малиновский и генерал-полковник Я. Т. Черевиченко, начальником штаба фронта генерал-лейтенант А. И. Антонов. Северо-Кавказскому фронту ставилась задача упорной обороной остановить врага и во что бы то ни стало активными действиями вернуть Батайск и восстановить положение по южному берегу Дона. Кроме того, часть сил Ставка приказывала вывести на рубеж по левому берегу р. Кубань и Краснодарскому обводу. Положение войск Северо-Кавказского фронта было исключительно тяжелым. Обстановка требовала мобилизовать весь личный состав частей и соединений на выполнение задачи, поставленной Ставкой Верховного Главнокомандования. Необходимо было разъяснить воинам всю опасность, которая нависла над Родиной в связи с вторжением вражеских войск в пределы Северного Кавказа.

30 июля войскам был зачитан приказ Верховного Главнокомандующего И. В. Сталина No 227 от 28 июля 1942 г. В этом приказе подчеркивалась серьезность положения на фронте, указывалось на то, что "бои идут в районе Воронежа, на Дону, на юге, у Северного Кавказа, немецкие оккупанты рвутся к Сталинграду, к Волге и хотят любой ценой захватить Кубань, Северный Кавказ с нефтяными и другими богатствами" Ч В приказе прямо говорилось: "Отступать дальше значит загубить себя и вместе с тем нашу Родину... Ни шагу назад без приказа высшего командования. Таков призыв нашей Родины"{44}.

Приказ И. В. Сталина имел огромное значение в укреплении политико-морального состояния воинов, в воспитании у них железной воинской дисциплины и упорства в обороне. Требования приказа необходимо было в кратчайший срок довести до сознания каждого солдата и офицера. Для этой работы политуправление фронта, политотделы армий направили в соединения и части большое количество политработников, которые вместе с командирами непосредственно в подразделениях знакомили бойцов с требованиями этого важного документа. Всюду в частях и подразделениях проводились партийные и комсомольские собрания, где обсуждались вопросы укрепления воинской дисциплины и борьбы с паникерами. В подразделениях состоялись семинары агитаторов, на которых были определены конкретные формы и методы разъяснения бойцам основных требований приказа. Застрельщиками всей партийно-политической работы, в основу которой было положено требование партии "Ни шагу назад!", являлись коммунисты. Рассказывая о трудном положении на фронте, об опасности, нависшей над Родиной, они призывали воинов усилить ответственность за судьбу страны и глубоко понять, что дело идет о жизни и смерти Советского государства, о жизни и смерти народов СССР. В этот период политорганы и весь партийно-политический аппарат сосредоточили свои усилия на разъяснении указаний нашей партии и Верховного Главнокомандования о защите каждой позиции, каждого метра советской земли. По указанию Центрального Комитета Коммунистической партии партийные организации Северного Кавказа и Закавказья направили свою работу на организацию порядка в тылу под лозунгом "Все для фронта, все для победы!", мобилизовали народ на усиление помощи фронту.

Для укрепления политического аппарата партийные организации Северного Кавказа и Закавказья направили в войска более 6 тыс. коммунистов. В целях укрепления боеспособности частей, непосредственно находившихся в боевых порядках, Военный совет Северо-Кавказского фронта постановил направить 1400 коммунистов из тыловых частей для фронта и армий. Было решено послать в действующие части 200 политработников. Были также созданы четыре особых ударных отряда по 500 коммунистов и комсомольцев в каждом для усиления опасных направлений. Формирование этих отрядов было поручено генерал-майору В. Ф. Воробьеву, полковникам Л. И. Брежневу, В. И. Рожкову и С. И. Свинцову{45}.

Тысячи агитаторов были направлены в войска для разъяснительной работы и помощи командирам в поднятии воинской дисциплины. В те дни солдаты и офицеры получали письма от родных и близких. В этих письмах были пожелания советских людей еще сильнее громить гитлеровских захватчиков. Многие письма приходили из мест, недавно освобожденных частями Красной Армии. Они, как обличительные документы о чудовищных зверствах фашистов, о диких издевательствах оккупантов над мирными советскими людьми, вызывали у воинов гнев и неукротимое стремление мстить врагу. Вот письмо матери капитану Федотенкову, которое было опубликовано во фронтовой газете "Вперед за Родину!": "Коля! Соколик ты мой ясный! Пишу я тебе это письмо, а сама заливаюсь горячими слезами. Говорю себе: поплакала и перестать бы пора. Ан нет. Как вспомню про фашистских иродов - сердце кровью обливается. Дорогой сыночек, ты и знать не знаешь, что пережила наша деревня под немецкой пятой. Из родственников наших осталась я одна. Остальных проклятые немцы угнали на каторгу в Германию. Твоей любимой сестрички нет с нами. Увезли ее ироды в свою проклятую страну. Коля, я обмерла, когда ее связывали. Сколько лежала без памяти - не знаю. Когда очнулась - не было уже моей дочурки, только прядь ее волос осталась на лавке. Наша деревня была как невольничий рынок. Сгоняли сюда невольниц со всего района и держали до отправки по нескольку дней голодными, холодными. Как сейчас помню, к одной женщине рвалась ее дочка. Солдат оттолкнул и ударил девочку прикладом. Бедная мать стояла и плакала. Волосы ее были спуханы. Показалось мне, что она сошла с ума. Нет, Коля, мне не описать всего, что мы пережили. В аду - и то, наверное, лучше. Я до могилы не забуду фашистских разбойников. Проклинаю их на веки вечные. Вот тебе, сынок, мое родительское благословение и мой наказ: отплати германцам за сестру Зину, за разграбленную деревню нашу, за все".

Такие письма распространялись в войсках. И это было верной линией в пропагандистской работе. Политорганы проделали большую организаторскую работу. В первую очередь восстанавливались ротные парторганизации. Были приняты меры по укреплению комсомольских организаций. Одновременно с проведением партийно-политической работы в войсках партийные органы вели работу среди местного населения. Все методы, все средства агитации и пропаганды были направлены на то, чтобы разъяснить народу серьезную опасность, нависшую над нашей Родиной, сплотить в единый боевой лагерь бойцов фронта и тружеников тыла.

Тяжелая обстановка, сложившаяся для Красной Армии, чрезвычайно затрудняла работу партийных и советских организаций Северного Кавказа. Тем не менее они продолжали активную деятельность. Под их руководством трудящиеся Северного Кавказа делали все для того, чтобы спасти от врага народное богатство и всеми силами помочь фронту. Еще до занятия Ростова Краснодарский крайком партии и крайисполком вместе с командованием Северо-Кавказского фронта приняли решение об эвакуации скота из северных районов края. Всего до 3 августа 1942 г. было эвакуировано около 58 тыс. лошадей, 206,7 тыс. голов крупного рогатого скота, 411,3 тыс. овец и коз. В связи с работой тракторного и комбайнового парка до последних дней, а также быстрым продвижением немцев по территории края и затруднительными переправами через реки Кубань, Лаба и Белая тракторы, моторы комбайнов, которые не успели эвакуировать, выводились из строя. Станкооборудование МТС и совхозов, как правило, передавалось воинским частям. В период с 20 июля по 1 августа из края в глубь страны было вывезено 10 тыс. вагонов зерна. Большое количество сельскохозяйственной продукции было роздано рабочим, служащим и колхозникам. Убранный и заскирдованный урожай и сено, хлеб в элеваторах и амбарах, который не успели эвакуировать, были сожжены. Самой важной отраслью промышленности в крае является нефтяная. До 1 августа было эвакуировано около 600 вагонов различного оборудования, вывезена вся сырая нефть в Грозный для переработки. Все предприятия Майкопнефтекомбината выводились из строя. Скважины, компрессоры, понизительные подстанции ТЭЦ, нефтекачки, нефтеперегонный завод No 5 с готовой продукцией в количестве 80 тыс. т нефти были уничтожены. Врагу ничего не оставалось. Оборудование заводов Наркомата путей сообщения - Новороссийского вагоноремонтного, Тихорецкого паровозоремонтного, "Красного молота" - успели полностью эвакуировать. Была вывезена также значительная часть оборудования паровозных депо, вагонных участков, дистанций пути и связи. Все остальное хозяйство было уничтожено на месте{46}.

На переброску с Кавказа в глубь страны государственных ценностей были мобилизованы Каспийское торговое пароходство, Каспийская военная флотилия, которая в августе 1942 г. была объявлена действующей. Основной задачей ее являлось обеспечение народнохозяйственных и оперативных воинских перевозок по Каспийскому морю - важнейшей для страны коммуникации Баку - Астрахань село Замьяны (на Волге). Приближающаяся опасность еще теснее сплачивала советских людей, вызывала стремление каждого советского человека отдать все силы на разгром врага. Местные партийные и советские органы на случай захвата противником Северного Кавказа готовили партийное подполье, создавали партизанские отряды. Организатором партизанской и подпольной борьбы трудящихся Кубани была краевая партийная организация. Руководствуясь постановлением ЦК партии от 18 июля 1941 г. "Об организации борьбы в тылу вражеских войск", она создала 86 партизанских отрядов, направила в них 3455 коммунистов, 4 секретаря крайкома, 147 секретарей райкомов и горкомов партии{47}.

В партизанских отрядах более половины бойцов и командиров были коммунисты. Крайком партии обеспечил своевременный и организованный переход партизанских отрядов на боевое положение. Для руководства партизанской борьбой на Северном Кавказе и в Крыму постановлением Государственного Комитета Обороны от 3 августа 1942 г. при Военном совете Северо-Кавказского фронта был создан Южный штаб партизанского движения. Его возглавил член Военного совета Северо-Кавказского фронта первый секретарь Краснодарского крайкома партии П. И. Селезнев. Через месяц после создания штаба решением Краснодарского крайкома партии был учрежден Краевой штаб партизанского движения, а также было образовано семь кустовых штабов - Краснодарский, Майкопский, Нефтегорский, Армавирский, Славянский, Сочинский и Анапский. Образование Краевого и кустовых штабов, являвшихся связующим звеном между партизанскими отрядами и Южным штабом партизанского движения, позволило конкретнее и оперативнее решать боевые задачи партизанской борьбы. Основной задачей партизанского движения была дезорганизация тыла противника: разрушение коммуникационных линий (подрыв мостов, порча железнодорожных путей, устройство крушений поездов, нападение на автомобильный и гужевой транспорт); разрушение линий связи (телефон, телеграф, радиостанции); уничтожение складов боеприпасов, снаряжения, горючего и продовольствия; нападение на штабы и другие войсковые учреждения в тылу противника; уничтожение материальной части на вражеских аэродромах; осведомление частей Красной Армии о расположении, численности и передвижении войск противника{48}.

Массовое партизанское движение развернулось и в Ставропольском крае. Крайком партии создал партизанские отряды в каждом районе. Руководил действиями партизанских отрядов Штаб партизанского движения во главе с первым секретарем крайкома партии М. А. Сусловым. В дальнейшем боевые действия партизан Северного Кавказа приняли массовый характер. От смелых ударов народных мстителей не было покоя оккупантам. Партийные организации Северного Кавказа вели большую политико-массовую работу среди жителей оккупированных районов. Подпольные райкомы и горкомы партии и партизанские отряды выпускали газеты, брошюры и листовки, разоблачавшие бандитские действия немецко-фашистских захватчиков во временно оккупированных ими районах страны. Опираясь на сочувствие и поддержку населения, краевые партийные организации создавали в районах и городах подпольные партийные и комсомольские организации и группы. Подпольщики проводили значительную агитационно - пропагандистскую, разведывательную и диверсионную работу в тылу врага. Поднимая на борьбу против оккупантов жителей городов и станиц, партизаны и подпольщики не давали гитлеровцам использовать в своих целях многие промышленные предприятия и сырьевые ресурсы края, не позволили врагу воспользоваться кубанской нефтью, превратить Кубань в поставщика сельскохозяйственных продуктов для своей армии.

Положение и силы Северо-Кавказского фронта

В состав вновь созданного Северо-Кавказского фронта вошли 24, 9, 37, 56, 12, 18, 51 и 47-я армии, 1-й отдельный стрелковый и 17-й кавалерийский корпуса. Однако 9-я и 24-я армии отводились в тыл на переформирование. Таким образом, на фронте протяженностью около 1000 км действовали шесть армий, один стрелковый и один кавалерийский корпуса. В составе этих армий насчитывалось 23 стрелковые, 5 кавалерийских дивизий и 9 стрелковых бригад. Резерва Северо-Кавказский фронт не имел. Большинство армий были малочисленны и слабо вооружены. В войсках ощущался острый недостаток в боеприпасах, особенно не хватало снарядов, противотанковых ружей, ручных и противотанковых гранат. В составе бронетанковых войск фронта имелось 74 исправных танка и 11 бронемашин. В состав военно-воздушных сил Северо-Кавказского фронта входили 4-я (командующий генерал-майор авиации К. А. Вершинин) и 5-я (командующий генерал-лейтенант авиации С. К. Горюнов) воздушные армии, в которых насчитывалось 230 исправных самолетов всех -систем. К тому же отдаленное базирование авиасоединений (в 5-й воздушной армии истребители и бомбардировщики находились на удалении более 100 км от районов боевых действий), наличие большого количества устаревших типов самолетов, частые перебои в снабжении горючим значительно снижали боевые возможности нашей авиации.И все же, несмотря на эти трудности и огромное численное превосходство противника в воздухе, следует сказать что советские летчики успешно наносили удары по врагу. В условиях исключительно сильного противодействия истребителей противника и его зенитной артиллерии, прикрывавших переправы, в период боев на Дону авиация 4-й и 5-й воздушных армий только с 20 по 28 июля совершила 2431 самолето-вылет, за это время наши летчики разрушили 14 вражеских переправ и 2 парома через Дон, уничтожили около 100 танков до 800 автомашин, 19 бензоцистерн, 28 артиллерийских орудии . Активными действиями наша авиация оказала значительную помощь наземным войскам в боях на рубеже р Дон.

Оперативно подчиненный Северо-Кавказскому фронту Черноморский флот под командованием вице-адмирала Октябрьского, целиком перебазировавшийся на Кавказское побережье, в июле 1942 г. имел в своем составе линейный корабль, 4 крейсера, лидер, 7 эскадренных миноносцев, 41 подводную лодку, 5 канонерских лодок, 30 тральщиков, 62 торпедных катера, 3 минных заградителя и другие корабли{49}. В строю его воздушных сил насчитывалось 216 самолетов{50}.

Несмотря на потери, понесенные в первый год войны, он сохранял значительное превосходство над противником в корабельном составе. Однако положение Черноморского флота в это время оказалось тяжелым. Потеряв Крым, он лишился самой выгодной стратегической позиции на Черном море и своей хорошо оборудованной главной базы - Севастополя. Вместе с ней флот утратил последнюю крупную судостроительную и судоремонтную базу. Поступление новых кораблей совсем прекратилось, а судоремонтные возможности резко сократились. Система базирования еще более сузилась. Теперь наши боевые корабли располагали лишь двумя оборудованными военно-морскими базами Новороссийской и Потийской. Правда, в своих действиях они могли опираться на вновь созданные базы в недостаточно подготовленных для этой цели торговых портах Кавказского побережья. В тяжелом положении оказалась и авиация флота. Ей пришлось покинуть стационарные крымские базы и передислоцироваться на малочисленные аэродромы и посадочные площадки Кавказского побережья, которые находились в плохом состоянии, а в дождливые периоды становились совсем непригодными для действий тяжелых самолетов.

Таким образом, стесненность операционной зоны, недооборудованность большинства военно-морских баз и отсутствие необходимого воздушного прикрытия ограничивали возможность боевого использования сил Черноморского флота и Азовской флотилии. Азовская военная флотилия к 28 июля включала 4 канонерские лодки, монитор, 3 речные канлодки, 3 сторожевых корабля, 4 бронекатера, 7 торпедных катеров, 56 сторожевых катеров и 12 катеров-тральщиков, а также 2 авиаэскадрильи, 13 береговых артиллерийских батарей, 2 дивизиона зенитной артиллерии и 3 батальона морской пехоты{51}.

Каспийская военная флотилия, которой командовал контрадмирал Ф. С. Седельников, имела в середине 1942 г. 6 канонерских лодок, 3 плавучие зенитные батареи, 3 сторожевых корабля, 15 сторожевых катеров, 2 тральщика, минный заградитель и 3 торпедных катера.

В обстановке, сложившейся к июлю 1942 г. на южном крыле советско-германского фронта, Азовская флотилия и Черноморский флот по указанию Ставки Верховного Главнокомандования должны были содействовать войскам Советской Армии в обороне побережья, не допустить высадки морских десантов, обеспечить перегруппировки наших войск и доставку им воинских грузов, а также эвакуацию раненых и материальных ценностей, срывать морское снабжение гитлеровских войск{52}. Чтобы улучшить управление войсками, командующий фронтом приказом от 28 июля разделил войска фронта на две оперативные группы: Донскую - на правом крыле и Приморскую - на левом крыле фронта. Донская оперативная группа под командованием генерал-лейтенанта Р. Я. Малиновского в составе 51, 37 и 12-й армий прикрывала ставропольское направление. Приморская оперативная группа под командованием генерал-полковника Я. Т. Черевиченко в составе 18, 56 и 47-й армий, 1-го отдельного стрелкового и 17-го кавалерийского корпусов прикрывала краснодарское направление и Таманский полуостров. Ее поддерживали Азовская военная флотилия и Керченская военно-морская база Черноморского флота. Обладая подавляющим численным превосходством в танках, авиации и артиллерии, противник продолжал теснить наши войска по всему фронту. Особенно яростные атаки он предпринимал на сальском направлении, где оборонялись левофланговые соединения 51-й армии. На этом участке действовали сильные танковые соединения 48-го немецкого танкового корпуса. В центре, на рубеже от Ново-Израиля до Камышевахи, вела тяжелые оборонительные бои 37-я армия. Против нее наступали 1-я танковая армия и 40-й танковый корпус 4-й танковой армии противника. Основные усилия враг сосредоточил против открытых флангов армии: по правому флангу в направлении на Сальск удар наносил 40-й танковый корпус, против левого фланга наступал 3-й танковый корпус. На левом фланге Донской оперативной группы на рубеже Мал. Таловая, Кагальницкая оборонялась 12-я армия. Против нее вели наступательные действия часть сил 3-го танкового корпуса 1-й танковой армии и 57-й танковый корпус 17-й армии противника. В войсках Донской оперативной группы по-прежнему ощущалась острая нехватка боеприпасов, и особенно снарядов и мин. Так, в 12-й и 37-й армиях имелось всего по 10-15 снарядов на орудие и 5-7 мин на миномет. Кроме того, большинство войсковой артиллерии и артиллерии усиления находилось в движении, взаимодействие между общевойсковыми командирами и артиллерийскими начальниками из-за нарушения связи практически отсутствовало. Бронетанковые войска Донской группы состояли из 5-й гвардейской, 2, 15, 140 и 63-й танковых бригад, 62-го и 75-го отдельных танковых батальонов, 14-го танкового корпуса в составе трех танковых и одной мотострелковой бригад. В танковых бригадах и батальонах танков не было совсем, и личный состав использовался как пехота. Лишь в танковом корпусе имелось 15 танков. Затем из резерва Ставки прибыли 135-я и 155-я танковые бригады, имевшие в своем составе по 40 танков. Но обе эти бригады вели бои в полосе 51-й армии.

Боевые действия войск Донской группы поддерживала 4-я воздушная армия под командованием генерал-лейтенанта авиации К. А. Вершинина, которая имела в то время 126 исправных самолетов. Перед авиацией была поставлена задача: прикрыть отход наземных войск, бомбардировочными и штурмовыми ударами максимально задержать наступление противника и снизить темпы его продвижения. Борьба с танковыми и механизированными колоннами противника осуществлялась в основном по данным воздушной разведки. Это единственное, что позволяло своевременно реагировать на сложившуюся обстановку: сосредоточивать ограниченные силы авиации для действий по наиболее угрожавшим группировкам противника. В период быстрого отхода наших войск штаб 4-й воздушной армии не имел устойчивой связи со штабом фронта и штабами общевойсковых армий. Действия нашей авиации осуществлялись в основном самостоятельно с учетом обеспечения выполнения общей задачи.

Оборона войск Донской группы была организована слабо, почти совсем не подготовлена в инженерном отношении. На ряде участков пехота не могла оборудовать окопы и другие оборонительные сооружения из-за отсутствия шанцевого инструмента. В армиях не было противотанковых мин, с помощью которых можно было бы создавать минные заграждения на танкоопасных направлениях. Тыловые части, потеряв связь с войсками, оторвались от них, и в самый напряженный период боев соединения группы оказались почти без боеприпасов. Крайне не хватало горючего, продовольствия. В Донской группе все еще слабым было управление войсками со стороны штабов всех степеней, не было еще по-настоящему организовано взаимодействие, слабо была организована наземная и воздушная разведка. Противник имел значительное превосходство в живой силе и технике. Особенно большое превосходство он создал на центральном участке и левом фланге обороны Донской группы от Ряски до Кагальницкой. Наступавшие вражеские войска поддерживались крупными силами авиации.

Согласно указаниям Ставки Верховного Главнокомандования командующий Северо-Кавказским фронтом 28 июля приказал войскам Донской группы прекратить отступление, перейти к обороне и с утра 30 июля силами левофланговых частей 51-й армии (302-я стрелковая, 115-я кавалерийская дивизии, 135-я и 155-я танковые бригады) нанести контрудар в направлении на Николаевскую, Константиновскую{53}.

Руководство группой войск, наносивших контрудар, было возложено на генерал-майора Б. А. Погребова. Такая двойственность постановки задачи (перейти к обороне и с утра следующего дня перейти в наступление) без достаточного усиления группы уже заранее обрекала операцию на провал. Дело в том, что против ослабленных левофланговых частей 51-й армии действовали сильные подвижные соединения 48-го и 40-го танковых корпусов противника, которые без особого труда были способны упредить наши войска в начале наступления. Так и произошло.

К исходу дня 29 июля 115-я кавалерийская дивизия и 135-я танковая бригада заняли исходное положение для наступления в районе Большой и Малой Мартыновки. Штаб генерала Погребова разместился в Большой Мартыновке. Время начала атаки было назначено на 7.00 следующего дня. Однако за несколько минут до начала нашего наступления в Большую Мартыновку ворвались танки противника и, смяв имевшиеся под руками у генерала Погребова подразделения и его штаб, обезглавили управление войсками группы, которая еще не успела перейти в наступление. К месту катастрофы выехал командующий армией генерал-майор Т. К. Коломиец и член Военного совета армии бригадный комиссар А. Е. Халезов. Командующий приказал привести в боевую готовность 115-ю кавалерийскую дивизию и совместно с 302-й стрелковой дивизией выполнять ранее поставленную задачу - перейти в наступление. Но было уже поздно. Нанося мощные бомбовые удары по нашим частям, противник при поддержке большого количества танков перешел в наступление. Упорный бой продолжался весь день. К 19 часам противнику удалось вклиниться в правый фланг 302-й дивизии. Наши части вынуждены были отступить. Немецко-фашистские войска прорвали фронт нашей обороны в районе Цимлянской, в стыке между 91-й и 157-й стрелковыми дивизиями. Под натиском превосходящих сил 48-го танкового корпуса 4-й танковой армии противника части 157-й и 138-й стрелковых дивизий начали отходить сначала на восток, а затем на север, на рубеж р. Аксай.

Таким образом, на фронте Донской группы сложилась тяжелая обстановка. Войска 51-й армии оказались отрезанными от основных сил фронта (разрыв между 51-й и 37-й армиями составлял около 65 км). Связь между штабом армии и штабами группы и фронта нарушилась. В этой обстановке Ставка Верховного Главнокомандования 31 июля передала 51-ю армию в состав Сталинградского фронта.В это же время в связи с провалом попыток немецко-фашистских войск захватить Сталинград с ходу силами 6-й армии гитлеровское командование вынуждено было повернуть 4-ю танковую армию с кавказского на сталинградское направление, передав ее в состав группы армий "Б". 40-й танковый корпус этой армии был передан в состав 1-й танковой армии и оставлен в группе армий "А". 1 августа командующий группой армий "А" генерал-фельдмаршал Лист направил в 4-ю танковую армию телеграмму, выдержанную в обычном тоне бахвальства: "В связи с уходом 4 ТА из района группы армий "А", я еще раз вынужден ее благодарить как за хорошее руководство, так и за выдающиеся успехи частей. Перед армией стоит теперь новая тяжелая задача, выполнение которой должно одновременно обеспечить тыловое прикрытие группы армий "А". Я желаю армии успешно выполнитъ также и эту задачу и надеюсь по выполнении ее снова увидеть армию в составе группы армий "А"{54}.

Известно, что надеждам гитлеровского генерала не суждено было сбыться. Хваленая армия нашла свою погибель у стен волжской твердыни. В то время этот маневр, конечно, ослабил войска противника, действовавшие на Северном Кавказе, но, несмотря на это, враг продолжал развивать наступление, вклиниваясь 40-м танковым корпусом в разрывы между 51-й и 37-й армиями и 57-м танковым корпусом между 12-й и 37-й армиями. Это создало угрозу охвата правого фланга Приморской группы. Войска этой группы вынуждены были оставить занимаемые позиции на р. Кагальник и отойти на рубеж рек Ея и Куго-Ея. На фронте Донской группы противник с утра 2 августа крупными силами пехоты, поддержанными до 200 танков, перешел в наступление на Сальск и к концу дня овладел Красной Поляной, Жуковкой, Рассыпное. С этого рубежа 1-я танковая армия противника развивала наступление двумя танковыми корпусами: 57-й корпус наносил удар на Кропоткин, а 40-й корпус - на Ставрополь. В связи с сложившейся обстановкой на фронте Донской группы 3 августа Военный совет фронта решил отвести войска группы за р. Кубань. В течение 2-4 августа войска Донской группы вели тяжелые бои. 37-я армия, прикрываясь арьергардами, отходила в юго-восточном направлении на Ставрополь. Противник, действуя ударными танковыми "кулаками", преодолел сопротивление арьергардных частей 37-й армии, 5 августа оттеснил их на рубеж Кожевников, Надежда, Холодногорский и овладел Ставрополем. После захвата Ставрополя враг приостановил дальнейшее наступление в юговосточном направлении, прикрывшись 40-м танковым корпусом с востока. Это позволило войскам 37-й армии оторваться от противника и к исходу 5 августа отойти за реки Калаус и Янкуль. 1-й отдельный стрелковый корпус, который был снят с обороны побережья Черного моря, выйдя 2 августа на линию Ново-Троицкое, Григориполисская, не смог организовать оборону из-за недостатка времени и 3 августа под ударами частей 40-го и 3-го танковых корпусов противника отошел за р. Кубань. 12-я армия в течение 4-5 августа с боями отходила на рубеж р. Кубань и к исходу 5 августа переправилась на левый берег. При отходе за р. Кубань армия потеряла связь со штабом Донской группы и распоряжением командующего фронтом 5 августа была включена в состав Приморской группы войск.

К 6 августа в составе Донской группы осталась только 37-я армия. На этом закончилась оборонительная операция Донской группы на ставропольском направлении. В ходе своего наступления противнику удалось, используя полное превосходство в танках, авиации, артиллерии и подвижных соединениях, вынудить войска Донской группы к отходу и захватить Ставрополь. Однако добиться ближайшей цели своего наступления - окружить советские войска между Доном и Кубанью - противник не смог.

На Краснодарском направлении

Не менее тяжелая обстановка сложилась для нас на левом крыле Северо-Кавказского фронта, где оборонялись войска Приморской группы. Основной удар 17-й армии противника приняли на себя войска 18-й и 56-й армий, которые перед этим вели тяжелые оборонительные бои в течение 18 суток. Наиболее укомплектованные и боеспособные войска группы были на второстепенных участках обороны. Так, 47-я армия находилась на Таманском полуострове, а части 1-го отдельного стрелкового корпуса передислоцировались в район Краснодара для занятия обороны Краснодарского обвода. К 28 июля противник силами 57-го танкового, 5-го армейского и 49-го горнострелкового корпусов 17-й армии вышел к р. Кагальник. Однако все его попытки с ходу форсировать реку были безуспешными. Тогда командование 17-й армии ввело в бой на этом участке 44-й армейский корпус. Завязались тяжелые оборонительные бои с врагом. Героически сражались казаки 17-го кавалерийского корпуса. Когда противник в районе Койсуга и Батайска небольшими группами автоматчиков просочился на южный берег Дона в полосе обороны 216-й и 395-й стрелковых дивизий 18-й армии и 30-й стрелковой дивизии 56-й армии, меры к отражению этих атак не были приняты. Больше того, когда командование 17-го кавалерийского корпуса организовало ликвидацию вклинившегося противника и уже шли бои на уничтожение, командование 56-й армии, не зная истинного положения, приказало 30-й стрелковой дивизии выйти во второй эшелон армии.

Особенно тяжелая обстановка сложилась на фронте 18-й армии. Из-за потери управления ее части отходили без серьезного сопротивления. Рубеж Мечетинская, Самарская фактически частями армии не занимался, и противник к 18 часам 29 июля захватил Мечетинскую. В тот же день командующий Северо-Кавказским фронтом приказал войскам 18-й армии 30 июля нанести контрудар в направлении Ольгииской и во взаимодействии с 12-й армией и кавалерийским корпусом, который должен был нанести удар на Батайск, восстановить положение на Дону. 56-й армии приказывалось отойти на р. Кубань и занять оборону по южному берегу реки и на Краснодарском обводе. В составе войск Приморской группы действовали Майкопская танковая бригада (придана 17-му кавалерийскому корпусу - 30 танков) и 126-й отдельный танковый батальон (имевший 36 танков), приданный 47-й армии. Боевые действия войск группы обеспечивала 5-я воздушная армия под командованием генерал-лейтенанта авиации С. К. Горюнова. К этому времени армия имела 94 исправных самолета разных типов. Основные усилия 5-й воздушной армии направлялись на уничтожение наступавших колонн противника и прикрытие войск от воздействия его авиации. Войска 18-й и 56-й армий имели большой некомплект в личном составе и вооружении. В этих армиях было очень мало артиллерии (всего 229 орудий и 292 миномета) и совсем не было танков. Наиболее сильную группировку противник имел на правом крыле Приморской группы, где у него действовали пять дивизий 57-го танкового и 5-го армейского корпусов. Здесь противник сосредоточил 172 танка, 883 орудия и 592 миномета.

Оборонительные рубежи в полосе действий Приморской группы в инженерном отношении оказались совершенно неподготовленными. К строительству Краснодарского обвода приступили только 10 июля, и к моменту занятия его войсками 56-й армии он не был подготовлен полностью в инженерном отношении. Оборонительные сооружения побережья Азовского моря от Кагальника до Темрюка готовились частями 17-го кавалерийского корпуса и Азовской военной флотилией и состояли из отдельных опорных пунктов, узлов сопротивления и укреплений военно-морских баз. Здесь шло инженерное оборудование обороны городов Азов, Ейск и Приморско-Ахтарская, строились опорные пункты в Маргаритовке, Порт-Котоне, Шабельске, Глафировке, а также построены отдельные стрелковые окопы по всему берегу от Кочевали до Приморско-Ахтарской. На побережье было возведено около 300 огневых точек с железобетонными колпаками, свыше 200 дзотов, около 25 командных пунктов. Оборона Таманского полуострова оборудовалась войсками 47-й армии и частями Керченской военно-морской базы. Здесь были созданы противодесантные оборонительные сооружения, построено 17 батальонных районов обороны и около 250 огневых точек. От Благовещенской до Лазаревской оборона состояла из отдельных опорных пунктов. На этом участке имелось около 500 оборудованных огневых точек. В то же время на подступах к Новороссийску проводилось строительство внешнего Новороссийского обвода, сооружалось более 100 огневых точек.

Из всего этого видно, что оборона на Северном Кавказе укреплялась главным образом на побережье Азовского и Черного морей, т. е. с запада, а подступы к Кубани и предгорьям Главного Кавказского хребта с севера в инженерном отношении не были укреплены. Тылы Северо-Кавказского фронта не справлялись со своими задачами. Устройство тыла фронта было рассчитано на обеспечение войск, действовавших на побережье Азовского моря. Кроме того, работа тыловых частей и подразделений осложнялась эвакуацией населения и материальных ценностей народного хозяйства. Все дороги были забиты потоками эвакуируемых людей, транспорта, скота. На железных дорогах создавались заторы. Все это мешало боевым действиям войск и работе тыла.

29 июля противник передовыми частями форсировал р. Кагальник в районе Новобатайска и, преодолевая сопротивление частей 18-й армии, продолжал развивать наступление в южном и юго-восточном направлениях, стремясь выйти в глубокий тыл нашим частям, действовавшим на кущевском направлении и Таманском полуострове. Для того чтобы восстановить положение на р. Кагальник, командующий фронтом приказал 17-му кавалерийскому корпусу передать оборону побережья Азовского моря Азовской военной флотилии, сосредоточиться в районе Красная, Кугей, Орловка и во взаимодействии с 18-й армией нанести фланговый удар по противнику в направлении Батайска. Однако эту задачу выполнить не удалось из-за того, что приказ доставили в штаб корпуса с большим опозданием. 30 июля корпус получил новую задачу - занять оборону по южному берегу р. Ея на рубеже Кущевская, Канеловская, Старощербиновская. На следующий день на фронте 116-й и 12-й кавалерийских дивизий завязались ожесточенные бои с противником. Казаки держались в обороне стойко. Однако соседняя справа 18-я армия продолжала в беспорядке отходить. Правый фланг корпуса оказался открытым. 31 июля 216-я стрелковая дивизия 18-й армии оставила Кущевскую. Командир 17-го кавалерийского корпуса генерал-лейтенант Н. Я. Кириченко решил ночным налетом 15-й кавалерийской дивизии во взаимодействии с 216-й стрелковой дивизией овладеть Кущевской. В ночь на 1 августа дивизия произвела налет на станицу, но он оказался безуспешным, так как 216-я стрелковая дивизия в бою не участвовала, В следующую ночь казаки после авиационной подготовки предприняли новый налет силами 15-й, 13-й кавалерийских дивизий и одной танковой бригады. Завязались ожесточенные бои за станицу. Три раза Кущевская переходила из рук в руки. 216-я дивизия и на этот раз не оказала поддержки казакам. В итоге кавалерийский корпус отошел на исходные позиции. В этих ночных атаках на Кущевскую казаки 13-й кавалерийской дивизии уничтожили более 1 тыс. гитлеровцев и около 300 взяли в плен. В это время противник нанес сильный удар в стык между 15-й и 12-й кавалерийскими дивизиями и, прорвав оборону, вышел на тылы корпуса; 4-й кавалерийский полк 12-й кавалерийской дивизии попал в окружение. Однако ударом 19-го и 4-го кавалерийских полков кольцо окружения было прорвано, и 12-я кавалерийская дивизия заняла круговую оборону в станице Шкуринская. В последующие дни корпус продолжал вести тяжелые оборонительные бои в районе Шкуринской. "Рвение казаков в бой, - говорилось в одном из донесений, - неизмеримо высоко, и настоящее оставление территории без боя отражается крайне болезненно на состоянии казаков, которые желают до последней капли крови отстаивать свою родную донскую и кубанскую землю"{55}.

Особенно инициативно и смело сражались казаки 116-й кавалерийской дивизии под командованием генерал-майора Я. С. Шарабурко. Решительными контратаками они разгромили более полка .198-й немецкой пехотной дивизии и остановили наступление противника. Успех кавалерийского корпуса был достигнут благодаря стойкости и хорошему взаимодействию в бою. Оборона была организована с учетом возможных сильных танковых атак противника. В каждом полку создавалось по 2-3 противотанковых опорных пункта. В каждом опорном пункте имелись противотанковые орудия, противотанковые ружья и отделение истребителей танков. Организуя систему заградительного огня, командир корпуса сосредоточил на переднем крае обороны до 70 процентов всех огневых средств, что позволило создать перед передним краем мощную огневую завесу. Оборона сочеталась с контратаками. Для этой цели в резерве командира корпуса находилась танковая бригада. Из приданной артиллерии была организована корпусная артиллерийская группа.

Не добившись успеха в районе Шкуринской, немецкое командование вынуждено было повернуть свои войска в обход 17-му кавалерийскому корпусу, сосредоточив усилия против 18-й и 12-й армий. В последующие дни положение войск Приморской группы значительно ухудшилось. Для усиления обороны Краснодара Ставка Верховного Главнокомандования приказала снять с Таманского полуострова 32-ю гвардейскую стрелковую дивизию полковника М. Ф. Тихонова и перебросить ее для обороны Краснодарского обвода. Она приказала также дополнительно сформировать три стрелковые дивизии. Одну из этих дивизий - дивизию краснодарского народного ополчения - формировали местные партийные органы. Между тем под натиском превосходящих сил противника войска 37-й армии отходили на Ставрополь, а войска 12-й армии - в сторону Армавира. Между Донской и Приморской группами образовался разрыв. Это резко ухудшило и без того тяжелое положение Приморской группы. В образовавшуюся брешь противник ввел 13-ю танковую дивизию и моторизованную дивизию СС "Викинг" и, с ходу преодолев сопротивление 1-го отдельного стрелкового корпуса, нанес удар в направлении на Армавир. Создалась явная угроза охвата противником правого крыла Приморской группы. В связи с этим командующий фронтом приказал отвести войска правого крыла группы на левый берег Кубани.

5 августа Ставка приказала командующему Северо-Кавказским фронтом: "В связи с стремлением противника, действуя из района Армавир, захватить Майкоп и в дальнейшем выйти на побережье Черного моря к Туапсе, необходимо немедленно прочно прикрыть район Майкоп и дорогу Майкоп - Туапсе, с тем чтобы ни в коем случае не дать противнику возможности выйти с армавирско-майкопского направления на побережье Черного моря"{56}.

На этом направлении вели тяжелые бои войска 12-й армии, которая 5 августа вошла в состав Черноморской группы, и части 1-го отдельного стрелкового корпуса. Продолжая удерживать 318-й стрелковой дивизией оборонительный рубеж по левому берегу Кубани от Ново-Михайловской до Ладожской, одновременно сводными отрядами в составе батальона Урюпинского военного училища и одного полка 318-й стрелковой дивизии в ночь на 5 августа армия нанесла удар по противнику, занявшему Ново-Михайловскую. К утру б августа противник был отброшен и окружен на восточной окраине Ново-Михайловской. 6 августа одновременно с ударом силами 1-й танковой армии на армавирско-майкопском направлении противник силами 17-й армии нанес удар на Краснодар. Оборонявшаяся на Краснодарском обводе 56-я армия к этому времени имела 93 орудия и 203 миномета. Снарядов в армии было всего 0,2-0,4 боекомплекта. Некоторые артиллерийские части в момент решительных боев оказались совершенно без боеприпасов. Так, 1195-й армейский артиллерийский полк к моменту начала боев на Краснодарском обводе был выведен за р. Кубань из-за отсутствия боеприпасов. В течение нескольких суток советские воины малочисленных соединений 56-й армии и бойцы Краснодарского отряда народного ополчения отражали натиск полнокровных пехотных и моторизованных дивизий 5-го армейского корпуса врага. На р. Кубань в этой борьбе их поддерживал отдельный Кубанский отряд кораблей Азовской флотилии (речная канонерская лодка, 4 бронекатера, 22 сторожевых катера). Он содействовал войскам в обороне рубежа р. Кубань под Краснодаром и обеспечивал переправы через реку. 10 августа во второй половине дня противник вышел на северо-восточную окраину города и силами 9-й, 73-й пехотных, 1-й горнострелковой дивизий нанес удар на юго-восточном направлении, стремясь овладеть Пашковской переправой и тем самым отрезать наши части в Краснодаре (переправа через Кубань в районе Краснодара была взорвана).

В районе Пашковской разгорелись ожесточенные бои. Особенно мужественно сражались бойцы 30-й Иркутской Краснознаменной стрелковой дивизии под командованием полковника Б. Н. Аршинцева. Испытывая острый недостаток в боеприпасах, находясь в полуокружении, дивизия отбивала все попытки врага захватить переправу в Пашковской. Противник был вынужден бросить в бой дополнительно до полка пехоты, эскадрон конницы и 50 танков. Советские воины не только отразили яростные атаки врага, но сами перешли в контратаку и к 17 часам 10 августа в уличных боях освободили большую часть города. И только 12 августа после ожесточенных боев наши войска по приказу командования оставили Краснодар, взорвали Пашковскую переправу и отошли на левый берег Кубани.

К недостаткам оборонительных боев за Краснодар можно отнести следующее: а) неполная ясность обстановки, вследствие чего 71-й и 256-й стрелковые полки 30-й стрелковой дивизии при выходе к северо-западной части города были встречены противником, который вошел в этот район ночью, еще до получения приказа командиром дивизии на отход; б) полное отсутствие связи с частями, действовавшими справа и слева; в) недочеты дорожной службы и прикрытия переправ с воздуха; г) отсутствие подготовленных городских строений к обороне и плана города, что затрудняло ведение боя в городе.

Оборона с моря и суши восточного побережья Азовского моря от района южнее Кагалъника до Темрюка, как известно, в конце июля была возложена на Азовскую флотилию в связи с тем, что оборонявший этот участок фронта 17-й Кубанский казачий кавалерийский корпус перебрасывался с прибрежной полосы на рубеж рек Ея и Куго-Ея. Сил для отражения наступления сухопутных частей врага у флотилии было слишком мало - всего три батальона морской пехоты, пулеметная и пулеметно-минометная роты. Они опирались на укрепления, созданные на побережье, и могли рассчитывать на поддержку 2-3 канлодок (остальные корабли Азовской флотилии были заняты обеспечением эвакуации баз и вывода судов с Азовского в Черное море) и 56 орудий береговой артиллерии. Однако огневые позиции стационарных береговых батарей, как и инженерные оборонительные сооружения на побережье, были построены фронтом на запад, т. е. с расчетом отражения ударов противника с моря. Создание обороны приазовских городов и опорных пунктов с суши не было завершено, и она усиливалась уже в ходе оборонительного сражения. Тем не менее, Азовская флотилия выполнила поставленную задачу. Почти целый месяц морская пехота при активной поддержке морской артиллерии обороняла восточное побережье Азовского моря. Героически сражались с врагом батарея No 661 и сводный батальон морской пехоты, оборонявшие павло-очаковский узел сопротивления Ейской военно-морской базы. Четыре дня, будучи в окружении, при поддержке двух бронекатеров и дивизиона сторожевых катеров они сдерживали наступление врага. Расстреляв весь боезапас, батарейцы взорвали орудия и на катерах ушли в Глафировку. Остатки сводного батальона сухопутными дорогами вышли из окружения и затем приняли участие в обороне Ейска.

Командование немецкой группы армий "А" придавало большое значение захвату этого города, указывая на необходимость занятия Ейска, как основного порта, который немецкое командование планировало использовать как важнейшую базу снабжения своих войск. Оно выделило для наступления на Ейск 5-ю кавалерийскую румынскую дивизию и немецкий полк СС. По разработанному штабом флотилии плану вокруг Ейской военно-морской базы (командир контр-адмирал С. Ф. Белоусов, военком батальонный комиссар В. П. Королев, начальник штаба капитан 2 ранга Ф. Ф. Павлов) были оборудованы два оборонительных рубежа. Их позиции заняли 144-й и 305-й батальоны морской пехоты. Три батареи береговой обороны 152-, 122- и 76-мм калибра 40-го артиллерийского дивизиона и семь 45-мм орудий, дополнительно установленных на внутреннем рубеже, должны были обеспечить боевую устойчивость обороны Ейска. 5 августа, когда вражеские части перешли в наступление на Ейск, Военный совет Северо-Кавказского фронта приказал в связи с отводом Приморской группы войск к р. Кубань эвакуировать военно-морские базы Ейск и Приморско-Ахтарскую (главная база флотилии), взорвав и заминировав все военные объекты и портовые сооружения. Сухопутные и другие части Азовской флотилии должны были отойти в Темрюк "для организации обороны фланга фронта и таманского берега"{57}.

В этот день 40-й подвижной артиллерийский дивизион под прикрытием двух рот морской пехоты начал отход на Темрюк. Таким образом, на оборонительных рубежах Ейска осталось совсем мало стрелковых войск, и они лишились огневой поддержки береговых батарей. Тем не менее, благодаря беспредельной отваге моряков и эффективной поддержке корабельной артиллерии, 144-му батальону морской пехоты и оставшейся роте 305-го батальона удалось в течение нескольких дней сдерживать натиск многократно превосходившего противника. 9 августа, прикрывая уход из Ейска основных сил военно-морской базы, морские пехотинцы после сильной артиллерийской подготовки, осуществленной канлодками, стремительно атаковали неприятельские части и вынудили их поспешно отступить с занимаемых позиций. Приморско-Ахтарскую Азовская флотилия удерживала до прихода сюда всех сил из Ейска. 10 августа она эвакуировала морским путем свою главную базу, предварительно взорвав, как и в Ейске, все военные объекты и заградив проход в порт. Корабли и суда доставили в Темрюк более 4 тыс. воинов, 30 орудий береговой обороны и другую технику, а также 1670 тонн разных грузов{58}.

В этот день Ставка Верховного Главнокомандования в связи с переброской войск 47-й армии с Таманского полуострова на прикрытие Новороссийска возложила оборону Таманского полуострова на береговые части Черноморского флота{59}. 11 августа Военный совет Черноморского флота приказал командующему Азовской военной флотилией "принять от 47-й армии сухопутную оборону Таманского полуострова и немедленно занять оборонительные рубежи частями морской пехоты и артиллерийскими средствами Азовской военной флотилии, Керченской и Новороссийской баз, имея основную задачу не допустить высадку десанта противника на Таманский полуостров, упорно оборонять заданные рубежи. Поставить перед частями задачу - умереть, уничтожая противника, но не отходить назад без приказа"{60}. При этом подчеркивалась необходимость не допустить окружения частей, оборонявших Таманский полуостров, и своевременно отвести их на Новороссийский обвод. Командование Азовской флотилии возложило противодесантную оборону побережья Таманского полуострова от Анапы до Благовещенской на части Новороссийской базы, от станицы Запорожская до Пересыпи (включая косу Чушка) - на Керченскую военно-морскую базу и от Пересыпи до Курчанского лимана - на Темрюкскую военно-морскую базу{61}. Одновременно оно решило всеми частями морской пехоты и береговой артиллерии флотилии и силами Керченской и Новороссийской военно-морских баз содействовать войскам 47-й армии в обороне новороссийского, таманского и темрюкского участков фронта. Для обеспечения надежного управления силами флота командный пункт и штаб Азовской военной флотилии переместились из Темрюка в Су-Псех. Отсюда организовывались боевые действия флотских частей на этих трех направлениях. После эвакуации Азова, Ейска и Приморско-Ахтарекой морскому командованию удалось сосредоточить для обороны Темрюка 2 батальона морской пехоты, 2 пулеметные роты, 52 орудия береговой, полевой и зенитной артиллерии, 4 морские и 2 речные канлодки, монитор и сторожевые катера. Было решено оборонять Темрюк на рубеже Курчанский лиман, хутор Коржевский, Красный Октябрь и Калабатка, станица Варениковская и подготовить второй рубеж обороны от Курчанского лимана через высоту 122.4 до р. Кубань. Против 144-го и 305-го батальонов морской пехоты, занявших исходные позиции на передовом рубеже обороны, гитлеровское командование направило 5-ю румынскую кавалерийскую дивизию. 16 августа противнику удалось захватить молочно-товарную ферму, расположенную на господствующей высоте. Целые сутки шли упорные бои за эту важную позицию. Одну из контратак, закончившуюся овладением фермой, моряки провели под командованием военкома сектора береговой обороны Темрюкской базы полкового комиссара А. А. Ефимова, который особо отличился в бою: в рукопашной схватке он уничтожил четырех вражеских солдат и захватил два пулемета{62}. В течение последующих нескольких дней противник подтягивал к фронту новые силы пехоты, кавалерии и артиллерии, готовясь к решительной атаке Темрюка.

На Майкопском направлении

Как под Ростовом, так и между Доном и Кубанью немецко-фашистским войскам не удалось окружить армии Северо-Кавказского фронта. Тогда гитлеровекое командование принимает решение окружить наши войска южнее Кубани. С этой целью оно меняет направление главного удара и направляет 1-ю танковую армию через Армавир на Майкоп, ставя ей задачу прорваться к Туапсе.

Положение войск Приморской группы, оборонявшихся на майкопском направлении, продолжало оставаться тяжелым. Между войсками Донской и Приморской групп образовался большой разрыв, в результате чего правое крыло Приморской группы вновь оказалось открытым. Против ослабленных частей и соединений 12-й армии и 1-го отдельного стрелкового корпуса противник сосредоточил 16-ю моторизованную дивизию, моторизованную дивизию СС "Викинг" и 13-ю танковую дивизию 3-го танкового корпуса. Общее превосходство он имел: по пехоте - в 4 раза, в танках - абсолютное, в артиллерии и минометах - десятикратное. 6 августа после авиационного удара противник с боем овладел Армавиром и продолжал наступление на Майкоп. Стремясь прорваться к Майкопскому нефтяному району и выйти к Черноморскому побережью в районе Туапсе, враг бросил на это направление шесть дивизий 1-й танковой армии. Наступление его поддерживалось авиацией. В течение четырех дней - с 8 по 12 августа - шли сильные бои на рубежах рек Кубань, Лаба, Белая. Особенно ожесточенными они были в районах Курганной, Гиагинской, Келер-меской, Белореченской, Майкопа, Гитлеровцы все еще имели численное превосходство в танках, артиллерии и авиации. К исходу дня 9 августа подвижные части противника ворвались в Майкоп.

В районе Майкопа фашистское командование предполагало захватить большие запасы горючего и нефти. Следом за 1-й танковой армией двигались немецкие специалисты, так называемая "бригада минеральных масел". Однако горючего в Майкопском нефтяном районе враг не получил. Запасы нефти, бензина и керосина были заблаговременно вывезены, буровые скважины забиты, а оборудование частично эвакуировано, частично зарыто в землю.

Захватив район Майкопа и Белореченской, противник предпринял яростные атаки на туапсинском направлении, пытаясь прорваться к побережью Черного моря. В этой обстановке Ставка Верховного Главнокомандования 10 августа приказала командующему Северо-Кавказским фронтом: "В связи с создавшейся обстановкой самым основным и опасным для Северо-Кавказского фронта и Черноморского побережья в данный момент является направление от Майкопа на Туапсе. Выходом противника в район Туапсе 47 армия и все войска фронта, находящиеся в районе Краснодара, окажутся отрезанными и попадут в плен.Ставка Верховного Главнокомандования категорически приказывает: Немедленно перебросить 32 гвардейскую стрелковую дивизию и занять ею вместе с 236 стрелковой дивизией - в три, четыре линии по глубине дорогу от Майкопа на Туапсе и ни в коем случае, под Вашу личную ответственность, не пропустить противника к Туапсе. 77 стрелковую дивизию снять с Тамани и немедленно использовать для усиления обороны Новороссийска, возложив оборону Таманского полуострова на береговые части Черноморского флота"{63}.

В соответствии с этими указаниями командующий Северо-Кавказским фронтом провел ряд мероприятий по прикрытию туапсинского направления. 17-й кавалерийский корпус был сосредоточен за р. Кубань юго-восточнее Краснодара. Соединения 12-й армии, приняв в свой состав часть сил 18-й армии, заняли оборону на левом берегу р. Лаба. 32-я гвардейская стрелковая дивизия при помощи кораблей Черноморского флота была переброшена в район севернее Туапсе и заняла оборону, прикрыв Туапсинское шоссе. Между тем противник упорно рвался к Туапсе. Войска его наступали двумя группами: силами 16-й моторизованной и 101-й легкопехотной дивизий на Апшеронский, Нефтегорск и силами 13-й танковой дивизии, моторизованной дивизии СС "Викинг" и 97-й легкопехотной дивизии на Кабардинскую, Хадыженскую, пытаясь окружить войска 18-й армии. 12 августа противник захватил Белореченскую. Здесь вели тяжелые бои части 383-й стрелковой дивизии 18-й армии. Ценой больших потерь противник форсировал Лабу восточнее Белореченской на участке 12-й кавалерийской дивизии 17-го кавалерийского корпуса и зашел в тыл 695-му полку. Ведя упорные уличные бои с превосходящими силами противника, полк отошел на южную окраину Белореченской. Будучи обойденными противником, части дивизии упорно оборонялись в окружении и затем, прорвав кольцо, вышли на рубеж Кушино, Маратуки, Котловина, Гунайка. То что немецко-фашистским войскам удалось захватить Белореченскую и прорваться в районе Хадыженской, вина во многом лежала на командовании 17-го кавалерийского корпуса и 18-й армии. По этому поводу Военный совет Северо-Кавказского фронта отмечал в своем постановлении:

"1. Прорыв противника в районе Хадыженской произошел исключительно по вине командования 17 кавалерийского корпуса генерал-майора Кириченко и комиссара 17 кавалерийского корпуса полкового комиссара Очкина, так как прикрытие направления Белореченская, Хадыженская было возложено на командира 17 кавалерийского корпуса. 2. В течение 12 - 16.8.42 г. командование 17 кавалерийского корпуса не выполнило ряд задач: а) допустило прорыв противника на участке Ханское, Великое; б) не уничтожило противника в районе Гурийское, Кабардинская, несмотря на полученные указания дважды; в) на протяжении двух дней 17 кавалерийский корпус топтался на месте и не вел решительных действий по уничтожению противника в районе Тверская, Хадыженская; г) командование корпуса неоднократно меняло место расположения своего штаба без разрешения штаба фронта, отрываясь от войск до 50 км, что приводило к потере управления войсками и связи со штабом фронта. 3. Командование 18 армии генерал-майор Камков, член Военного совета бригадный комиссар Кузьмин не приняли решительных мер по усилению обороны Хадыженской и в течение двух дней не нанесли решительного удара по противнику, занявшему Хадыженскую"{64}

Следует сказать, что командование 17-го кавалерийского корпуса сделало правильные выводы из этих справедливых упреков и в последующих боях на туапсинском направлении сумело организовать стойкую, непреодолимую оборону и нанести большой урон врагу. Когда в последующие дни противник неоднократно пытался перейти в наступление частями 17-й армии из района Краснодара в направлении Горячий Ключ, Туапсе, все его попытки прорвать оборону наших войск в предгорьях западной части Главного Кавказского хребта на туапсинском направлении успеха не имели. Особенно отличились в этих боях войска 17-го Кубанского казачьего кавалерийского корпуса, прикрывавшие Туапсинское шоссе, и 30-й Иркутской дивизии под командованием полковника Б. Н. Аршинцева, которые действовали в районе Горячего Ключа. За боевое отличие в боях на Северном Кавказе 17-му Кубанскому казачьему кавалерийскому корпусу и входившим в его состав кавалерийским дивизиям было присвоено звание гвардейских. Корпус получил наименование 4-й гвардейский Кубанский казачий кавалерийский корпус. Сопротивление советских войск с каждым днем нарастало. Нашим войскам хорошо помогали партизаны. Действуя в тылу врага, народные мстители наносили фашистам большой урон.

Так, в августе два отряда Нефтегорского куста партизанских отрядов уничтожили 75 солдат, 10 офицеров противника и одного генерала, который "хвалился, что он вызовет 300 самолетов и разбомбит весь лес вместе с партизанами"{65}. Отважно сражались с фашистами партизаны отряда Северского района. Они смело нападали на вражеские гарнизоны, рвали между ними телефонную связь, а в ночь на 9 сентября 1942 г. взорвали два моста на дороге Северская - Смоленская, нарушив этим движение немецко-фашистских войск{66}.

Гитлеровское командование вынуждено было снимать часть сил с фронта, чтобы охранять свои тылы и вести борьбу с партизанами. Возросшая организованность наших войск, их мужество и стойкость, активная поддержка местного населения и борьба в тылу врага вынудили немецко-фашистские войска прекратить наступление на туапсинском направлении. Решить основную задачу окружить советские войска южнее Кубани, овладеть Туапсе и выйти в этом районе к Черному морю - противник не смог.

Говоря об итогах первого оборонительного этапа битвы за Кавказ, следует отметить, что боевые действия на Северном Кавказе в период с 25 июля до 17 августа 1942 г. проходили в невыгодных для нас условиях. Немецко-фашистские войска имели большое количественное превосходство в танках, авиации и артиллерии. Этот огромный перевес врага в силах и является главной причиной, позволившей немецко-фашистским захватчикам вынудить наши войска к отходу от Дона до предгорий западной части Главного Кавказского хребта. В распоряжении командующего Северо-Кавказским фронтом не было достаточных резервов, за счет которых можно было бы усиливать войска переднего края на наиболее опасных участках. Не следует забывать и того факта, что войска Южного фронта до этого вели тяжелые оборонительные бои и сильно устали. А это в свою очередь отрицательно повлияло на войска Северо-Кавказского фронта после слияния этих двух фронтов. Отсюда следует сделать вывод, что отходящие войска целесообразно выводить для приведения в порядок и только после этого включать в состав действующих войск, а оборонительные рубежи в тылу желательно занимать свежими войсками. В войсках фронта отсутствовали крупные подвижные соединения, в то время как у противника танковые и моторизованные войска составляли больше 40 процентов. Это позволяло врагу довольно часто упреждать наши войска при занятии рубежей обороны. Действию подвижных соединений противника содействовала почти везде доступная равнинная местность. Так, когда Военный совет фронта поставил задачу остановить противника на рубеже Сальск, Ср. Егорлык, Кущевская, задача не была выполнена. Противник небольшими группами танков прорывался на фланги и в тылы наших войск и упреждал их в занятии намеченных для обороны рубежей. На действиях наших войск отрицательно сказывалась крайняя малочисленность авиации. На всем протяжении оборонительных боев первого этапа враг господствовал в воздухе, причиняя большой ущерб нашим войскам, особенно на открытой местности.

Серьезным недостатком в действиях наших войск следует считать слабое управление войсками со стороны командований и штабов некоторых армий и дивизий. Слабо управляемые части, не имея твердого руководства, часто отходили разрозненными группами, порой совсем не оказывая сопротивления врагу. Отрицательно повлияло на деятельность наших войск отсутствие надежных оборонительных рубежей. Ранее подготовленный силами Северо-Кавказского военного округа оборонительный рубеж по южному берегу Дона не поддерживался в сохранности и к моменту занятия его нашими войсками пришел в негодность. Оборонительные рубежи по берегам рек Сал, Маныч, Кагальник, Куго-Ея, Кубань и Краснодарский оборонительный район к началу боев не были закончены. Успешному действию наших войск мешала слабая работа тыла. Войска постоянно испытывали острый недостаток в боеприпасах, горючем, продовольствии. Все эти причины не позволили выполнить директиву Ставки Верховного Главнокомандования о восстановлении положения на Дону. Не были выполнены и другие задачи, поставленные войскам Военным советом Северо-Кавказского фронта.

И все же, несмотря на значительное количественное превосходство противника в силах и средствах, на ошибки нашего командования, благодаря упорству и мужеству советских воинов враг в боях между Доном и предгорьями западной части Главного Кавказского хребта не сумел выполнить своей основной задачи по окружению советских войск и не смог прорваться к Туапсе. Временно уступая врагу территорию, наши войска в ожесточенных боях изматывали противника, истребляли его живую силу и технику. По данным штаба группы армий "А", потери гитлеровцев за этот период составили около 54 тыс. солдат и офицеров. Мужественно сражались наши летчики. Несмотря на то, что противник имел подавляющее численное превосходство в воздухе, отважные советские соколы проникали на вражескую территорию и наносили противнику чувствительные потери. В период боев за переправы через Дон и отхода наших войск в предгорья Кавказа авиация 4-й и 5-й воздушных армий произвела более 9700 боевых самолето-вылетов, сбросила на войска противника .около 740 тоны бомб, более 7200 реактивных снарядов, израсходовала до 147 тыс. пушечных снарядов и свыше 1 939 тыс. патронов{67}

В крайне сложных условиях наземной и воздушной обстановки она вела неравную борьбу с немецко-фашистской авиацией. Систематическими ударами по войскам противника на переправах, по колоннам мото-механизированых войск в движении и в районах сосредоточения задерживала наступление противника, наносила ему значительные потери в технике, живой силе и тем самым создавала более благоприятные условия при отходе наших войск и организации обороны в предгорьях Кавказа. Конечно, и наша авиация несла серьезные потери. Так, к середине августа в 5-й воздушной армии вместо 135 самолетов осталось всего 102. Но сосредоточение основных сил авиации на ограниченных участках позволяло достигать высоких результатов.

Большую помощь войскам Южного и Северо-Кавказского фронтов в оборонительном сражении между Доном и Кубанью оказали Черноморский флот и Азовская флотилия. Во время боев на рубеже Дона 3 бомбардировочных и штурмовых авиаполка Черноморского флота и группировка сил Азовской флотилии в составе отдельного Донского отряда кораблей (3 речные канонерские лодки, монитор, 7 бронекатеров и 15 сторожевых катеров), 40-го подвижного артиллерийского дивизиона, бронепоезда "За Родину" и двух рот морской пехоты{68} поддерживали артиллерийским огнем и с воздуха наши войска в обороне Азова, препятствовали врагу форсировать Дон и обеспечивали переправу через реку частей 56, 9, 24 и 37-й армий. Азовские моряки организовали в ряде пунктов по нижнему и среднему течению Дона переправы, мобилизовав для этой цели сотни мелких судов и лодок. На участке Азов, Ростов они обеспечили переправу двух артиллерийских полков, 16-й стрелковой бригады, 30-й стрелковой дивизии и частей 158-го укрепленного района со всем вооружением{69}. В течение последующих трех недель моряки упорно обороняли восточное побережье Азовского моря от устья Дона до Темрюка, что позволило советскому командованию снять с побережья сухопутные войска и направить их на решающие участки борьбы на Северном Кавказе. К 17 августа моряки, продолжая удерживать в своих руках г. Темрюк, нанесли врагу ощутимые потери: уничтожили до 2 полков и 3 отдельных батальонов пехоты и кавалерии, 35 автомашин и 80 повозок с различными грузами, подбили 4 танкетки, подавили 6 минометных батарей, рассеяли и частично уничтожили 2 эскадрона кавалерии и до полка пехоты{70}.Одновременно корабли флота наносили удары по скоплениям десантных средств противника в порту Мариуполь и в Казантипском заливе. Береговая артиллерия Керченской военно-морской базы обстреливала вражеские войска и укрепления на восточном побережье Керченского пролива. Эти действия вынуждали гитлеровцев откладывать высадку десанта на Таманский полуостров. На туапсинском направлении корабли эскадры Черноморского флота обеспечили быструю перегруппировку войск, когда потребовалось срочно прикрыть дорогу Майкоп - Туапсе.

В срыве планов гитлеровского командования большое значение имели мероприятия Ставки Верховного Главнокомандования. Ставка своевременно вскрывала замыслы врага и точно определяла направления его возможных ударов. Это позволило нашим войскам избежать окружения, отойти к предгорьям Главного Кавказского хребта и остановить противника. По указанию Центрального Комитета партии и Верховного Главнокомандования в войсках и среди населения была проведена большая политическая и организационная работа. Это сыграло исключительную роль в укреплении обороноспособности наших войск, еще больше подняло их политико-моральное состояние. Под руководством Центрального Комитета партии развернулась всенародная борьба с врагом во временно оккупированных им районах. Мероприятия партии и правительства по мобилизации внутренних ресурсов Закавказья на нужды обороны способствовали организации бесперебойной работы промышленных предприятий по обеспечению войск всем необходимым.

Отходя с боями к западной части Главного Кавказского хребта, войска Северо-Кавказского фронта привлекли на себя все силы группы армий "А" противника, наступавшей на кавказском направлении. Это позволило войскам Закавказского фронта своевременно занять оборону по рекам Терек и Баксан, на перевалах Главного Кавказского хребта и прикрыть Закавказье с севера.

Глава 2.

В предгорьях главного Кавказского хребта

(Схемы 6, 8, 9, 11)

Обстановка на юге советско-германского фронта к августу 1942 г.

Положение на советско-германском фронте в августе - сентябре 1942 г. было тяжелым и во многом зависело от боевых действий на юге. Располагая большим численным превосходством в силах, немецко-фашистские войска упорно рвались к Волге. Шла легендарная Сталинградская битва.

К событиям на советско-германском фронте, и главным образом на его южном крыле, было приковано внимание всего мира. От исхода этих событий во многом зависела позиция по отношению к Советскому Союзу союзников Германии - особенно Японии, а также Турции. В связи с немецким наступлением на юге между послом Германии в Турции фон Папеном и турецкими политическими деятелями шли усиленные переговоры. В Турции активизировалась антисоветская пропаганда. В августе 1942 г. премьер-министр турецкого правительства Сараджоглу в беседе с германским послом заявил, что "как турок он страстно желает уничтожения России... Русская проблема может быть решена Германией, только если будет убита по меньшей мере половина всех живущих в России русских..."{71}. Турецкие реакционеры усиленно готовились к военному нападению на Советский Союз. Летом 1942 г. турецкий генеральный штаб считал "вступление Турции в войну почти неизбежным. Оно может произойти и произойдет в тот момент, когда турецкая армия будет располагать достаточным количеством вооружения. Турецкое наступление пошло бы через Иранское плоскогорье, по направлению к Баку"{72}.

Далеко не все спокойно было и в другой соседней стране - Иране. В связи с успешным продвижением немецко-фашистских войск на юге антисоветская профашистская деятельность в Иране особенно оживилась. По случаю занятия немцами городов Северного Кавказа многие профашистски настроенные элементы вывешивали национальные флаги. Среди населения распространялись слухи о разгроме Красной Армии на Северном Кавказе и о неизбежном вступлении в ближайшие дни немецких войск в Иран. В двадцатых числах августа в Тавризе и других городах были распространены немецкие листовки на русском языке провокационного характера. В тот период в Иране всячески саботировались все мероприятия, проводимые советскими войсками и военными организациями в соответствии с союзным договором. В то же время правительство Ирана стремилось к более тесному сближению с США. Во время посещения Тегерана представителя правительства США Уилки в сентябре 1942 г. в беседе с ним премьер-министр Ирана Ковамос Салтане ставил вопрос о возможности замены советских и английских войск в Иране американскими. Кроме того, правительство Ирана предполагало пригласить американских инструкторов в свою армию. Летом 1942 г. обострилась обстановка на Дальнем Востоке. Япония открыто готовилась вступить в войну против СССР.

Всю опасность положения Советского Союза прекрасно понимали наши союзники - США и Англия. Понимали они и то, какая угроза в конечном счете была и для самих США и Англии. Видный государственный деятель США Стеттениус после войны писал: "Американский народ должен помнить, что он находился на краю гибели в 1942 году. Если бы Советский Союз не удержал линию фронта, немцы сумели бы захватить Великобританию. Они бы также захватили Африку, а затем смогли бы создать плацдармы в Латинской Америке"{73}. О том, что правители Англии и США представляли всю тяжесть положения Советского Союза в 1942 г., свидетельствуют высказывания глав правительств этих государств. Так, Черчилль писал Рузвельту и Эттли: "Я лично считаю, что существуют равные шансы и на то, что они (Советский Союз. - Авт.) выдержат, но начальник имперского генерального штаба не уверен в этом"{74}. Еще более определенно выразился Рузвельт, провожая в Москву своего представителя Уэнделла Уилки. Английский историк-журналист Александр Верт так описывает свою беседу в сентябре 1942 г. с Уилки: "Могу вам сообщить, говорил Уилки, что, когда пять недель назад я уезжал из Вашингтона, президент мне сказал: "...может случиться так, что вы попадете в Каир как раз в момент его падения, а в России вы тоже можете оказаться в момент ее крушения"{75}.

Казалось бы, учитывая подобную опасность для своего союзника, США и Англия должны были немедленно оказать ему помощь. Однако правительства этих стран не спешили выполнить свои союзнические обязательства по созданию второго фронта. В августе 1942 г., т. е. в самый напряженный период боев на юге советско-германского фронта, в Москву прилетел Черчилль. Нерадостное для нас сообщение вез он с собой. Вспоминая эту поездку, Черчилль писал в своих мемуарах: "Я размышлял о моей миссии в это угрюмое, зловещее большевистское государство, которое я когда-то так настойчиво пытался задушить при его рождении и которое вплоть до появления Гитлера я считал смертельным врагом цивилизованной свободы. Что должен был я сказать им теперь? Генерал Уэйвелл, у которого были литературные способности, суммировал все это в стихотворении, которое он показал мне накануне вечером. В нем было несколько четверостиший, и последняя строка каждого из них звучала: "Не будет второго фронта в 1942 году". Это было все равно что везти большой кусок льда на Северный полюс".{76} Этим "куском льда" был явный саботаж выполнения Англией союзнических обязательств. 12 августа во время переговоров Черчилль при поддержке представителя США Гарримана официально уведомил Советское правительство, что второй фронт в 1942 г. создан не будет. В ответ на это Сталин вручил Черчиллю памятную записку. "В результате обмена мнений в Москве, имевшего место 12 августа с.г., я установил, что Премьер-министр Великобритании г. Черчилль считает невозможной организацию второго фронта в Европе в 1942 году. ...Известно также, что организация второго фронта в Европе имела своей целью отвлечение немецких сил с восточного фронта на Запад, создание на Западе серьезной базы сопротивления немецко-фашистским силам и облегчение таким образом положения советских войск на советско-германском фронте в 1942 году. ...Легко понять, что отказ Правительства Великобритании от создания второго фронта в 1942 году в Европе наносит моральный удар всей советской общественности, рассчитывающей на создание второго фронта, осложняет положение Красной Армии на фронте и наносит ущерб планам Советского Командования. Я уже не говорю о том, что затруднения для Красной Армии, создающиеся в результате отказа от создания второго фронта в 1942 году, несомненно, должны будут ухудшить военное положение Англии и всех остальных союзников. Мне и моим коллегам кажется, что 1942 год представляет наиболее благоприятные условия для создания второго фронта в Европе, так как почти все силы немецких войск, и притом лучшие силы, отвлечены на восточный фронт, а в Европе оставлено незначительное количество сил, и притом худших сил. ...Мы считаем поэтому, что именно в 1942 году возможно и следует создать второй фронт в Европе"{77}.

Эти законные претензии Советского правительства и в дальнейшем продолжали игнорироваться Англией и США. Напрасны попытки некоторых буржуазных военных историков приукрасить отношения правительств Англии и США к событиям на советско-германском фронте летом 1942 г. Английский военный историк Дж. Фуллер пишет: "Тем не менее осенью 1942 г. экономическое положение России было отчаянным, и, если бы не постоянный приток англо-американских материалов через Архангельск, сомнительно, чтобы русские могли воспользоваться тем нелепым положением, в которое Гитлер поставил свои армии"{78}. Фуллер явно противоречит истине. В самый трудный для советских войск период Сталинградской битвы правительства США и Англии договорились между собой о временном прекращении поставок. Об этом свидетельствует переписка Сталина с Черчиллем и Рузвельтом. Больше того, воспользовавшись огромными трудностями, которые испытывал Советский Союз летом 1942 г., Черчилль требовал согласия СССР на ввод английских войск на Кавказ. Он настоятельно предлагал концентрировать силы Советской Армии у Сталинграда, а оборону Кавказа предоставить британским войскам. Правительства США и Англии подготовили план "Вельвет", согласно которому они надеялись ввести свои войска в советское Закавказье. Излагая этот план Рузвельту, Черчилль писал, что эти военно-воздушные силы "...будут представлять собой однородные союзные силы, находящиеся под непосредственным командованием английского офицера, который будет располагать правом обращаться к своему правительству"{79}. Правящие круги США также старались не упустить удобного момента для вторжения на Кавказ. Однако в такой "помощи" Советский Союз не нуждался. И очень скоро правящим кругам США и Англии пришлось убедиться в том, что они не получат согласия от Советского правительства на проведение операции "Вельвет" - фактической оккупации Кавказа. Несмотря на решительную позицию Советского Союза, правительства США и Англии не теряли надежды ввести свои войска на Кавказ. 28 сентября в памятной записке комитету начальников штабов Черчилль считал этот вопрос решенным и лишь ждал момента для проведения операции "Вельвет". Черчилля беспокоило лишь одно обстоятельство: "...как поступить с 10-й армией (эта английская армия предназначалась для вторжения на Кавказ. Ред.), если германское наступление на Россию в 1942 году определенно потерпит провал"{80}. Эту решимость Черчилля поддержал Рузвельт, который 5 октября в ответной телеграмме сообщил Черчиллю: "Я глубоко убежден, что нам следует взять на себя ТВЕРДОЕ (курсив наш.- Авт.) обязательство предоставить военно-воздушные силы для Кавказа и что эта операция не должна зависеть от каких бы то ни было других"{81}. В этой же телеграмме Рузвельт проливает свет на позицию США в вопросе о военных поставках Советскому Союзу. "...Я решительным образом считаю, - пишет он, - что мы не должны сообщать Сталину, что этот конвой не отправится". Так в самый напряженный период боев на советско-германском фронте за спиной Советского правительства происходили хитроумные комбинации наших союзников, заинтересованных скорее в ослаблении СССР, чем в оказании ему настоящей помощи. Советскому правительству стало ясно, что в 1942 г. помощи от своих союзников ожидать нечего. Советским Вооруженным Силам предстояло и дальше один на один сражаться с немецко-фашистскими захватчиками.

Мероприятия советского командования по усилению обороны Кавказа

В связи с осложнением обстановки на южном крыле советско-германского фронта Ставка Верховного Главнокомандования потребовала от войск, сражавшихся на юге, упорно защищать каждую позицию, каждый метр советской земли и отстаивать его до последней капли крови.

В этот период перед командирами, политорганами и парторганизациями встали задачи прежде всего довести до сознания советских воинов всю опасность положения, создавшегося на фронте, и добиться ясного понимания ими своей высокой ответственности за судьбу Кавказа и всей Родины. Всю работу политорганы подчинили тому, чтобы довести до каждого солдата и офицера указания ЦК Коммунистической партии, требование Ставки Верховного Главнокомандования "Ни шагу назад!". 6 тыс. агитаторов и пропагандистов, находясь в подразделениях, вели большую работу по разъяснению политического, экономического и стратегического значения Кавказа. Бойцам и командирам внушалось, что от их упорства в бою, знания своего дела, от строжайшей воинской дисциплины зависит судьба Кавказа, судьба Отчизны. 14 сентября 1942 г. газета "Герой Родины" опубликовала письмо бойцов и командиров одного из полков ко всем бойцам и командирам, защитникам Кавказа. В нем, в частности, говорилось: "...Подлый враг подошел к советской жемчужине - Кавказу. Враг бросил сюда не только свою собственную военную машину, но также силы и резервы своих вассальных "союзников". Фашистские разбойники стремятся захватить грозненскую и бакинскую нефть, чтобы пополнить свои иссякшие запасы и осуществить свои дальнейшие разбойничьи планы. Враг спешит, напрягает все свои силы, чтобы до зимы покончить с Кавказом. Не видать гитлеровским мерзавцам Советского Кавказа никогда. Мы умрем, но не отступим дальше ни на шаг!". В то тяжелое время в сердцах наших воинов пробудилась еще большая ответственность за судьбу Родины. В эти грозные дни многие солдаты и офицеры обращались в партийные организации с просьбой принять их в ряды Коммунистической партии и ленинского комсомола. За период напряженных августовских боев партийные и комсомольские организации Северо-Кавказского и Закавказского фронтов выросли на 30 - 40 процентов. К концу сентября в войсках Закавказского фронта в ряды членов и кандидатов партии было принято 13 756 человек, а комсомольские организации в сентябре приняли в свои ряды 9702 молодых воина{82}.

Командиры, политорганы и партийные организации широко и умело использовали в своей работе патриотический подъем всех народов Кавказа. В войска приходили письма от трудящихся Грузии, Армении, Азербайджана и других республик и областей. В них выражалась горячая любовь народа к защитникам Родины, вера в несокрушимую мощь Красной Армии, готовность всеми силами помочь ей остановить и уничтожить заклятого врага. В газете "Герой Родины" было опубликовано обращение старейших представителей кабардино-балкарского и чечено-ингушского народов ко всем народам Кавказа. В нем говорилось: "Братья кавказцы, кабардинцы и балкарцы, чеченцы и ингуши, черкесы и адыгейцы, карачаевцы и калмыки, осетины и трудящиеся многонационального Дагестана! К вам обращаемся мы, старейшие представители кабардино-балкарского и чечено-ингушского народов, своими глазами видевшие ужасы, которые несет коварный Гитлер в наши родные горы. Мы спрашиваем вас, можем ли мы допустить, чтобы немецкие разбойники грабили селения, убивали стариков и детей, насиловали наших женщин, поработили наши свободолюбивые народы? Как горные реки не потекут вспять, как прекрасное солнце не перестанет светить над нашей землей, так и черные тучи фашизма никогда не покроют наши Кавказские горы. Не бывать собаке Гитлеру хозяином над нашим Кавказом, над нашей Советской страной. Слушайте нас, своих стариков, свободолюбивые горцы. Поднимайтесь все, как один, мужчины и женщины, старики и дети! Берите любое оружие, бейте, уничтожайте черных свиней Гитлера, которые не знают, что такое человеческая совесть. Храбрые джигиты Кавказа! На гитлеровских бандитах кровь наших людей. Кровью отомстим им за эту кровь!...Мы, народы Северного Кавказа, знаем, что наша сила в неразрывной дружбе между собой и братской помощи нам со стороны великого русского народа. Так поднимемся же все, как один, без различия возраста и национальности, на священную войну с гитлеровскими убийцами и насильниками. Добудем желанную победу в смертельной схватке с ненавистным врагом"{83}.

Огромная работа проводилась среди населения Северного Кавказа и Закавказья. Во многих городах проходили митинги под лозунгом: "Все для фронта, все для победы!". Животворный советский патриотизм, горячая любовь к своей социалистической Родине и беззаветная преданность делу великой Коммунистической партии были ярко выражены на антифашистском митинге народов Северного Кавказа, созванном по инициативе Центрального Комитета партии 13 августа 1942 г. в г. Орджоникидзе у братской могилы солдат революции. На митинге присутствовало более 3 тыс. человек, представлявших народы Дона, Кубани, Ставрополья, Кабардино-Балкарии, Северной Осетии, Чечено-Ингушетии и Дагестана. Участники антифашистского митинга, выразившие волю народов Северного Кавказа, поклялись отдать все свои силы на разгром коварного врага. В обращении "Ко всем народам Северного Кавказа" говорилось словами Косты Хетагурова, что "лучше умереть народом свободным, чем кровавым потом рабами деспоту служить...". На митинге молодежи в Грозном принимали участие представители молодежи Дона, Кубани, Осетии, Кабардино-Балкарии, Чечено-Ингушетии и Дагестана. В своем обращении участники митинга от имени молодежи Северного Кавказа дали клятву остановить врага и очистить Кавказ от гитлеровских оккупантов. 26 августа в Тбилиси состоялся антифашистский митинг представителей народов Закавказья. Выступившие на нем академики Орбели и Бериташвили, писатель Киходзе, народная артистка СССР Айкунаш Даниелян, Герой Советского Союза Гахокидзе, бакинский рабочий Харитонов и другие призвали все народы Закавказья подняться на беспощадную борьбу против фашистских захватчиков. Кровное единство тыла и фронта, невиданный патриотизм советских людей поднимали моральный дух воинов, вселяли уверенность в победе над врагом, повышали стойкость и боеспособность наших войск. Воспитывая личный состав в духе стойкости и бесстрашия, командиры, политорганы и партийные организации проводили огромную работу по пропаганде среди личного состава боевого опыта, по изучению методов и приемов борьбы с техникой и живой силой врага. В частях организовывались встречи бывалых воинов с молодыми солдатами. Политуправление Закавказского фронта и политотделы армий издавали листовки, памятки и брошюры. На страницах фронтовой, армейской и дивизионной печати ежедневно рассказывалось о действиях истребителей вражеских танков, снайперов, саперов, артиллеристов и других воинов.

Учитывая особенности горного театра военных действий, в каждом полку были созданы отряды для выполнения заданий в тылу врага. Они состояли на две трети из коммунистов и комсомольцев. Руководили этими отрядами лучшие командиры и политработники, проявившие в боях храбрость и отвагу, имевшие опыт управления мелкими группами в горных условиях. Огромная политическая и организационная работа, проделанная по указанию Центрального Комитета партии Военным советом фронта (член Военного совета генерал-майор П. И. Ефимов), политотделами армий и дивизий, партийными организациями частей, сыграла большую роль в укреплении обороноспособности наших войск, защищавших Кавказ.

К началу боевых действий на Северном Кавказе оборона Закавказья с севера почти полностью отсутствовала. Лишь 44-я армия вела оборонительные работы на рубеже р. Сулак и оборудовала в инженерном отношении Дербентский обвод и Бакинский оборонительный район. В связи с осложнением обстановки на южном крыле советско-германского фронта и стремлением противника вторгнуться в пределы Кавказа Ставка Верховного Главнокомандования 7 июня 1942 г. в целях прочного прикрытия Закавказья с севера приказала:

"1. Включить в состав войск Закавказского фронта, полностью со всеми частями обслуживания, управление 44-й армии, исключив его из состава войск Северо-Кавказского фронта.

2. Включить в состав 44-й армии 414, 223, 416-ю стрелковые дивизии, две стрелковые бригады, передислоцировав 416-ю стрелковую дивизию из района Уджар в район Леваши, Гуниб, Ботлих. 3. Возложить на 44-ю армию прочное прикрытие подступов к Баку с севера, Гудермес - с ростовского направления.

4. Для прикрытия основных маршрутов через Главный Кавказский хребет:

а) предусмотреть оборону Военно-Грузинской дороги силами 392-й стрелковой дивизии, соответственно изменив ее дислокацию;

б) подготовить для обороны Военно-Осетинскую дорогу и в случае необходимости быть готовым оборонять ее силами 389-й стрелковой дивизии;

в) предусмотреть оборону дороги Зугдиди - Баксан через Сванетию и Военно-Сухумской дороги через Клухорский перевал, имея в виду прикрыть их силами 63-й кавалерийской дивизии и Сухумским пехотным училищем;

г) отрекогносцировать все остальные проходы через Главный Кавказский хребет и иметь в готовности силы на случай их прикрытия.

5. а) сформировать к 30.6.1942 г. управление 3-го стрелкового корпуса со штабом в Сухуми, подчинив его командующему 46-й армией;

б) включить в состав 3-го стрелкового корпуса 20-ю горнострелковую, 394-ю стрелковую, 63-ю кавалерийскую дивизии, Сухумское пехотное училище и части усиления;

в) возложить на 3-й стрелковый корпус оборону Черноморского побережья и проходов через

Главный Кавказский хребет в границах: справа - граница фронта, слева Кулевиси, Хоби, Чхороцку, гора Дых-Тау.

6. Разработать и к 20 июня представить в Ставку план обороны Закавказья с севера"{84}

В соответствии с этой директивой штаб Закавказского фронта разработал план организации обороны. Этим планом предусматривалось удержать противника по берегу р. Сулак в дефиле у Махачкалинских ворот. Однако этот план таил в себе серьезные недостатки. Во-первых, он сковывал маневр войск, во-вторых, создавались серьезные трудности для перехода в контрнаступление, в-третьих, отвод наших войск на берег Сулака означал потерю важнейших экономических районов Грозного и Орджоникидзе. Ставка не утвердила этот план и, исходя из создавшейся обстановки, директивой от 30 июля поставила войскам Закавказского фронта несколько измененные задачи. В начале августа командующий Закавказским фронтом генерал армии И. В. Тюленев представил в Ставку новый план обороны Кавказа. Этим планом предусматривалось создание нескольких рубежей обороны. Первый и главный рубеж должен был проходить по р. Терек от побережья Каспийского моря в районе Бирючек до Майское, затем на юг по р. Урух до Главного Кавказского хребта и далее по хребту до побережья Черного моря в районе Лазаревской. Оборонительный рубеж от Каспийского моря до Главного Кавказского хребта был разбит на два армейских участка: 1) от устья Терека до Червленной оборона поручалась войскам 44-й армии под командованием генерал-майора А. А. Хрящева (член Военного совета бригадный комиссар В. И. Уранов, начальник штаба генерал-майор Ю. И. Соколов); 2) от Червленной до Майское и далее по р. Урух до Главного Кавказского хребта оборона поручалась войскам армейской группы под командованием генерал-лейтенанта В. Н. Курдюмова{85}.

Оборона Главного Кавказского хребта от Мамисонского перевала до побережья Черного моря была возложена на войска 46-й армии, которой командовал генерал-майор В. Ф. Сергацков. Второй оборонительный рубеж создавался по р. Сулак. Этот рубеж занимался 114-й и 116-й стрелковыми дивизиями. Кроме того, в глубине создавался оборонительный рубеж от Махачкалы до Буйнакска и тыловые оборонительные рубежи по р. Самур в районе Дербентских ворот. Для обороны крупных административных и промышленных центров намечалось создать особые оборонительные районы: Махачкалинский, Грозненский, Орджоникидзевский. Основу войск в этих районах составили дивизии НКВД. Оборона советско-турецкой границы возлагалась на 45-ю армию генерал-лейтенанта Ф. Н. Ремезова. Эта армия должна была, опираясь на укрепленные районы и взаимодействуя с 46-й армией, ликвидировать всякие попытки возможного нарушения государственной границы. Командующим армиями приказывалось с 4 августа приступить к рекогносцировке оборонительных рубежей и закончить ее до прибытия войск в районы обороны.

Оборонительные работы пришлось вести в крайне тяжелых условиях. В распоряжении фронта и армий было мало инженерных и саперных частей. К 1 августа во фронтовом подчинении находился только один инженерно-строительный батальон и один парк машин, В непосредственном подчинении штабов полевых армий - три инженерных и пять саперных батальонов. В дивизиях имелось всего 15 саперных батальонов, в то время как прикрытие инженерными заграждениями одних только перевалов Главного Кавказского хребта требовало не менее 46 саперных батальонов. Личный состав этих частей составлял всего 9360 человек. В распоряжении инженерных войск имелось всего 232 т взрывчатых веществ, 102 тыс. противотанковых и 227 тыс. противопехотных мин. Фронт ощущал острый недостаток в специальных инженерных частях, приспособленных работать в высокогорных условиях Кавказа. Для маневра заграждениями во фронте и армиях не было подвижных моторизованных инженерных батальонов. Понятно, что этими силами инженерных частей трудно было своевременно создать прочную оборону. Чтобы исправить положение, ЦК партии и Ставка Верховного Главнокомандования приняли ряд срочных мер. Благодаря этому на Северном Кавказе к периоду самых напряженных боев (вторая половина августа - начало сентября) количество инженерных частей значительно возросло. К началу сентября Закавказский фронт имел уже 146 инженерных и саперных батальонов, т. е. в шесть раз больше, чем 1 августа 1942 г. В этих частях уже насчитывалось 63 686 человек, т. е. в семь раз больше, чем было к 1 августа. Количество инженерных частей возросло за счет укомплектования тех войск, которые отходили с Южного и Северо-Кавказского фронтов{86}.

Кроме инженерных частей на строительстве оборонительных рубежей использовались подходившие с Северного Кавказа стрелковые соединения и местное население. 16 сентября Государственный Комитет Обороны принял специальное решение о мобилизации 90 тыс. человек местного населения на строительство Махачкалинского, Дербентского и Бакинскою оборонительных рубежей. На 1000-километровом фронте закипела напряженная работа. Под сильной бомбежкой возводились укрепления севернее Туапсе, строились каменные барьеры на дорогах и тропах высокогорных перевалов. Саперы готовили завалы в лесистых предгорьях, буравили скалы и закладывали в них тол на Военно-Грузинской и Военно-Осетинской дорогах, рыли окопы на берегах Уруха и Терека. Этот огромный объем работ надо было обеспечить инструментом, транспортом, взрывчаткой, колючей проволокой, ежами. По призыву местных партийных организаций на заводах, МТС, в колхозных кузницах днем и ночью ковались кирки, ломы, лопаты, из стальных рельсов варили противотанковые ежи.

В первую очередь строились оборонительные сооружения по рекам Терек, Урух на Грозненском и Махачкалинском обводах. К началу августа на этих рубежах было восстановлено и построено вновь окопов общей протяженностью 890 км, противотанковых препятствий 553 км, других инженерных сооружений 2791 единица. Передний край главной полосы обороны проходил по правому берегу Терека от Бирючек до Майское и далее по правому берегу Уруха до его истоков. В устье Терека велись работы по подготовке к затоплению этого района. Кроме главной полосы обороны к этому времени строились оборонительные рубежи, прикрывавшие махачкалинское и бакинское направления, началось строительство отсечных оборонительных позиций в междуречье Терека и Сунжи. Причем наиболее сильные укрепления создавались в районе Эльхотово. Силами гарнизонов и местного населения ускоренными темпами производились работы по созданию Грозненского и Орджо-никидзевского оборонительных районов. Инженерные работы по укреплению обороны Кавказа проводились вплоть до начала наступательных действий советских войск, т. е. до января 1943 г. За это время были созданы рубежи общей протяженностью по фронту 3570 км, построено 95 698 тыс. оборонительных сооружений, из них только огневых построек - 74 837, противотанковых препятствий - 661 км, 316 км противопехотных проволочных препятствий. Однако эти работы были выполнены позже, а к середине августа, т. е. к началу боевых действий в предгорьях Главного Кавказского хребта, оборонительные сооружения еще не обеспечивали полностью войска. Так, на 1 км фронта имелось 3 огневых сооружения, а по норме требовалось 15. И все же эти работы облегчили положение войск и дали возможность остановить противника.

Состояние и работа тыла Северо-Кавказского и Закавказского фронтов

В исключительно тяжелых условиях велась работа тыловых учреждений по материально-техническому обеспечению войск. От органов тыла требовались большая организованность и срочные меры для наведения порядка в тылу. Директивой по тылу Северо-Кавказского фронта от 11 августа 1942 г. были организованы контрольно-пропускные пункты, которые стали поддерживать строжайший порядок на дорогах. Эвакуируемое гражданское население пропускалось только по определенным маршрутам, а отдельные военнослужащие и мелкие подразделения, отбившиеся от своих частей, задерживались и направлялись на сборные пункты.

Директивой Генерального штаба от 17 августа приказывалось создать распорядительные станции в Поти, Тбилиси, Аляты. Центральная распорядительная станция и база снабжения Народного комиссариата обороны были созданы в Баку. Этой же директивой начальникам тыла Северо-Кавказского и Закавказского фронтов помимо развертывания фронтовых складов в районах распорядительных станций надлежало немедленно организовать базы снабжения в Сухуми, Адлере, Сочи, Туапсе, Новороссийске, Орджоникидзе, Кутаиси и Дербенте. На этих базах создавались неснижаемые запасы боеприпасов, 10 заправок горючего, продовольствия и фуража из местных ресурсов; на промежуточных базах - 15-дневные, на фронтовых складах (Аляты, Тбилиси, Поти, Миха-Цхакая, Махачкала) - месячные. Склады надлежало располагать в удалении от портов и железнодорожных станций в укрытых местах и рассредоточенно. Кроме того, на базе центра в районе Баку и на складах НКО предполагалось накопить для обоих фронтов запасы продовольствия из расчета на 6 месяцев, медико-санитарного и ветеринарного имущества - на 2 месяца{87}.

Для обеспечения обороны горных перевалов приказывалось во всех армиях создать неснижаемые трехмесячные запасы продовольствия и фуража. Армиям, корпусам и дивизиям предлагалось организовать гурты за счет сбора скота, оставленного населением. Армейские и дивизионные склады следовало рассредоточить и хорошо замаскировать. Тыловые части и учреждения убрать с дорог, разместить в тыловых районах соединений. Но эти мероприятия не были выполнены полностью и в срок, и с материальным обеспечением впоследствии возникли серьезные затруднения. Это объяснялось прежде всего тем, что тыловые учреждения и части фронтов, армий и дивизий были разбросаны на большой территории. Управление ими было слабое. Недостаточно четко использовался автомобильный и гужевой транспорт частей и соединений фронтов для перевозки грузов. Крайне напряженное положение было с боеприпасами. В целом снабжение войск зависело от подвоза предметов материально-технического обеспечения из тыла страны. Основные грузы по мере поступления в пределы Закавказского фронта не разгружались, а немедленно направлялись на армейские склады. В результате покрывался лишь текущий расход, а накопление запасов шло очень медленно и до конца оборонительного периода так и не было доведено до установленных норм. Несколько лучше обстояло дело с горюче-смазочными материалами, которые фронт получал из Бакинского и Грозненского

районов.

Мероприятия Ставки Верховного Главнокомандования по усилению Закавказского фронта

В августе 1942 г. обстановка на Северном Кавказе оставалась напряженной. Противник располагал значительным количественным превосходством в танках и авиации, что позволяло ему создавать ударные группировки на важных направлениях. Ставка Верховного Главнокомандования в короткий срок - с 1 по 12 августа - произвела перегруппировку войск Закавказского фронта. Войска 44-й армии из района Махачкала, Баку были выдвинуты к оборонительным рубежам на реках Терек, Сулак и Самур. В то же время на рубеж Терек и Урух с советско-турецкой границы и с Черноморского побережья были переброшены 89, 151, 389, 392 и 417-я стрелковые дивизии, 151-я танковая бригада, 3-я и 51-я стрелковые бригады, 62-я морская стрелковая бригада, три артиллерийских полка, бронепоезд и несколько других частей. Из района Ленинакана для усиления обороны на прохладненском направлении в состав 9-й армии была переброшена 61-я стрелковая дивизия.

Переброска этих войск была связана со значительными трудностями. Вся железнодорожная линия Баку - Ростов была забита эшелонами с заводским оборудованием и населением. Многие составы с военными грузами простаивали на запасных путях. Это лишало командование Закавказского фронта возможности свободно маневрировать войсками и ограничивало подвоз боеприпасов. Кроме того, переброска войск Закавказского фронта в значительной степени осложнялась напряженным положением на советско-турецкой границе и в Иране. Однако, несмотря на все трудности, советское Верховное Главнокомандование приняло решение и перебросило часть сил на Северный Кавказ. Кроме того, по указанию Ставки Верховного Главнокомандования, чтобы сдержать противника перед главным оборонительным рубежом, выдвигались передовые отряды на рубеж рек Кума и Малка. Эти отряды, не встретив противника, вышли значительно севернее указанных им рубежей и к исходу 9 августа заняли оборону на восточном берегу Кумы. Одновременно с организацией перегруппировки для усиления войск Закавказского фронта из резерва Ставки выделялись значительные силы. С 6 августа по сентябрь Закавказский фронт получил 2 гвардейских стрелковых корпуса - 10-й (4, 5, 6, 7-я гвардейские стрелковые бригады) и 11-й (8, 9, 10-я гвардейские стрелковые бригады) - и 11 отдельных стрелковых бригад (4, 19, 57, 59, 60, 62, 84, 107, 119, 131 и 256-я). Перевозка этих войск осуществлялась через Астрахань, а затем по Каспийскому морю в Махачкалу и далее вновь по железной дороге. Кроме того, из-за малого количества причалов очень большие трудности создавались при перегрузке войск с морских судов в железнодорожные составы.

Ставка выделила в распоряжение командующего Закавказским фронтом 840 автомашин. Это в некоторой степени облегчило переброску войск. Сосредоточение крупных сил для обороны по рекам Терек и Урух на фронте протяженностью около 420 км и большое удаление штаба фронта от этого рубежа потребовали создания отдельного органа управления. 8 августа Ставка Верховного Главнокомандования приказала создать Северную группу войск Закавказского фронта. В эту группу вошли 44-я армия, имевшая в своем составе 414, 416 и 223-ю стрелковые дивизии, 9-ю и 10-ю стрелковые бригады; 9-я армия в составе 389, 151 и 392-й стрелковых дивизий и 11-й гвардейский стрелковый корпус (8, 9, 10-я гвардейские стрелковые бригады). Командующим Северной группой войск был назначен генерал-лейтенант И. И. Масленников, членом Военного совета генерал-майор А. Я. Фоминых и начальником штаба генерал-майор А. А. Забалуев. Резерв командующего группой составляли 89-я и 417-я стрелковые дивизии, 52-я танковая бригада, 36-й и 42-й дивизионы бронепоездов, 50-й гвардейский минометный полк реактивной артиллерии и 132-й минометный полк. Позднее в Северную группу войск была включена 37-я армия. Создание Северной группы войск облегчило руководство войсками, оборонявшими Кавказ с севера. Так, в первой половине августа 1942 г. войска Закавказского фронта перегруппировали свои силы и организовали оборону Кавказа с севера. На Северном Кавказе была создана вторая линия обороны по рекам Терек и Урух и на перевалах центральной части Главного Кавказского хребта. Особое внимание при этом уделялось надежному прикрытию бакинского направления и подступов к Грозному, как наиболее вероятных и доступных для войск противника.

План немецко-фашистского командования

После выхода немецко-фашистских войск к предгорьям западной части Главного Кавказского хребта командование немецкой группы армий "А" считало, что советские войска уже не смогут оказать упорное сопротивление. "Командование группы армий придерживается того мнения, что и это сопротивление (в районе Новороссийска.-Авт.) можно сломить при сильном натиске. Также и сильные части противника в излучине Терека могут оказать только временное сопротивление массированному наступлению немецких соединений"{88}.

И далее командование группы армий "А" сообщило в ставку германского командования: "Кажется, что противник по всему фронту выставил на передовой линии все имеющиеся в своем распоряжении силы и что после прорыва этой линии сопротивление противника будет сломлено"{89}. В этой обстановке план немецко-фашистского командования сводился к тому, чтобы после перегруппировки продолжать наступление на Кавказ одновременно на трех направлениях. Осуществление трех ударов гитлеровское командование возлагало на 17-ю, 1-ю танковую армии и 49-й горнострелковый корпус. 17-я армия под командованием генерал-полковника Руоффа получила задачу захватить побережье Черного моря от Анапы до Поти и затем наступать на Батуми и Тбилиси. Для обеспечения ее правого фланга 5-й армейский корпус под командованием генерал-лейтенанта Ветцеля силами 73-й и 9-й пехотных дивизий должен был захватить Анапу и Новороссийск и затем принять на себя охрану Черноморского побережья. 57-й танковый корпус, которым командовал генерал танковых войск Кирхнер, силами моторизованной дивизии СС "Викинг" генерал-майора Штейнера и 1-й словацкой моторизованной дивизии под командованием генерал-майора Туранец после захвата Майкопского нефтяного района должен был наступать на Туапсе и далее вдоль побережья Черного моря на Сухуми, Зугдиди, Батуми и частью сил совместно с 44-м армейским корпусом, которым командовал генерал артиллерии Де-Ангелис, на Адлер. В дальнейшем 44-му армейскому корпусу предстояло наступать за 57-м танковым корпусом через Сурамский хребет на Тбилиси. В центре группы армий "А" действовал 49-й горнострелковый корпус под командованием генерала горных войск Конрада. Этому корпусу ставилась задача наступать через Главный Кавказский хребет на Сухуми и Кутаиси. На северном крыле группы армий "А" должна была наступать 1-я танковая армия генерал-полковника Клейста. После перегруппировки 3-му и 40-му танковым корпусам предстояло наступать из районов Пятигорска и Прохладного севернее Главного Кавказского хребта в юго-восточном направлении на Орджоникидзе, Грозный, Махачкалу, Баку. Левый фланг армии обеспечивал 52-й армейский корпус, которым командовал генерал Отт. Как видим, в середине августа противник создал три ударные группы и готовился вести наступление сразу на трех направлениях.

На Моздокском направлении

Как известно, против Северной группы войск Закавказского фронта действовала 1-я танковая армия противника. В середине августа он перебросил под Моздок две дивизии 40-го танкового корпуса: из района Армавира 13-ю танковую дивизию генерал-майора Герра, из района Нальчика - 3-ю танковую дивизию генерал-майора Брайта. Из района Элисты на моздокское направление выдвигались 111-я пехотная дивизия генерал-майора Рюкнагеля и 370-я пехотная дивизия под командованием генерал-майора Клейна, входившие в состав 52-го армейского корпуса. Всего перед фронтом Северной группы войск на моздокском направлении было две танковые (3-я и 13-я), две пехотные (111-я и 370-я) дивизии. На нальчикском направлении противник оставил 23-ю танковую и 2-ю румынскую горнострелковую дивизии. Соотношение сил к началу боевых действий по пехоте было в нашу пользу, но по танкам противник превосходил войска Северной группы в пять раз (в трех танковых дивизиях противника было 340 танков).

18 августа наши передовые отряды, оборонявшиеся в районе Левокумское, Буденновск и Воронцово-Александровское, вступили в бой с частями 52-го армейского корпуса противника. Передовые отряды Северной группы войск были очень малочисленны, и их действия носили главным образом разведывательный характер. Эти отряды не смогли сдержать наступление танковых соединений врага и вынуждены были 21 августа с тяжелыми боями отойти к Моздоку, т. е. к своим главным силам. И все же действия передовых отрядов сыграли большую роль: они заставили главные силы 1-й танковой армии врага развернуться на рубеже р. Кума, помогли командованию Северной группы войск уточнить направление удара и подготовить войска к отражению вражеских атак. 23 августа гитлеровцы силами 3-й и 13-й танковых и 111-й пехотной дивизий перешли в наступление непосредственно на Моздок. Отряд майора Корнеева и курсанты Ростовского артиллерийского училища совместно с частями 26-й запасной стрелковой бригады в течение трех дней вели ожесточенные бои, но под давлением превосходящих сил противника вынуждены были оставить Моздок. После захвата Моздока противник пытался сильными отрядами в первую очередь овладеть переправами через Терек и обеспечить себе исходный плацдарм для дальнейшего наступления в направлении на Орджоникидзе. 25 августа начальник штаба 1-й танковой армии доносил в генеральный штаб "о новом планирований армии на дальнейшее ведение наступления: из-за пустынной степной местности вблизи Каспийского моря между Тереком и Манычем невозможно выдвинуть сильные части. Также и вопрос снабжения водой сталкивается с колоссальными трудностями, так как будет борьба за отдельные колодцы, которые противник оставил в негодном состоянии. Поэтому наступление должно вестись с рубежа Баксан - Моздок, здесь направление главного удара. Возможность перейти Терек под Моздоком является наиболее выгодной, так как ширина реки здесь не превышает 100 м. Таким образом, под командованием командира 3-го танкового корпуса объединяется группа, состоящая из румынской горной дивизии, немецких горных частей, приданных этой дивизии, и усиленная полковой группой 23-й танковой дивизии, задачей которой будет - продвинуться западнее и южнее Терека на Орджоникидзе и отрезать военные дороги. 40-й танковый корпус с 3-й танковой дивизией и с частью сил 23-й танковой дивизии, а также вновь подчиненной 13-й танковой дивизией подготавливает наступление в районе Моздок через реку Терек, образует предмостный плацдарм и после наводки моста продвигается на Грозный. 52-й армейский корпус следует за 40-м танковым корпусом через Моздок, чтобы позднее продвигаться на Орджоникидзе. После форсирования Терека прежде всего нужно уничтожить противника, находящегося в излучине Терека, и для этого ввести в действие достаточное количество танков для удара на Орджоникидзе"{90}. Одновременно с наступлением на Моздок части 23-й танковой дивизии противника нанесли удар с севера и востока на Прохладный. Захватив его, противник 25 августа начал наступление из этого района на юг вдоль железной дороги Прохладный Орджоникидзе. Однако все попытки врага прорвать оборону наших войск на этом участке успеха не имели: Части нашей 151-й стрелковой дивизии под командованием полковника В. П. Колесникова отразили все атаки танковых групп врага. В этих боях большую помощь нашим стрелковым войскам оказали бронепоезда и авиация 4-й воздушной армии. Понеся большие потери в живой силе и технике, гитлеровцы прекратили наступление в районе Прохладного и приступили к подготовке удара из Моздока на Малгобек. Так к концу августа в руках противника оказались Моздок и Прохладный. Враг вышел к левому берегу рек Терек и Баксан на участке от Ищерской до Баксанского ущелья. Создалась серьезная угроза прорыва врага к Грозненскому и Бакинскому нефтяным районам. Для усиления Северной группы войск Закавказского фронта была сформирована 58-я армия. Командующим-армией был назначен генерал-майор В. А. Хоменко. В состав 58-й армии вошли 317, 328, 337-я стрелковые дивизии, 3-я стрелковая бригада и Махачкалинская стрелковая дивизия НКВД, 136-й артиллерийский и 1147-й гаубичный полки. Таким, образом, к началу Малгобекской оборонительной операции в составе Северной группы войск Закавказского фронта были 9, 37, 44 и 58-я армии. 58-я армия находилась в стадии формирования в районе Махачкалы и составляла второй эшелон группы. В первом эшелоне войска Северной группы располагались так. На левом фланге группы по р. Баксан оборонялась 37-я армия под командованием генерал-майора П. М. Козлова. Армия имела в своем составе 2-ю гвардейскую, 275, 392, 295-ю стрелковые дивизии и 11-ю стрелковую дивизию НКВД. Этой армии была поставлена задача удерживать Нальчик и не допускать противника за р. Баксан. Одновременно армии было приказано разгромить противника в районе Заюково и перехватить шоссейную дорогу Пятигорск - Нальчик. В центре по правому берегу Терека на участке Аду-Юрт, Арик занимала оборону 9-я армия под командованием генерал-майора К. А. Коротеева. В составе армии были 11-й гвардейский стрелковый корпус, 151, 176, 389 и 417-я стрелковые дивизии и 62-я стрелковая бригада. Армия имела задачу не допустить форсирования противником Терека. 44-я армия, которой командовал генерал-майор И. Е. Петров, в составе 223, 414, 416-й стрелковых, 30-й и 110-й кавалерийских дивизий, 9, 10, 60, 84 и 256-й стрелковых бригад оборонялась на правом фланге группы на фронте Бирючек, Аду-Юрт. Обе кавалерийские дивизии предназначались для обороны железной дороги Кизляр - Астрахань. Кроме этих дивизий Ставка приказала командующему Закавказским фронтом использовать для обороны железной дороги Кизляр-Астрахань выделенные в распоряжение командующего Закфронтом три дивизиона бронепоездов, усилив их пехотными десантами и подвижными отрядами, действующими вдоль линии железной дороги. В резерве командующего Северной группой войск находились 10-й гвардейский стрелковый корпус, 89-я и 347-я стрелковые дивизии, 52-я танковая бригада, 249-й и 258-й отдельные танковые батальоны, 8, 44, 49 и 50-й гвардейские минометные полки и 259-й отдельный гвардейский минометный дивизион. Резерв предназначался для прикрытия грозненского и орджоыикидзевского направлений. Для действия по тылам противника в районе Элисты из горных районов туапсинского направления на правое крыло фронта Ставка Верховного Главнокомандования перебросила 4-й гвардейский кавалерийский корпус под командованием генерал-лейтенанта Н. Я. Кириченко. Взамен этого корпуса из 45-й и 58-й армий на туапсинское направление передислоцировались 328-я и 408-я стрелковые дивизии.

К 1 сентября общее соотношение сил на всем фронте Северной группы войск, кроме танков и авиации, было на стороне наших войск. Однако командование группы, несмотря на точно выявившееся направление главного удара противника, распределило силы, и особенно артиллерию, равномерно по всему фронту. Вследствие этого на малгобекском направлении с нашей стороны участвовала в боях лишь небольшая часть стрелковых войск и артиллерии 9-й армии. На этом участке противник имел превосходство в артиллерии более чем в шесть раз и в танках более чем в четыре раза. Из имевшихся в Северной группе войск 2356 орудий и минометов на направлении главного удара противника в первый период Малгобекской операции действовало только 237 орудий и минометов. Цель наступления немецко-фашистских войск заключалась в том, чтобы прорвать оборону советских войск на р. Терек и захватить г. Малгобек. Затем гитлеровцы рассчитывали танковыми соединениями прорваться между Терским и Сунженским хребтами в долину Алхан-Чурт и, наступая по долине вдоль Алханчуртского канала, выйти к Грозному. Сосредоточив против незначительных войск 9-й армии свои 3-ю и 13-ю танковые, 111-ю и 370-ю пехотные дивизии, немецко-фашистские войска в ночь на 1 сентября начали форсирование Терека в районе Моздока. Несмотря на воздействие нашей авиации и артиллерии, врагу удалось дополнительно переправить на южный берег реки и сосредоточить в прибрежной роще севернее Мундар-Юрт свыше батальона пехоты и до двух минометных батарей. Однако контратакой частью сил 389-й и 417-й стрелковых дивизий атака противника на Мундар-Юрт была отбита, и в течение дня правый берег Терека на этом участке был полностью очищен от врага. Однако действия противника в районе Мундар-Юрт были предприняты с целью отвлечь внимание советского командования от Моздока, где были сосредоточены его 370-я, 111-я пехотные и 3-я танковая дивизии для нанесения главного удара. Утром 2 сентября противник приступил к форсированию Терека на участке Предмостный, Кизляр. Части 8-й и 9-й гвардейских стрелковых бригад 11-го гвардейского стрелкового корпуса вели ожесточенные бои. Однако противнику удалось захватить Предмостный и Кизляр. Из этих районов враг пытался развить наступление на юг, но все его атаки были отбиты. В свою очередь усиленный отряд 9-й гвардейской стрелковой бригады начал наступать из района Павлодольской вдоль левого берега Терека и своими действиями отвлек на себя часть сил противника. В ночь на 4 сентября противник из районов Предмостного и Кизляра вновь нанес сильный удар, теперь уже на Вознесенскую. Он наступал группами танков с десантом на броне. Врагу удалось продвинуться на 10 км южнее Предмостного. Во второй половине дня вражеская пехота и танки были встречены ударной группой - 62-й морской стрелковой бригадой с 249-м танковым батальоном 9-й армии. На окраине хутора Гвардейский нашими разведчиками был взят в плен офицер из 370-й пехотной дивизии. Он показал, что десантная группа "Блиц" в составе двух усиленных пехотных полков при поддержке 30 танков на рассвете 7 сентября должна переправиться на южный берег Терека с задачей захватить Вознесенскую. Колонна танков должна была обойти с востока господствующую высоту и подавить ее стремительной атакой с тыла. Захват этой высоты должен явиться сигналом для ввода в наступление главных сил и резерва армейского корпуса. На узком участке, где оборонялся батальон морской пехоты под командованием капитан-лейтенанта Б. Цаллагова, намечалось ввести в бой до 100 танков 3-й танковой дивизии и 2 дивизиона штурмовых орудий. Капитан-лейтенант Цаллагов оборудовал свой наблюдательный пункт на господствующей высоте, которую моряки назвали Крейсер. Было ясно, что эта высота во многом будет решать судьбу Терского хребта. В 5 часов утра 4 сентября началось наступление группы "Блиц" - на три дня раньше, чем намечалось по плану. Очевидно, командир этой группы полковник Либендорф настоял на этом по причине исчезновения немецкого офицера, знавшего о плане наступления. Противник бросил в бой около 100 танков. На большой скорости танки подошли к подножию Терского хребта. Подъем становился все круче, и тут-то они были встречены залпами с высоты Крейсер. Первые же выстрелы пушек 47-го гвардейского истребительного дивизиона и стоящих в укрытии танков заставили противника повернуть назад. Но скоро вражеская атака возобновилась. Несколько часов продолжался жестокий бой за высоту Крейсер. Несмотря на ожесточенные атаки врага, советские воины удержали эту важную позицию.

И все же противнику удалось на отдельных участках вклиниться в нашу оборону. Командующий группой приказал войскам 9-й армии очистить правый берег Терека от противника, овладевшего рощей у Мундар-Юрт и захватившего плацдарм в районе Предмостный, Кизляр. Большую помощь наземным войскам оказывала в это время авиация 4-й воздушной армии. Ее действия осуществлялись вначале по переправам противника через р. Баксан, а затем по переправам через р. Терек на участке Майское, Николаевская и в направлении Моздок, Вознесенская, Малгобек с целью срыва наступления противника и его стремления прорваться к городам Орджоникидзе и Грозный. Только 2 сентября в район Ищерской было произведено 520 самолето-вылетов и нанесены значительные потери противнику в живой силе и боевой технике{91}. Умелый и своевременный маневр действиями основных сил авиации на наиболее угрожаемые направления, нанесение ударов более крупными группами (10-20) самолетов способствовали успешному выполнению задач{92}. В это время действия по срыву наступления противника из района Моздока на Малгобек являлись важнейшей задачей 4-й воздушной армии. Только 6 сентября в район Предмостный, Кизляр, где противник захватил небольшой плацдарм, было произведено 460 самолето-вылетов. Наши штурмовики, истребители И-153, И-16, вооруженные пушками и реактивными снарядами, снижались до высоты 10-15 м, поражали живую силу и технику противника. Благодаря хорошему взаимодействию авиации с наземными войсками вражеская танковая атака была отбита. У подножия хребта осталось до 30 подбитых и сожженных танков, из них 14 были уничтожены авиацией{93}. Остановив противника на рубеже Ногай-Мирза, Терская, 9-я и 37-я армии приступили к подготовке контрудара по вклинившимся частям противника. Для нанесения этого удара были созданы две ударные группы. Первая - в составе 10-й гвардейской стрелковой бригады и частей 417-й стрелковой дивизии - для удара на Предмостный; вторая - в составе 275-й стрелковой дивизии - для удара на Нижний Курп, Кизляр. С утра 14 сентября 10-й гвардейский стрелковый корпус при поддержке специально созданных трех армейских групп артиллерии нанес удар с рубежа северо-восточнее и восточнее Мекенской в общем направлении на Ищерскую, Моздок. К концу дня части корпуса вышли к Ищерской. Однако противник, усилив свои войска подразделениями 23-й и 3-й танковых дивизий, приостановил дальнейшее продвижение корпуса. Утром 15 сентября в наступление перешли части 11-го гвардейского стрелкового корпуса, нанося удар первой группой из района юго-западнее Ногай-Мирзы на Предмостный и второй группой из района озера Ам на Нижний Курп. Контрудар первой группы совпал с атаками противника на этом направлении. Бои приняли ожесточенный характер. Части корпуса нанесли врагу большие потери и остановили наступление. В результате удара второй группы из района озера Ам левофланговые части корпуса продвинулись на 4-5 км и заняли гору Хушако. Одновременно ударная группа 37-й армии перешла в наступление из района северо-восточнее Верхнего Акбаша. За три дня упорных боев 275-я стрелковая дивизия нанесла большие потери частям 13-й танковой дивизии противника, отбросила их на 5-8 км и вышла непосредственно к Нижнему Курпу. Чтобы остановить продвижение частей 37-й армии, противник усилил свою группировку в районах Нижнего Курпа и Хамидии и 19 сентября силами 370-й пехотной и 13-й танковой дивизий перешел в наступление на Эльхотово. Враг бросал в бой танки большими группами. Ценой тяжелых потерь ему удалось потеснить части 59-й и 60-й стрелковых бригад к предгорьям западной части Сунженского хребта и к 24 сентября захватить Плановское и Илларионовку, Однако оперативного успеха на этом участке противник достигнуть не смог и вынужден был остановиться. Район Моздока стал для гитлеровцев "долиной смерти". Упорное сопротивление и контратаки наших войск сильно ослабили наступавшие части врага. Особенно большие потери понесли его 111-я и 370-я пехотные дивизии. Пленные немецкие солдаты 370-й дивизии говорили о том, что многие батальоны уничтожены полностью. В уцелевших ротах осталось по 10-12 человек.

В Берлине пытались оправдать эти тяжелые потери материальными выгодами: "Германия значительно улучшила свое экономическое положение главным образом за счет Кавказа. Мы получаем теперь с Кавказа 30 процентов нефти". Это заявление было обыкновенным пропагандистским трюком доктора Геббельса. Откуда Германия могла получить такое количество нефти? До Грозного и Баку враг не дошел. Нефтяные промыслы Майкопа и Малгобека были разрушены. Прибывшие вслед за войсками немецкие специалисты по добыче нефти сообщили в Берлин, что потребуется еще много времени, прежде чем удастся наладить добычу нефти. Нет, дела у гитлеровцев на Кавказе шли хуже и хуже. Ставка Гитлера была крайне недовольна действиями группы армий "А", 10 сентября начальник генерального штаба главнокомандования вооруженных сил Германии генерал-фельдмаршал Кейтель по поручению Гитлера пригласил командующего группой армий "А" генерал-фельдмаршала Листа в ставку группы армий "Юг" в Сталине (Донецк) и вел с ним беседу наедине. В результате этого разговора генерал Лист был смещен с поста главнокомандующего группой армий "А". Отнюдь не благоприятная обстановка на Кавказе заставила ставку Гитлера прибегнуть к такому шагу. За день до смещения Листа ставка Гитлера вынуждена была сообщить о заминке на Тереке. "У Терека советские войска пытаются остановить продвижение немецкой армии в направлении Грозного. Река Терек в районе боевых действий имеет 500 метров ширины и 2 метра глубины. Быстрота течения этой реки и заболоченные берега делают ее весьма серьезным препятствием, для преодоления которого требуется некоторый промежуток времени"{94}. Дело, конечно, не только в Тереке. Гитлеровским войскам удавалось преодолевать препятствия и посложнее. Причина их неудач объяснялась значительно возросшим сопротивлением наших войск, которые опирались на хорошо подготовленную в инженерном отношении оборону. Советские воины перестали бояться немецких танков. В августе - сентябре 1942 г. лишь в 9-й армии, против которой враг сосредоточил свои главные танковые силы, было уничтожено 180 танков и 9 бронемашин, в том числе 63 танка уничтожены огнем противотанковых ружей, а 14 - гранатами и бутылками с зажигательной смесью. Только за один день в боях за Моздок бронебойщики 8-й гвардейской стрелковой бригады уничтожили 33 вражеских танка{95}. Несмотря на серьезные потери, противник все еще не мог отказаться от захвата Грозненского нефтяного района. Из Берлина в штаб 1-й танковой армии шли телеграммы с требованием Гитлера скорейшего захвата Грозного. Тем более что еще 1 сентября командование 1-й танковой армии, излагая план наступления на Баку, сообщало командующему группой армий "А", что "продвижение из Грозного возможно с 6 сентября, а из Махачкалы - 16 сентября"{96}. Но сентябрь заканчивался, а 1-й танковой армии удалось лишь ненамного продвинуться южнее Моздока, потеряв при этом, по далеко не полным данным, более 6 тыс. солдат и офицеров{97} и большое количество техники. Для усиления моздокской группировки противник был вынужден снять с туапсинского направления одну из лучших своих дивизий - моторизованную дивизию СС "Викинг" - и перебросить ее в район Моздока. 24 сентября противник ввел части этой дивизии в первую линию в районе Нижнего Курпа. На этот раз гитлеровцы решили наступать через Эльхотовские ворота{98} в направлении Орджоникидзе и вдоль железной дороги Прохладный - Грозный по долине р. Сунжа на Грозный. В связи со сложившейся обстановкой Ставка Верховного Главнокомандования директивой от 23 сентября приказала войскам Закавказского фронта:"1. Основной и немедленной задачей Северной группы войск Закфронта иметь уничтожение противника, прорвавшегося на южный берег р. Терек, и полное восстановление первоначальной линии обороны войск 9-й и 37-й армий, для чего немедленно приступить к ликвидации прорвавшегося противника, нанося основной удар по южному берегу р. Терек во взаимодействии с 10-м гвардейским корпусом, действующим по северному берегу р. Терек"{99}.

Выполняя эту директиву, командующий фронтом поставил войскам Северной группы задачу сосредоточить к 25 сентября две ударные группы: одну в районе Ногай-Мирзы и вторую в районе Сагопшина. Однако из-за сложившегося тяжелого положения на левом фланге 9-й армии этот приказ не был выполнен. Немецко-фашистские войска, создав новую сильную группировку, начали наступление, пытаясь прорваться через Эльхотовские ворота. Используя свое количественное превосходство, противник 25 сентября передовыми батальонами 13-й танковой дивизии завязал бои за Эльхотово. Вражеские танки двигались группами по 5-6 машин, за ними наступала пехота. Наши войска огнем противотанковой артиллерии и меткими залпами "катюш" в этот день отбили все атаки противника. В течение трех дней фашисты непрерывно атаковывали наши части. И лишь 27 сентября им удалось захватить Эльхотово. В этот день командующий войсками Северной группы доложил командующему Закавказским фронтом, что в связи с наступлением врага большинство частей и соединений, намечавшихся для нанесения контрударов, оказалось втянуто в тяжелые бои и вывести их из боя, не ослабив обороны на этих направлениях, невозможно. По мнению командующего группой, создание ударных группировок для нанесения контрудара за счет резервных частей, занимавших оборону в глубине, могло привести к общему ослаблению обороны. Командующий предлагал в сложившейся обстановке временно перейти к обороне, с тем чтобы измотать противника в оборонительных боях и, накопив силы, контрударом нанести ему поражение. Эти предложения были приняты. 29 сентября Ставка Верховного Главнокомандования приказала:

"1. Войскам 9 и 37 армий организовать прочную оборону на ныне занимаемых рубежах.

2. Для обеспечения обороны, предупреждения возможных прорывов противника в направлениях на Грозный и Орджоникидзе и для последующего перехода в контрнаступление сосредоточить:

а) в районе Калаус, Вознесенская, Балашев 337 стрелковую дивизию, 256, 9, 10 стрелковые бригады, 52 танковую бригаду;

б) в районе Нижн. Ачалуки, Пседах, Заманкул 414, 347 стрелковые дивизии, 11 стрелковый корпус, 84, 131 стрелковые бригады и 5 гвардейскую танковую бригаду.

3. 4 гвардейский корпус в составе 9 и 10 гвардейских кав-дивизий сосредоточить в районе Старо-Щедринская и в дальнейшем, в зависимости от обстановки, использовать для непосредственного воздействия на тылы моздокской группировки противника.

4. Для усиления обороны в районе Орджоникидзе перебросить из Гори в район Редант, Балта 276 стрелковую дивизию.

5. Для непосредственной обороны города Грозного, помимо дивизии НКВД, занять Грозненский обвод силами 317 стрелковой дивизии.

6. Перебросить в район Гудермес, в резерв Северной группы войск, 43 стрелковую бригаду из Баку.

7. Для прикрытия махачкалинского направления оборонять:

а) южный берег р. Терек от устья до Ногай-Мирза силами 389, 223, 402 стрелковых дивизий, 3 и 5 стрелковых бригад, для чего перебросить 402 стрелковую дивизию из Нахичевань в район Гудермес;

б) рубеж обороны по р. Сулак силами 416 и 319 стрелковых дивизий;

в) Махачкалинский оборонительный рубеж - дивизией НКВД и 271 стрелковой дивизией.

8. Разрешить Военному совету фронта своим распоряжением сократить тыловые и обслуживающие части и учреждения для пополнения личным составом войск фронта и формирования новых частей.

9. Расформировать двенадцать училищ и личный состав использовать:

а) постоянный состав эвакуировать из Закавказья в места по указанию зам. НКО тов. Щаденко;

б) курсантский состав прежде всего на формирование противотанковых отрядов и батальонов, вооруженных противотанковыми ружьями. Для этой цели, а также для усиления стрелковых дивизий фронту направляется три тысячи противотанковых ружей. Противотанковые отряды и батальоны использовать для усиления стрелковых дивизий на танкоопасных направлениях. Остающийся курсантский состав обратить на формирование курсантских стрелковых бригад, а также на пополнение стрелковых бригад существующих гвардейских корпусов.

10. Контингент, полученный от расформирования тыловых частей и саперной армии, использовать прежде всего для пополнения и восстановления существующих дивизий, как находящихся на фронте, так и выведенных на доукомплектование, восстановив в первую очередь дивизии Черноморской группы и 37-й армии.

11. Направить в распоряжение Военного совета Закавказского фронта для Северной группы 100 танков, из них 69 Т-34 и 31 Т-70. Экипажи для танков выделить за счет частей 14 танкового корпуса и запасных танковых частей.

12. Полностью использовать продукцию Тбилисского авиационного завода. В данное время Ставка не может выделить дополнительное количество самолетов для Закавказского фронта"{100}.

В результате всех этих мероприятий наступление врага на малгобекском направлении было окончательно остановлено. Правда, 27 сентября враг захватил Эльхотово, но прорваться через Эльхотовские ворота к Грозному не смог. Противник, стремившийся ударами своих сильных танковых групп захватить Грозный и Орджоникидзе, был вынужден отказаться от дальнейших атак. В период ожесточенных боев с 1 по 28 сентября советские войска нанесли врагу большие потери. Бросив в наступление крупные силы пехоты и до 300 танков, ярый сторонник танкового тарана генерал Клейст был уверен, что дивизии его 1-й танковой армии разнесут нашу оборону, сомнут и уничтожат наши войска и легко прорвутся к Грозному, Но надежды гитлеровского командования не осуществились. В этих боях большую роль сыграла противотанковая артиллерия. На танкоопасных направлениях плотность противотанковых орудий на 1 км фронта достигала: на вознесенском - 14 орудий; сагопшинском - 33; на эльхотовском - 16 орудий{101}.

Большую помощь пехоте в оборонительных боях на малгобекском направлении оказали танки. В большинстве своем они использовались для проведения контратак, действуя вместе с пехотой. Кроме того, в Малгобекской операции важную роль в борьбе с танками противника сыграла авиация 4-й воздушной армии. За сентябрь было произведено около 9 тыс. боевых самолето-вылетов, проведено до 150 воздушных боев. Противнику были нанесены большие потери в живой силе и технике. В воздушных боях и на аэродромах было уничтожено и повреждено более 170 самолетов врага{102}.

К концу сентября гитлеровское командование не имело необходимых резервов и не могло маневрировать своими силами, действовавшими на других участках советско-германского фронта. Благодаря стойкой обороне советских войск под Сталинградом гитлеровцы не перебросили оттуда часть сил для усиления кавказской группировки, как они это планировали раньше. Оборонительная операция на моздокском направлении имела большое значение в обороне Кавказа. В этой операции наши войска нанесли поражение 1-й танковой армии и сорвали план гитлеровского командования по захвату Грозненского и Бакинского нефтяных районов. Кроме того, исход Малгобекской оборонительной операции оказал серьезное влияние на боевые действия под Новороссийском. В самый напряженный момент боевых действий на этом направлении противник был вынужден перебросить на моздокское направление дивизию СС "Викинг", ослабив тем самым 17-ю армию, действовавшую под Новороссийском. Почти одновременно с ожесточенными боями Северной группы войск Закавказского фронта на моздокском направлении войсками Северо-Кавказского фронта проводилась Новороссийская оборонительная операция. Она началась 19 августа в предгорьях западной части Главного Кавказского хребта и продолжалась до 26 сентября 1942 г.

Какова же была обстановка к началу Новороссийской оборонительной операции? После отхода к предгорьям западной части Главного Кавказского хребта войска Северо-Кавказского фронта силами 18, 12 и 56-й армий к 17 августа закрепились на рубеже Хамышки, Самурская, Нефтегорск, Кабардинская, Дубинин, Ставропольская, Азовская. 47-я армия отошла к Новороссийску на рубеж Шапсугская, Крымская, Троицкая, Славянская, Петровская. Между 47-й армией и соседней с ней 56-й армией к этому времени образовался разрыв от Абинской до Азовской протяженностью около 40 км, который не был прикрыт войсками. По поводу отвода частей 47-й армии на некоторые из этих рубежей Ставка Верховного Главнокомандования указала командующему Северо-Кавказским фронтом: "Санкции на отвод войск фронта на рубеж Режет, ст. Новагинская, Тхамаха, Шапсугская, Верхне-Баканский не требуется, так как Вы без согласия Ставки уже отвели войска на этот рубеж, что неправильно. Нужно учесть, что рубежи отхода сами по себе не являются препятствиями и ничего не дают, если их не защищают. Оборону горных рубежей нужно строить на упорных контратаках впереди основных позиций на всех подступах к этим позициям, с тем чтобы на каждом направлении создать врагу наибольшие трудности к продвижению, изматывая его малыми и большими боями на истребление. По всему видно, что Вам не удалось еще создать надлежащего перелома в действиях войск и что там, где командный состав не охвачен паникой, войска дерутся не плохо и контратаки дают свои результаты, как это видно из действий 17-го кавкорпуса. Вам необходимо взять войска в свои руки, заставить их драться и правильно построить оборону в предгорьях, добившись настоящего упорства в действиях всех отдельных отрядов впереди основных позиций и главных сил на основных рубежах. Суворов говорил: "Если я запугал врага, хотя я его не видел еще в глаза, то этим я уже одержал половину победы; я привожу войска на фронт, чтобы добить запуганного врага..." Добейтесь того, чтобы все наши войска действовали, как 17-й кавкорпус"{103}.

Наиболее слабо оказался прикрыт Таманский полуостров. Там оборонялись незначительные части морской пехоты и тыловые подразделения военно-морских баз. Эти войска занимали оборону на широком фронте вдоль побережья Таманского полуострова фронтом на запад и по рекам Кубань и Протока между Гривенской и Славянской, фронтом на северо-восток. Войска Северо-Кавказского фронта поддерживала 5-я воздушная армия, которой командовал генерал-лейтенант авиации С. К. Горюнов. Воздушная обстановка на фронте Черноморской группы войск была для нас неблагоприятной. Противник имел самолетов на этом направлении почти вдвое больше. К тому же в составе 5-й воздушной армии большинство самолетов было устаревших конструкций. Аэродромов было мало, поэтому базирование армии растянулось вдоль Кавказского побережья - от Новороссийска до Кутаиси включительно. Кроме того, в этом же районе располагались и ВВС Черноморского флота. В ходе боев в предгорьях Главного Кавказского хребта 5-я воздушная армия поддерживала наши войска, действовавшие на новороссийском и туапсинском направлениях, а также на перевалах Главного Кавказского хребта.

Против войск Северо-Кавказского фронта действовала 17-я немецкая армия в составе 44-го и 5-го армейских, 57-го танкового и румынского кавалерийского корпусов. 44-й армейский и 57-й танковый корпуса в составе 97-й (генерал-майор Мюллер) и 101-й (генерал-майор Фогель) легкопехотных дивизий, 125-й (генерал-лейтенант Фрибе), 198-й (генерал-майор Букк) и 298-й пехотных дивизий, мотодивизии СС "Викинг" (генерал-майор Штейнер) и 1-й мотодивизии словаков (генерал-майор Юрек) действовали на туапсинском направлении. В районе Новороссийска действовали 5-й армейский корпус в составе 9-й (генерал-майор Шлейниц) и 73-й (генерал-лейтенант фон Бюнау) пехотных дивизий и румынский кавалерийский корпус в составе 5-й (генерал-бригадир Владеску), 6-й (генерал Демичану) и 9-й (полковник Попеску) кавалерийских дивизий. Эта группировка имела задачу захватить Таманский полуостров, овладеть Новороссийском и далее наступать вдоль Черноморского побережья на Сухуми. В Крыму готовились к форсированию Керченского пролива соединения 11-й армии: 19-я пехотная дивизия румын (генерал Бэлэчоу), 46-я пехотная дивизия (полковник Гесс) и 3-я горнострелковая дивизия румын генерала Фильченеску. Стремясь объединить усилия войск и флота для обороны Новороссийска и Таманского полуострова командующий Северо-Кавказским фронтом 17 августа создал Новороссийский оборонительный район, в который вошли войска 47-й армии, 216-й стрелковой дивизии из состава 56-й армии, Азовская военная флотилия, Темрюкская, Керченская, Новороссийская военно-морские базы и сводная авиационная группа (237-я авиадивизия и части ВВС Черноморского флота). Командование Новороссийским оборонительным районом поручалось командующему 47-й армией генерал-майору Г. П. Котову. Его заместителем по морской части был назначен командующий Азовской военной флотилией контр-адмирал С. Г. Горшков.

Войскам Новороссийского оборонительного района была поставлена задача не допустить прорыва противника к Новороссийску как с суши, так и с моря. Оборону с суши должна была осуществлять 47-я армия совместно с морской пехотой (77-я и 216-я стрелковые дивизии, 103-я стрелковая бригада, 83-я морская стрелковая бригада, 1-я сводная бригада морской пехоты, стрелковые и другие части Азовской флотилии и Новороссийской военно-морской базы). Всего к 18 августа Новороссийский оборонительный район насчитывал около 15 тыс. бойцов сухопутных частей и бригад морской пехоты. Оборона Новороссийска с моря возлагалась на береговую артиллерию, корабли военно-морской базы и авиацию флота. Береговая артиллерия к началу боевых действий насчитывала 87 стволов калибра 45--152 мм. Корабельные силы состояли из 2 канлодок, 26 кораблей охраны водного района, 17 торпедных катеров и других плавсредств. Морская авиагруппа располагала 112 самолетами. С воздуха Новороссийск оборонял базовый район противовоздушной обороны, включавший 62-й истребительный авиационный полк и зенитную артиллерию (84 орудия и около 50 зенитных пулеметов). Придавая огромное значение Новороссийску, советское командование еще в 1941 г. предприняло ряд мер по организации его обороны. По плану обороны Новороссийска, разработанному штабом Новороссийской военно-морской базы в октябре 1941 г., предусматривалось создание передового, основного и тылового рубежей, а также рубежей прикрытия и противодесантного рубежа. Они должны были состоять из батальонных и ротных опорных пунктов, оборудованных артиллерийскими и пулеметными дзотами, а также стрелковыми окопами. Передний край обороны намечалось укрепить противотанковыми и противопехотными препятствиями{104}.

При отражении вражеского наступления сухопутным войскам должна была содействовать береговая артиллерия военно-морской базы. Однако работы по строительству сухопутной обороны шли медленно. Так, по состоянию на 1 апреля 1942 г. инженерное оборудование рубежей было готово всего на 20 процентов{105}. Лишь в июле 1942 г., когда появилась непосредственная угроза Северному Кавказу, началось строительство оборонительных сооружений в самом городе и противодесантной обороны его побережья. Укреплялся берег Цемесской бухты в районе рыбзавод, порт, юго-западная, западная и северо-западная окраины города. К оборонным работам широко привлекалось население Новороссийска и Геленджика. Таким образом, несмотря на уже имевшийся опыт защиты Одессы, Севастополя и других приморских городов, где заранее не была создана оборона с суши, к началу боев за Новороссийск работы по созданию сухопутной обороны вокруг этого города в значительной мере не были выполнены. Для усиления обороны Новороссийска командующий фронтом приказал построить две линии укреплений, используя ранее подготовленные частями Черноморского флота оборонительные сооружения. Основные горные проходы и перевалы, выводящие к Новороссийску, приказывалось занять постоянными гарнизонами, а те проходы и перевалы, которые нельзя было занять войсками, сделать непроходимыми. Для улучшения организации обороны Новороссийска и борьбы с возможными десантами противника весь Новороссийский оборонительный район был разделен на семь секторов. В каждом секторе были созданы подвижные группы. В связи с тем что к началу боев за Новороссийск инженерные работы не были полностью закончены, фронтовые и армейские инженерные части вынуждены были укреплять оборону в полосе действий Черноморской группы войск уже в ходе сражения. Эти работы велись в тяжелых условиях как на новороссийском, так и туапсинском направлении. В течение сентября - октября на строительстве Туапсинского и Новороссийского оборонительных районов силами 38-го инженерного полка, 13-й и 27-й инженерных бригад, 9-й саперной бригады, 15-го гвардейского батальона минеров, 15-го специального взвода и инженерными частями армий было сооружено 2169 пулеметных дзотов, 4293 стрелковых, 2684 пулеметных, 1078 минометных окопов, 1501 окоп для противотанковых ружей, 370 артиллерийских окопов, вырыто 8297 стрелковых ячеек, построено 574 командных и наблюдательных пункта, оборудовано 1006 блиндажей, землянок и убежищ, 319 зданий были приспособлены к обороне, отрыто 22,5 км ходов сообщения, построено и отремонтировано 227 км дорог, построено 37 мостов. За этот период инженерные части проделали большую работу по заграждению. 112 мостов были подготовлены к взрыву, устроено 128 км каменных и лесных завалов, на минных полях установлено 8846 противопехотных и 9218 противотанковых мин, оборудовано 54 км проволочных заграждений, большое количество эскарпов, барьеров, танковых ловушек, фугасов и т. д.{106}.

Однако к началу боев за Новороссийск эти работы еще не были закончены, К 18 августа оборонительные сооружения в основном были оборудованы только на внутреннем обводе Новороссийского оборонительного района. И все же создание Новороссийского оборонительного района объединяло единым планом обороны Новороссийска усилия войск с моря и суши, что значительно усилило оборону города. Работа тыловых учреждений к этому времени хотя и наладилась, но протекала в тяжелых условиях. 47-я армия не имела железнодорожной связи с тылом фронта. Снабжение шло по Черному морю и по единственной шоссейной дороге. Малые запасы снарядов, мин, горючего и продовольствия требовали от командования жесткого регулирования расходов материальных средств.

К исходу 19 августа войска 47-й армии занимали следующее положение: 216-я стрелковая дивизия сосредоточилась в 1-м секторе, в районе Шапсугской, и отдельные ее подразделения занимали оборону на участке Эриванский, Семенцовский; 103-я стрелковая бригада, растянутая на широком фронте, частью сил удерживала Абинскую, а двумя батальонами оборонялась в районе Крымской, одной ротой удерживала Троицкую, и один батальон оборонялся в районе Киевское и Варени-ковской; сводная бригада из 14, 142 и 322-го батальонов морской пехоты оборонялась на неберджаевском направлении (2-й сектор); 77-я стрелковая дивизия основными силами сосредоточилась в 3-м секторе, в районе Верхне-Баканский, перевал Волчьи Ворота, Гайдук, и частью сил прикрывала Кабардинский и Неберджаевский перевалы; 144-й и 35-й батальоны морской пехоты и 40-й артдивизион Азовской флотилии занимали оборону в 4-м секторе - по р. Курка на участке Красный Октябрь, Калабатка; 83-я морская стрелковая бригада, первоначально развернутая на побережье Черного моря от Анапы до Новороссийска, выдвигалась для обороны 4-го сектора (Крымская, Гладковская, Киевская); 126-й отдельный танковый батальон, имевший в своем составе 36 танков Т-26, был сосредоточен в районе Горно-Веселого. Оборона прибрежного района от Фальшивого Геленджика до Анапы, включая Новороссийск (6-й сектор), возлагалась на Новороссийскую военно-морскую базу. 7-й сектор - Таманский полуостров - должна была защищать Керченская военно-морская база.

Общее соотношение сил было в пользу противника. Так, например, в полосе обороны 103-й стрелковой бригады и 126-го отдельного танкового батальона, которые действовали совместно, противник имел четырехкратное превосходство в пехоте, семикратное в артиллерии и минометах и почти двойное в танках и штурмовых орудиях. 19 августа основными силами 9-й и 73-й пехотных дивизий он начал наступление на Северскую и Абинскую. К концу дня ему удалось захватить станицы Северская, Ильинская, Холмская, Ахтырская и завязать бои за Абинскую. Все попытки врага овладеть Абинской с ходу были отбиты частями 103-й стрелковой бригады. В тот же день против стрелковой роты 103-й бригады и подразделений 144-го батальона морской пехоты, оборонявшихся в районе Троицкой и Анастасиевской, начал атаки румынский кавалерийский корпус. Имея многократное превосходство в силах, румынской коннице удалось захватить эти станицы. Однако попытки врага с ходу овладеть крупной железнодорожной станцией Крымская были отбиты. После этого основные силы румынского кавалерийского корпуса развернули наступление на Темрюк. Противник, поддержанный артиллерией и авиацией, прорвал в районе хутора Красный Октябрь фронт под Темрюком и повел наступление на станицу Курчанская. В это время силы Азовской флотилии, Керченской и Новороссийской военно-морских баз Черноморского флота вели ожесточенные бои на трех направлениях: под Темрюком, на Таманском полуострове и в районе Новороссийска. Резервов стрелковых частей для восстановления положения под Темрюком у флотилии не было. Учитывая создавшуюся обстановку, штаб Азовской флотилии для усиления поредевших подразделений, защищавших Темрюк, сформировал из личного состава сторожевых кораблей и катеров Азовский батальон морской пехоты из 500 человек. Этот батальон (командир майор Ц. Л. Куников, военком батальонный комиссар В. П. Никитин, начальник штаба старший лейтенант В. С. Богословский) был немедленно выдвинут к станице Курчанская. Получив небольшое подкрепление, морская пехота при активной огневой поддержке орудий 40-го артиллерийского дивизиона, канонерских лодок "Буг", "Дон", "Днестр", No 4, монитора "Железняков" и речных канонерских лодок "Октябрь" и "Ростов-Дон" до вечера следующего дня удерживала эту фланговую позицию передового рубежа, а затем под прикрытием огня корабельной артиллерии совершила перегруппировку на второй рубеж обороны. Корабли, несмотря на сильное противодействие авиации противника, поддерживали морскую пехоту до конца боев. Даже севшая на дно от пробоин канлодка No 4 продолжала стрелять по врагу.

Гитлеровское командование, сменив 5-ю дивизию, понесшую большие потери, свежей 9-й румынской кавалерийской дивизией, с рассветом 22 августа возобновило наступление на Темрюк. После боев за господствующую высоту 122.4 части морской пехоты отступили на рубеж обороны, проходивший по восточной окраине города. Здесь в упорных боях они уничтожили в течение дня 23 августа до 1500 вражеских солдат и офицеров. На исходе дня по приказу командования советская морская пехота оставила Темрюк и отошла на рубеж Пересыпь, Дубовый Рынок, Красная Стрелка, Варениковская. Военный совет Северо-Кавказского фронта высоко оценил исключительную стойкость и мужество защитников Темрюка. Командующий фронтом Маршал Советского Союза С. М. Буденный в дни героической обороны Темрюка послал командующему флотилией следующую телеграмму: "Объявите всему личному составу, что оборона Темрюка войдет в историю Отечественной войны. За героизмом, проявленным личным составом, следит вся страна, как в свое время она следила за героями Севастополя"{107}.

Днем и ночью шли ожесточенные бои на новороссийском направлении. 21 августа противник продолжал наступать на Крымскую 5-м армейским корпусом из района Абинской и частью сил румынского кавалерийского корпуса из Троицкой. В этот же день командующий 47-й армией перебросил с Черноморского побережья в район Крымской 83-ю морскую стрелковую бригаду. Здесь же войска 47-й армии поддерживали огнем артиллерии бронепоезд флотилии "Смерть немецким оккупантам". Советские войска мужественно и стойко отражали атаки врага. И все же к концу дня они вынуждены были оставить Абинскую и Крымскую. Создалась угроза прорыва противника к Новороссийску через перевалы. В связи с этим по решению командующего флотилией из личного состава тыловых частей, экипажа, плавсредств флотилии и Новороссийской военно-морской базы были сформированы отряды морской пехоты общей численностью около 1 тыс. человек и направлены на перевалы Бабича, Кабардинский, Волчьи Ворота и на дорогу Абрау-Дюрсо - Волчьи Ворота, где в этот период не было частей 47-й армии{108}.

Частям Новороссийского оборонительного района удалось приостановить дальнейшее продвижение превосходящих сил противника. Важную роль в упорной защите Новороссийска играла морская артиллерия и авиация. Морская авиационная группа Новороссийского оборонительного района под командованием генерал-майора П. П. Квадэ бомбардировала и штурмовала скопления живой силы противника, его укрепления, огневые средства. Эта группа состояла из 112 самолетов типа Ил-2, МБР-2, УТ-16, И-16 и И-15, которые базировались на аэродромах Мысхако, Гайдук и Геленд-жик. Нашим морским летчикам приходилось действовать в сложных горных условиях, преодолевая сильную противовоздушную оборону врага. Артиллерия береговой обороны Новороссийской военно-морской базы, усиленная артиллерийскими средствами Азовской флотилии, использовалась против сухопутного противника. Благодаря преимуществу перед полевой артиллерией в дальнобойности и калибре она наносила немецким войскам большой урон. Однако первое время береговая артиллерия действовала разрозненно. Огонь велся не массированно, а побатарейно и порой даже поорудийно, что снижало его эффективность. Для лучшего использования морской артиллерии в системе сухопутной обороны был создан штаб береговой артиллерии. Береговые батареи были сведены в артиллерийские группы, развернуты восемь корректировочных постов. Все это значительно повысило действенность артиллерийского огня.

Первоначально разрозненно, батальонами и отрядами сражалась также и морская пехота. Затем мелкие подразделения и отряды моряков стали объединяться в соединения - бригады морской пехоты. Так, из моряков Азовской флотилии, Керченской и Новороссийской военно-морских баз, из личного состава других частей и кораблей Черноморского флота 25 августа была сформирована 1-я сводная бригада морской пехоты, занявшая оборону на неберджаевском направлении. 22 и 23 августа 103-я стрелковая бригада вела оборонительные бои с противником на рубеже Неберджаевская, Нижне-Баканский, Горно-Веселый. Ценой больших потерь немецко-фашистским войскам удалось потеснить наши части и 22 августа захватить Неберджаевскую, а затем и Нижне-Баканский. Однако попытки противника развить наступление вдоль шоссе на Верхне-Баканский, Новороссийск были сорваны. Несмотря на некоторый территориальный успех, противник к 25 августа не сумел выполнить своей главной задачи - захватить Новороссийск - и вынужден был временно приостановить наступление. В то же время командующий армией решил нанести контрудар силами 77-й стрелковой дивизии на Неберджаевскую. Нашим войскам удалось захватить высоты южнее Неберджаевской, а днем 26 августа даже овладеть станицей. Но, не имея достаточных сил, удержать ее не смогли и вынуждены были отойти в исходное положение. Вновь потеснив наши части на этом рубеже, противник спешно подбросил свежие силы в районы Неберджаевской, Нижне-Баканского и Молдаванской и выбросил вперед сильные отряды, чтобы сдержать наступление наших войск. В результате этих боев части 77-й стрелковой дивизии понесли серьезные потери. 26 августа погиб член Военного совета 47-й армии бригадный комиссар И. П. Абрамов. Но и противнику был нанесен большой урон. В результате трехдневных упорных боев гитлеровцы, проникшие было отдельными группами до Цемесской долины, были отброшены и наши части овладели высотами южнее Неберджаевской и железнодорожной станцией Аманат. Получив кратковременную передышку, войска 47-й армии ускорили оборудование занимаемых позиций, пополнили боевые подразделения за счет личного состава тыловых частей и частей морской пехоты. После оставления Темрюка и отхода частей Азовской флотилии на Таманский полуостров командование Керченской военно-морской базы укрепило оборону полуострова. 26 августа оно создало там три боевых участка: северный, южный и восточный. Из 144-го и 305-го батальонов морской пехоты, отошедших в станицу Старотитаровская, был сформирован один батальон (144-й), который занял оборону от Старотитаровского лимана до Ахтанизовской. Азовский батальон морской пехоты, получивший название 305-го батальона, пополнился моряками с погибших кораблей и занял оборону на участке Пересыпь, Варениковская, колхоз "Красная Стрелка". Монитор "Железняков" поддерживал его своим артиллерийским огнем. Спустя три дня 144-й батальон морской пехоты и 40-й артиллерийский дивизион флотилии по указанию командующего Новороссийским оборонительным районом были переброшены с Таманского полуострова в район Анапы.

Между тем противник произвел перегруппировку своих войск. Перебросив с туапсинского направления в район Крымской 125-ю пехотную дивизию 57-го танкового корпуса, немецко-фашистские войска 29 августа вновь перешли в наступление. На этот раз, отказавшись от лобовых атак, враг решил прорваться к Новороссийску в обход с северо-запада через Натухаевскую силами 125-й пехотной дивизии и через Верхне-Баканский, где действовала его 73-я пехотная дивизия с 50 танками. Второй удар противник наносил силами 9-й пехотной дивизии с севера - из Неберджаевской на Мефодиевский. Все атаки 9-й кавалерийской дивизии стойко отражали моряки 1-й сводной бригады морской пехоты. Не имела успеха и 73-я пехотная дивизия, наступавшая на Верхне-Баканский. Понеся большие потери, ее части за трое суток упорных боев продвинулись всего на 3-5 км. И лишь 125-й пехотной дивизии ценой больших потерь удалось потеснить 83-ю морскую стрелковую бригаду и 31 августа захватить Красно-Медведовскую. В этот же день части 5-й и 9-й кавалерийских дивизий румынского кавалерийского корпуса, преодолев сопротивление частей Анапского сектора береговой обороны и 40-го артиллерийского дивизиона, двумя полками мотопехоты и одним кавалерийским полком вышли на побережье Черного моря, 31 августа захватили Анапу и изолировали от основных сил 47-й армии части морской пехоты, оборонявшие Таманский полуостров. Моряки оказались в очень тяжелом положении, но, несмотря на это, они героически защищали каждую позицию. Части морской пехоты продолжали удерживать Таманский полуостров. Однако им пришлось выделить часть сил для прикрытия восточного направления, тем самым оборона побережья Керченского пролива была ослаблена. Это облегчило противнику высадку десанта.

Первоначально немецко-фашистское командование планировало переправить из Крыма на Таманский полуостров 11-ю армию (операция "Блюхер-1"), но затем было принято решение перебросить ее основные силы под Ленинград, а десантную операцию под условным названием "Блюхер-11" провести силами двух румынских дивизий (19-я пехотная и 3-я горная). Позже гитлеровцы решили подключить к операции и 46-ю немецкую пехотную дивизию 11-й армии, которая должна была высадиться на Таманский полуостров, обеспечить высадку румынских дивизий, после чего возвратиться в Крым. Высадку намечалось осуществить 10 августа. Однако упорное сопротивление наших частей на суше и активные действия кораблей Азовской военной флотилии и авиации Черноморского флота против вражеских высадочных средств и портов сосредоточения десантных войск заставили перенести сроки начала десантной операции на 15 августа, а затем на 1 сентября. Таким образом, наше командование выиграло время для вывода судов из Азовского в Черное море, связанного с прорывом через Керченский пролив. Вывод судов протекал в исключительно тяжелых условиях. Керченский пролив был сильно минирован, простреливался артиллерией противника, подвергался воздействию авиации. С 3 по 29 августа из 217 судов, направленных в Черное море, 144 успешно прорвались через пролив, 73 погибли от авиации, артиллерийского и минометного огня противника. Кроме того, 14 кораблей были взорваны в азовских базах из-за невозможности вывести их в море. Вывод кораблей и судов из Азовского моря увеличил транспортные средства на Черном море, облегчил эвакуацию материальных ценностей и переброску сил с Таманского полуострова для обороны Новороссийска. Но отсутствие кораблей флотилии на Азовском море и ослабление частей противодесантной обороны позволили врагу решиться на форсирование Керченского пролива. В ночь на 2 сентября войска 46-й немецкой пехотной и 3-й румынской горной дивизий 11-й немецкой армии начали форсирование Керченского пролива. Высадка производилась в районе мыс Ахиллеон, Кучугуры и на косу Тузла, в момент когда часть сил Керченской военно-морской базы уже была передислоцирована под Новороссийск. Высадке противодействовали береговая артиллерия, подразделения морской пехоты и авиация флота. Вышедшие из Новороссийска в южную часть Керченского пролива торпедные катера не нашли десантные суда, так как враг действовал в северной части пролива.

Защитники Таманского полуострова оказывали упорное сопротивление противнику, проявляя чудеса героизма, самоотверженности и отваги. На северном боевом участке береговая артиллерия вела тяжелый бой с наседавшим врагом. Израсходовав боезапас, моряки взорвали орудия и отошли в район, намеченный для эвакуации. Стойко оборонялись морские пехотинцы восточного участка. Исчерпав все боевые возможности, они отошли в район озера Соленое, где был создан последний рубеж для прикрытия переброски морем защитников Таманского полуострова под Новороссийск. Руководство эвакуацией частей Керченской военно-морской базы было возложено на контр-адмирала С. Г. Горшкова. Морская часть штаба Новороссийского оборонительного района, организовавшая перевозки войск, использовала для этих целей сейнеры, торпедные и сторожевые катера, тральщики и сторожевой корабль. Последним покинул Таманский полуостров 305-й батальон морской пехоты, прикрывавший эвакуацию. Всего со 2 по 5 сентября в Новороссийск и Геленджик было вывезено 5516 человек с личным оружием и боеприпасами и 544 человека Анапского укрепленного сектора. Из эвакуированного личного состава было сформировано четыре батальона морской пехоты, которые сразу же включились в боевые порядки защитников Новороссийска. К 1 сентября под Новороссийском наименее защищенными оказались подступы к городу с запада. Это объяснялось тем, что недостаточное количество войск в 47-й армии не позволяло заблаговременно занять подготовленные позиции на внутреннем оборонительном обводе. Кроме того, отсутствие резервов не давало возможности командованию армии проводить контратаки, и части армии с боями отходили в горный район северо-восточнее Новороссийска. В связи с выходом немецко-фашистских войск к внешнему обводу Новороссийского оборонительного района командующий фронтом приказал главные силы 47-й армии сосредоточить на направлениях Неберджаевской и Верхне-Баканского. Из резерва фронта в 47-ю армию передавалась 318-я стрелковая дивизия под командованием полковника В. А. Вруцкого.

1 сентября для удобства управления войсками, действовавшими на Кавказе, и улучшения их снабжения Ставка Верховною Главнокомандования преобразовала Северо-Кавказский фронт в Черноморскую группу войск Закавказского фронта под командованием генерал-полковника Я. Т. Черевиченко. В Черноморскую группу вошли войска 12, 18, 47 и 56-й армий, 4-й гвардейский кавалерийский корпус. С воздуха Черноморскую группу поддерживала 5-я воздушная армия и авиация Черноморского флота. Черноморский флот в оперативном отношении подчинялся командующему Закавказским фронтом. В связи с реальной угрозой прорыва немецко-фашистских войск к Новороссийску Военный совет фронта 2 сентября потребовал от командующего 47-й армией:

1. Частными контратаками отразить попытки противника пройти по дорогам от горы Гудзева, Большая к Новороссийску, а также отразить попытки его выхода с юго-запада и Волчьи Ворота к Новороссийску.

2. Создать непосредственно вокруг города Новороссийска глубоко эшелонированную оборонительную полосу с противотанковыми и противопехотными препятствиями, чем преградить противнику путь к Новороссийску. Расставить соответствующие силы и средства для обороны.

3. Усилить линию обороны северо-восточнее Новороссийска с целью не допустить противника к перехвату сухопутных коммуникаций.

Для решения перечисленных задач произвести следующие мероприятия:

1. Установить рубеж обороны Новороссийска по линии перевал Кабардинский, высоты 358.4, 441.6, 217.6, Липки, высоты 192.0, 531.3, Кирилловка, Борисовка, Васильевка, Глебовка, Южная Озерейка. Оборону указанного рубежа занять 276 и 105 стрелковыми полками 77 стрелковой дивизии, 83 бригадой морской пехоты и 144 батальоном морской пехоты и 1 сводной морской бригадой, выдвинутой первым эшелоном впереди переднего края рубежа.

2. Впереди переднего Края указанного рубежа обороны выделить определенные части, особенно на направлениях Верх-не-Баканский, Волчьи Ворота, г. Острая, высоты 531.3, 467.2, Липки. Для этого выделить 103 бригаду морской пехоты, 324 стрелковый полк 77 дивизии, сводную стрелковую бригаду и части 216 дивизии.

3. Для непосредственной обороны в городе Новороссийске выделить полк морской пехоты. 103 бригадой занять Верхне-Баканский, перевал Волчьи Ворота, г. Острая, выделив из ее состава один батальон для проведения частных контратак совместно с батальоном 105 стрелкового полка.

4. Для действия по тылам противника впереди занимаемого фронта своих частей выделить небольшие отряды по 20 - 25 человек: 216 сд - 2 отряда, 1 морская бригада - 2 отряда, 77 сд - 2 отряда, 103 бригада - 2 отряда; для действия в районе Натухаевская: НВМБ - 1 отряд, 83 бригада - 1 отряд. Создать систему ПТО на танкоопасных направлениях, объединив опорные пункты в узлы сопротивления, эшелонировать средства ПТО в глубину.

5. Для устойчивости обороны подступов к Новороссийску и надежной обороны самого города построить инженерные оборонительные укрепления на главном рубеже: Кабардинка, перевал Неберджаевский, Васильевка, Южная Озерейка. Построить на этом рубеже 10 батальонных районов. Работы производить силами запасного полка, одного инженерного батальона, дорожного батальона и силами войсковых частей. Руководство работами возложить на начальника инженерных войск НОР тов. Пекшуева. Командующему Новороссийским оборонительным районом выделить из состава морских батальонов и других частей соответствующее количество людей и вооружения для занятия построенных огневых точек в количестве: пулеметных дот - 36, артиллерийских дот - 2, пулеметных дзот - 14.

6. Дополнительно построить в городе Новороссийске 50 огневых пулеметных точек:

а) На направлении Верхне-Баканский и Анапского шоссе 20 точек, на направлении Старо-Абрау-Дюрсовское шоссе и Мысхако - 15, на направлении Неберджаевского шоссе - 10 точек и в районе цементных заводов - 5 точек.

б) Артиллерийских точек для 76- и 45-мм орудий - 12 точек: на направлении Верхне-Баканское шоссе - 4 точки, на направлении Абрау-Дюрсовского шоссе - 3 точки, на направлении Неберджаевского шоссе - 3 точки и на направлении Геленджик - 2 точки.

в) Подобрать отдельные здания, не менее 100, и приспособить их под огневые точки для действий автоматчиков, гранатометчиков и бутылкометателей.

г) Соорудить в городе при входе и по улицам противотанковые препятствия: ежи из рельсов и балок в количестве не менее 500 штук.

д) Построить по городу не менее 75 баррикад, для чего использовать цемент, часть вагонов и разрушенные дома.

е) Заложить фугасы на основных направлениях.

Руководство всеми работами по укреплению обороны города возложить на капитана 1 ранга тов. Холостякова и на тов. Шурыгина.

7. Командующему войсками Новороссийского оборонительного района создать полосу противотанковых и противопехотных заграждений для прикрытия направлений: Геленджик - Новороссийск, Неберджаевская - Мефодиевский, Верхне-Баканский - Новороссийск, Глебовка - Новороссийск. При создании заграждений широко использовать минирование и применение бутылок с горючей жидкостью, перекапывание дорог с перекрытием их временными мостиками, завалы, обвалы грунта, фугасы и т. д.

8. Командующему 47 армией организовать лучшее использование имеющихся в его распоряжении воинских частей, путем перебрасывания отдельных частей с одного участка на другой участок, где противник проявляет большую активность. Для этого выделить из ресурсов фронта в распоряжение командарма 47 армии 75 грузовых машин.

9. Обязать командарма 47 армии тов. Котова ежедневно совместно с командующим смешанной группой авиации тов. Еремаченковым устанавливать план использования авиации, давая задания в соответствии с оперативной обстановкой, при этом добиваться максимального уничтожения живой и материальной силы противника.

10. Обязать командарма 47 армии тов. Котова и Военный совет покончить с неорганизованностью и самотеком в работе штаба, установить связь с войсками, не опаздывать с дачей оперативных директив, добиться поднятия боеспособности войск и обеспечить безусловное выполнение директивы тов. Сталина - прочно защищать Новороссийск и ни в коем случае не сдавать город врагу{109}.

Были приняты меры по усилению гарнизона новыми частями. С 1 по 6 сентября было сформировано и направлено на защиту города два батальона (всего 1500 моряков), влившихся в ряды 83-й морской стрелковой бригады. Из Туапсе и Поти прибыли сформированные там за счет личного состава ВВС, школ учебного отряда, тыла флота, кораблей эскадры, бригад траления и заграждения, торпедных катеров и подводных лодок и других частей 15, 16 и 17-й батальоны морской пехоты общей численностью 3400 человек. Из них приказом НКВМФ 3 сентября был образован 200-й морской полк. 5 сентября из прибывших в Новороссийск защитников Таманского полуострова была сформирована 2-я бригада морской пехоты четырехбатальонного состава. В боевые порядки береговой артиллерии флота были включены береговые и зенитные батареи Азовской флотилии и Керченской военно-морской базы, выдвинутые на передовые позиции. Были также приняты меры по усилению корабельной артиллерийской поддержки. По распоряжению штаба Черноморского флота из кораблей эскадры была создана группа артиллерийской поддержки войск Новороссийского оборонительного района. Части Новороссийского оборонительного района произвели перегруппировку сил с задачей прочно занять обводы городских укреплений и не допустить проникновения противника по гористым тропам и проходам в город.

Гитлеровцы, обходя укрепленные узлы, с утра 4 сентября при помощи авиации и танков пытались прорваться в Новороссийск со стороны Неберджаевской. В контратаку совместно с 1-й сводной бригадой был брошен полк морской пехоты. Их активно поддерживала береговая и корабельная артиллерия. Лидер "Харьков" и эсминец "Сообразительный" произвели огневой налет, выпустив сотни снарядов по скоплениям вражеских войск. Об эффективности этого артиллерийского налета говорит запись в журнале боевых действий группы армий "А" от 4 сентября: "Противник вел концентрированный огонь тяжелой артиллерией с военных кораблей и причинил нашим частям большие потери"{110}.

В районе Волчьих Ворот бился с врагом 2-й артиллерийский дивизион. Моряки-артиллеристы, отрезанные от своих частей, сражались до последнего снаряда, а затем, взорвав орудия, вместе с морской пехотой уничтожали врага на улицах города. В этих боях отличился личный состав батареи под командованием старшего лейтенанта В. И. Лаврентьева. 83-я морская стрелковая бригада, усиленная 16-м батальоном морской пехоты, в упорных боях сдерживала наступление врага в районах Глебовки, Молдаванское, Волчьих Ворот. Однако героические усилия отдельных частей и подразделений не координировались штабом 47-й армии. Несмотря на требование Военного совета фронта, генерал-майор Г. П. Котов и его штаб не сумели наладить связь с войсками и мобилизовать все силы на отпор врагу. Вскоре немцам удалось захватить перевал Волчьи Ворота, Абрау-Дюрсо и Южную Озерейку, а с рассветом 6 сентября выйти на дорогу Неберджаевская - Мефодиевский и прорваться к северо-западным окраинам Новороссийска. Усилив свою группировку частями, переброшенными из Крыма, и тремя батальонами танков, противник продолжал рваться к Новороссийску. Под прикрытием авиации и танков гитлеровцы 7 сентября устремились в промежутки между опорными пунктами обороны 47-й армии. Особенно ожесточенные бои завязались за Верхне-Баканский, где оборонялась 103-я стрелковая бригада. Трое суток советские воины вели бои в окружении. Отвлекая на себя крупные силы врага, бойцы 103-й стрелковой бригады дали возможность остальным частям отойти на внутренний обвод, а сами, вырвавшись из окружения, заняли оборону в районе горы Долгая. В тот же день части 9-й немецкой пехотной дивизии прорвались к северной окраине Новороссийска. Завязались ожесточенные уличные бои. Дым пожарищ поднимался над портом и городом. Разрывы снарядов, треск пулеметов и автоматов сливались в сплошной гул, который катился от улицы к улице. Бои шли за каждый квартал, каждый дом. 7 сентября немецко-фашистские войска захватили железнодорожный вокзал, потом элеватор и порт.

Военный совет фронта вынужден был сместить генерал-майора Г. П. Котова с поста командующего 47-й армией. Командование 47-й армией было возложено на автора этих строк. Крайне нелегко пришлось восстанавливать нарушенное управление войсками армии, объединять усилия наземных частей и соединений, авиации и флота для отражения сильнейшего натиска немецко-фашистских войск. В это время гитлеровцы уже сосредоточили под Новороссийском до пяти дивизий. Им удалось выйти на западное побережье Цемесской бухты между Холодильником и Приморской. Подразделения, отрезанные от основных войск оборонительного района, вели упорные уличные бои в западной и южной части Новороссийска и в предместье Станички. К исходу 9 сентября противник занял большую часть западного района Новороссийска. На следующий день командующий НОР{111} отдал приказ кораблям Новороссийской военно-морской базы об эвакуации защитников города, прижатых к морю в западной его части и в районе Мысхако. Командование и штаб обороны города перешли на флагманский командный пункт на 9-й километр - восточный берег Цемесской бухты, где еще продолжались ожесточенные бои. Прибывшие из 12-й армии вместе с новым командующим в штаб Новороссийского оборонительного района член Военного совета генерал-майор Е. Е. Мальцев и начальник штаба генерал-майор А. Г. Ермолаев приложили немало сил для наведения порядка и организованности в войсках.

С каждым днем наступление немецко-фашистских войск все замедлялось и замедлялось. Удары, которые наносились с неослабевающей силой, разбивались об упорство защитников города. Немецкие части, с трудом взявшие элеватор, наткнулись на корпуса цементного завода "Пролетарий". Бои развернулись здесь с новой силой. На каждой площадке вспыхивали рукопашные схватки, отдельные цехи по нескольку раз переходили из рук в руки. Потом жаркие стычки переместились в недостроенное до войны здание театра, которое находилось на пути от завода "Пролетарий" к заводу "Октябрь". Разрывы снарядов и мин кромсали серый бетон, на стенах то и дело возникали оспины от пуль. Здесь стояли насмерть 305-й, 14-й батальоны морской пехоты и подразделения 83-й морской стрелковой бригады. Они окончательно остановили врага, удержав завод "Октябрь". В боях на улицах Новороссийска и его восточной окраине отличились батальоны морской пехоты под командованием майора А. А. Хлябича, капитана В. С. Богословского, капитан-лейтенанта А. И. Вострикова, старшего лейтенанта М. Д. Зайцева и другие части морской пехоты и 47-й армии. Бои шли круглые сутки. Порой было трудно отличить день от ночи. В густой пыли вспыхивали оранжевые разрывы снарядов и мин, пожары бушевали днем и ночью. Узкая всхолмленная полоска земли, протянувшаяся между цементными заводами, с одной стороны ограничена морем, с другой горами. Вот на этом участке вдоль приморского шоссе и шли уже которые сутки ожесточеннейшие бои. На ветке железнодорожной линии, что протянулась у самого шоссе, стоял товарный вагон. В нем находился штаб 305-го батальона морской пехоты. Потом за этим вагоном укрывались от огня советские бойцы. Вагон был так изрешечен пулями, что на нем не осталось ни куска дерева. Уже пробиты были и металлические стойки, а вагон все стоял... У шоссе, что петляет по побережью Черного моря, на юго-восточной окраине Новороссийска есть священная реликвия Великой Отечественной войны. На высокий постамент, окруженный акациями, поднят обыкновенный железнодорожный вагон. Собственно, это уже не вагон, а лишь его железный остов, весь изрешеченный пулями, осколками... И ни куска дерева! На этом своеобразном памятнике надпись: "Здесь 11 сентября 1942 года доблестные воины частей Советской Армии и Черноморского флота преградили путь врагу на Кавказ, а через 360 дней во взаимодействии с морским десантом и частями с Малой земли начали штурм Новороссийска и 16 сентября 1943 года, разгромив фашистские войска, освободили город".

Крепче стали было упорство советских воинов. Многочисленные атаки немецко-фашистских захватчиков разбились о стойкость бойцов и командиров. Каких-нибудь несколько десятков метров оставалось врагу пройти до серой ограды цементного завода "Октябрь". Но день шел за днем, а ему так и не удалось преодолеть их. В районе новороссийских цементных заводов немцы не смогли сделать дальше ни шагу. 360 дней держали здесь чудо-богатыри героическую оборону, поддержанные огнем кораблей флота. 360 дней - это почти год непрерывных, упорнейших боев, сотни отраженных атак. Это множество ярких эпизодов, раскрывающих мужество советских бойцов и командиров, их боевое мастерство, инициативу и находчивость. В летописи героических боев в районе цементных заводов есть один особенно волнующий эпизод, о котором в то время почти ежедневно передавало Информбюро. Командир роты старший лейтенант Джербинадзе, бойцы которого держали этот рубеж, передавал в полк: "Сообщаю, что гарнизон сарайчика отбил еще две атаки и прочно удерживает занимаемые позиции". Это донесение из полка шло в штаб 318-й стрелковой дивизии, оборонявшей участок у цементных заводов, а оттуда в штаб 47-й армии. И все знали, что горстка советских бойцов, выдвинувшихся перед линией нашего фронта, стойко защищает свой рубеж, что фашисты вновь отброшены назад.

Что же это за легендарный гарнизон? На небольшой высоте, что расположилась прямо за оградой цементного завода "Октябрь", в полутора десятках метров от линии немецких окопов, стоял небольшой сарайчик, сложенный, как и многие хозяйственные постройки такого тина на юге, из дикого камня. Когда стабилизировался фронт и обе стороны стали вести, как говорилось в сводках, бои местного значения, стрелковый взвод, которым командовал младший лейтенант Турсунбеков, однажды ночью с ходу захватил этот сарайчик. На другой же день, когда немцы попытались отбить его, все убедились в преимуществах захваченного рубежа, находившегося всего в нескольких метрах от вражеских окопов, наверху довольно крутого склона. Первая атака на сарайчик была отбита. Советские бойцы немедленно предприняли меры для укрепления своей позиции. Солдаты Егорушкин, Серомолот, Азизов, Енимахов с помощью саперов капитана Модина стали возводить индивидуальные ячейки с амбразурами. Отличный строительный материал цемент - довоенная продукция новороссийских заводов - был под рукой. Потом на сарайчик - гарнизон Турсунбекова - десятки раз шли фашисты. Его забрасывали гранатами - сыпался кирпич, рушились стены. Но бойцы держались стойко. Можно было бы расстрелять в упор огневую точку из тяжелых орудий. Но немцы не решались этого сделать, ведь линия их окопов проходила всего в нескольких десятках метров. А гарнизон сарайчика не давал врагу покоя ни днем ни ночью. Здесь был отлично слышен любой шум в немецких окопах - шаги часовых, речь, звяканье котелка. На шум летела граната. Но и немцы забрасывали сарайчик гранатами. Однако они чаще всего не достигали цели - им приходилось бросать вверх да и стены постройки были довольно прочными. Этот легендарный дзот стал исходным пунктом для наших разведчиков, отправлявшихся по ночам в расположение вражеских окопов. Днем здесь охотились снайперы... Гарнизон сарайчика отбил за год в общей сложности 189 жесточайших атак. Не помогли фашистам и попытки уничтожить отважных защитников легендарного дзота артиллерийским огнем. Выстояв, бойцы взвода младшего лейтенанта Турсунбекова отсюда пошли на штурм в сентябре 1943 г....На высоком холме, прямо у ограды цементного завода "Октябрь", на постаменте возвышаются две фигуры советского воина: стоящий солдат и сапер с миноискателем, преклонивший колено над могилой павших героев. Надпись на постаменте напоминает, что именно здесь и находился легендарный сарайчик.

За время оккупации большей части города ни один вражеский корабль военный или транспортный - не заходил в Новороссийский порт. И заслуга в этом принадлежит не только морякам Черноморского флота, действовавшим на морских коммуникациях, но и тем, кто защищал родные берега. В тыловой зоне обороны - в районе 9-й километр, Кабардинка, Геленджик - действовал под руководством майора М. В. Матушенко 1-й артиллерийский дивизион, включавший батареи под командованием старших лейтенантов А. С. Бирюкова, В, М. Давыденко и А. Э, Зубкова. Одна из этих батарей, которой командовал старший лейтенант А. Э. Зубков, - 394-я батарея береговой артиллерии - была установлена еще в августе 1941 г. Скорострельные и дальнобойные орудия батареи простреливали всю бухту и Цемесскую долину вплоть до перевала Волчьи Ворота. Батарея предназначалась для ведения огня по морским целям, а стрелять пришлось больше по наземным. Огонь батарея в первый раз открыла 22 августа, опять же по наземным целям - по противнику, наступавшему со стороны Неберджаевского перевала. Моряки-артиллеристы действовали с помощью нескольких корректировочных постов, развернутых на перевалах, высоте Маркотх и в районе Кабардинки. Эффективно обеспечивал их действия корпост во главе со старшим лейтенантом А. С. Ткаченко. Артиллеристам поставили задачу подавлять артиллерийские и минометные батареи врага, уничтожать скопления живой силы, автотранспорта, огневые точки. На передовых позициях обороны находились артиллерийские наблюдатели, с которыми батарея держала связь по радио. От командиров оборонявшихся частей то и дело поступали заявки. По этим сигналам, получив координаты целей от своих постов, батарея открывала огонь. В журнале боевых действий 394-й батареи за год записана 691 стрельба. Огнем батареи было уничтожено 12 танков, из них 5 сожжено и 7 подбито, 5 самолетов; 115 раз артиллеристы подавляли огонь батарей противника, уничтожили 200 автомашин с пехотой и грузами, 2 склада с боеприпасами, железнодорожную батарею на Мысхако, эшелон с бензином...

Нелегко приходилось артиллеристам. Хотя многие орудия были укрыты в железобетонных казематах, огонь немецких батарей, а особенно налеты вражеской авиации были систематическими. В один из дней на батарею было совершено 39 налетов. Вражеские эскадрильи шли со стороны моря группами по 12 самолетов. Налет начался утром. Самолеты, пикируя на батарею, сбрасывали бомбовый груз и на бреющем уходили в сторону моря. Редко, но приходилось батарейцам вести огонь и по морским целям. Каким-то образом, очевидно по железной дороге, немцы доставили в Новороссийский порт два торпедных катера. Ночью они попытались выйти в море. Наши наблюдатели услышали шум, были включены прожекторы, и батарея открыла огонь. Один из катеров тотчас же затонул.Противник так и не использовал Новороссийский порт в качестве своей военно-морской базы, так как восточный берег Цемесской бухты оставался в руках наших войск, а береговые батареи и корабли Новороссийской военно-морской базы держали бухту под своим контролем.

В результате принятых мер командованием Новороссийского оборонительного района войска 47-й армии и части морской пехоты остановили дальнейшее наступление противника в юго-восточной части города. Советские войска удержали за собой восточную часть города в районе цементных заводов и Адамовича Балки, не допустив выхода вражеских сил на Туапсинское шоссе. До 15 сентября войска левого фланга 47-й армии отбивали атаки противника, безуспешно пытавшегося прорваться вдоль побережья к Туапсе. После провала попыток прорвать оборону восточнее Новороссийска немецко-фашистское командование организовало новое наступление северо-восточнее города. Оно стремилось во что бы то ни стало развить наступление вдоль Черноморского побережья на Туапсе для соединения с 57-м танковым и 44-м армейским корпусами, которые пытались прорваться к Туапсе с севера. С этой целью гитлеровцы сосредоточили в районе Абинской дополнительно к действовавшим на этом направлении 9-й и 73-й немецким пехотным дивизиям 3-ю румынскую горнострелковую дивизию. Эта дивизия прибыла под Новороссийск из Крыма. Командовал ею генерал Фильченеску. В составе дивизии насчитывалось около 16 тыс. подготовленных и экипированных солдат и офицеров. На 3-ю румынскую горнострелковую дивизию командование 17-й армии возлагало большие надежды. Усилив свои боевые порядки таким сильным соединением, гитлеровцы надеялись ударом по флангу 47-й армии прорвать оборону наших войск на рубеже поселка Эриванский и станицы Шапсугская, отрезать войска армии от остальных сил Черноморской группы, разгромить ее и, наступая через горы в южном направлении, выйти к морю в районе Геленджика. На рубеже, где готовилось наступление румынской дивизии, на широком фронте оборонялись малочисленные части 216-й стрелковой дивизии генерал-майора А. М. Пламеневского, ослабленные в предыдущих оборонительных боях.

19 сентября после сильной авиационной подготовки 3-я румынская дивизия перешла в наступление и начала теснить передовые подразделения 216-й дивизии. После трехдневных ожесточенных боев ценой больших потерь фашисты захватили несколько высот и вклинились в нашу оборону на глубину до 6 км. В связи с сложившейся обстановкой командующим 47-й армией и было решено нанести по флангам вклинившейся группировки врага два сходящихся удара и, окружив ее, уничтожить. Для этой цели 77-я стрелковая дивизия полковника Е. Е. Кабанова была сосредоточена в районе Эриванского, а 255-я бригада морской пехоты полковника Д. В. Гордеева и 83-я бригада морской пехоты подполковника Д. В. Красникова в районе Шапсугской. На рассвете 25 сентября огневым налетом артиллерийских и минометных частей и ударами с воздуха началась контратака наших войск. Свыше двух суток длился ожесточенный бой. Здесь 3-я румынская горнострелковая дивизия была почти полностью уничтожена. Она потеряла убитыми, ранеными и пленными до 8 тыс. солдат и офицеров. Наши войска уничтожили 25 орудий, 7 танков, 75 пулеметов, 50 автомашин. Были также взяты большие трофеи. Потеряв почти половину личного состава, 3-я румынская горнострелковая дивизия была снята с фронта. Немалый урон в этих боях понесла и соседняя с румынской дивизией 9-я пехотная дивизия немцев. Однако гитлеровцы не хотели мириться с поражением. Стремясь обойти 47-ю армию, они предприняли со стороны Холмской новые атаки силами 6-й румынской кавалерийской дивизии. Но и эта их попытка не увенчалась успехом. Разгром войсками 47-й армии 3-й горнострелковой дивизии давал возможность нанести врагу мощный удар силами не только правофланговых частей 47-й армии, но и соседней с ней 56-й армии. Об этом командующий 47-й армией докладывал командующему войсками Черноморской группы генерал-полковнику Я, Т, Черевиченко. Но необходимых мер для развития успеха армии со стороны группы предпринято не было. По этому поводу Ставка Верховного Главнокомандования 29 сентября указала командующему Закавказским фронтом: "Успех войск правого фланга 47-й армии дает возможность овладеть такими важными пунктами, как Ахтырская, Абинская и др., перерезать железную и шоссейную дороги и тем самым создать угрозу выхода в тыл горячеключевской и новороссийской группировок противника и иметь выгодный плацдарм для последующего удара на Краснодар и Крымскую"{112}. Однако эти возможности не были использованы.

Новороссийская оборонительная операция, продолжавшаяся больше месяца, закончилась. С 27 сентября 1942 г, немецко-фашистские войска на новороссийском направлении перешли к обороне и больше не предпринимали попыток наступать здесь крупными силами. Не оправдались надежды командования группы армий "А", которое еще в конце августа считало, что после прорыва нашей обороны под Новороссийском сопротивление советских войск будет сломлено. Получилось другое: после захвата большей части Новороссийска командование группы армий "А" получило "принципиальный приказ фюрера об оборонительном бое"{113}.

Говоря об итогах Новороссийской оборонительной операции, следует отметить, что в ожесточенных боях с превосходящими силами противника советские войска и части флота сорвали гитлеровский план прорыва в Закавказье через Новороссийск. Удержав часть города в своих руках, они остановили здесь дальнейшее наступление врага. Большую помощь 47-й армии оказали морская пехота, береговая артиллерия, авиация и корабли Черноморского флота, Новороссийская военно-морская база и специальная авиагруппа флота, объединенные под единым командованием в системе Новороссийского оборонительного района. В боях за Новороссийск пехота, береговая и корабельная артиллерия, авиация и другие части Новороссийского оборонительного района вывели из строя около 14 тыс. вражеских солдат и офицеров, уничтожили 47 танков, 95 орудий и минометов, 25 самолетов, 320 автомашин и другую боевую технику{114}. Войска 47-й армии и части Черноморского флота, ведя ожесточенные бои с превосходящими силами противника, проявили исключительную стойкость. Вынужденные временно уступить Таманский полуостров и почти весь город, войска армии совместно с военно-морскими силами и авиацией нанесли немецко-фашистским захватчикам под Новороссийском и в самом городе большие потери, сорвали план гитлеровского командования по захвату Черноморского побережья и Туапсе, остановили здесь противника, заставив его перейти к обороне.

На перевалах Главного Кавказского хребта

Одновременно с оборонительными боями на грозненском и новороссийском направлениях в середине августа начались ожесточенные бои 46-й армии Закавказского фронта на перевалах Главного Кавказского хребта (командующий до 28.8 1942 г. генерал-майор В. Ф. Сергацков, затем генерал-лейтенант К. Н. Леселидзе, член Военного совета бригадный комиссар В. Н. Емельянов, начальник штаба до 11.10 1942 г. полковник А. П. Рассказов, затем генерал-майор М. Г. Микеладзе).

Переход через высокогорные перевалы Большого Кавказа гитлеровское командование возложило на 49-й горнострелковый корпус, которым командовал генерал горных войск Конрад. Ему подчинялись 1-я и 4-я горнострелковые, 97-я и 101-я легкопехотные дивизии. Это были войска, специально подготовленные для действий в горах. 1-я горнострелковая дивизия под командованием генерал-лейтенанта Ланца носила наименование "Эдельвейс". На эту альпийскую дивизию гитлеровское командование возлагало большие надежды. Немалый опыт боевых действий в горах имела и 4-я горнострелковая дивизия генерал-майора Эгельзеера, укомплектованная в основном тирольцами, для которых горы были родной стихией. Все соединения корпуса были снабжены специальным горным снаряжением и оружием. Кроме того, для действий на горных перевалах в распоряжении группы армий "А" имелись две румынские горнострелковые дивизии. В резерве группы вслед за войсками продвигался корпус особого назначения. В боевые действия этот корпус не вступал. Он предназначался для действий на Ближнем Востоке и соединения с войсками, действовавшими в Египте под командованием генерала Роммеля. Сосредоточившись в районе Невинномысска и Черкесска, 49-й корпус, разделенный на отдельные отряды, в середине августа устремился к перевалам центральной части Главного Кавказского хребта. Цель этого наступления заключалась в том, чтобы, прорвавшись через перевалы центральной части Главного Кавказского хребта в район Туапсе и Сухуми, перерезать коммуникации Черноморской группы войск Закавказского фронта и оказать помощь 17-й армии в ее продвижении вдоль Черноморского побережья на Батуми. Противник двигался через Клухори по долине р. Кубань на перевалы Хотю-Тау и Нахар, по долине р. Теберда к перевалам Клухорский и Домбай-Улъген, по долинам рек Маруха и Б. Зеленчук на Марухский и Наурский перевалы и по долине р. Б. Лаба на группу перевалов Санчаро и Псеашха.

Каково же было состояние обороны Главного Кавказского хребта к этому периоду? Еще в июне 1942 г, 46-я армия Закавказского фронта получила задачу в случае вторжения противника в районы Северного Кавказа не допустить выхода его частей к Черному морю и в Закавказье через перевалы Главного Кавказского хребта. В боевом приказе штаба Закавказского фронта от 23 июня говорилось: "Не исключена возможность наступления противника со стороны Северо-Кавказского фронта через Главный Кавказский хребет по Военно-Осетинской, Военно-Сухумской и другим дорогам на Кутаиси и на Черноморское побережье"{116}.

Командующему 46-й армией указывались вероятные направления, по которым может наступать противник. Этой же директивой армии ставились конкретные задачи по прикрытию возможных путей продвижения противника. Однако недостаток сил, вызванный разбросанностью армии на большом фронте, и то, что некоторые наши командиры не придали должного значения подготовке перевалов к обороне, считая Главный Кавказский хребет непреодолимой преградой для противника, привели к тому, что к началу немецкого вторжения на Северный Кавказ перевалы к обороне подготовлены не были. На перевалы заблаговременно и в достаточном количестве не были завезены взрывчатые вещества и другие материалы для устройства заграждений. Направленные в первых числах августа саперные подразделения не смогли произвести в требуемом объеме заградительные работы и вынуждены были ограничиться лишь разрушением отдельных участков обходных троп и установкой на дорогах небольшого количества мин. Выдвинутые на перевалы небольшие стрелковые и кавалерийские отряды 3-го стрелкового корпуса, не зная сложившейся обстановки на фронте, при недостаточном контроле со стороны штабов корпуса и армии проявили медлительность в оборудовании позиций.

Часть сил 3-го стрелкового корпуса, которым командовал генерал-майор К. Н. Леселидзе, к этому времени находилась еще на южных склонах, и никакой обороны на перевалах фактически организовано не было. Некоторые командиры соединений и частей зачастую сами не бывали на перевалах и не знали, как организована оборона, где конкретно находятся подчиненные им части. Были допущены также недостатки в планировании оборонительной операции. В то время когда обстановка, сложившаяся в конце июля и начале августа, требовала особого внимания к обороне перевалов Главного Кавказского хребта, выделения для этой цели таких сил и средств, которые обеспечили бы прочную и надежную оборону перевалов, войска фронта продолжали раздваивать свои усилия на этом участке. В директиве фронта от 4 августа 46-й армии кроме обороны перевалов ставились задачи на оборону побережья Черного моря от Лазаревской до устья р. Сари и государственной границы с Турцией. Силы, которыми располагал командующий 46-й армией, не позволяли решать все эти задачи одновременно. Положение осложнялось и тем, что в начале августа из состава 46-й армии убыли 389-я и 392-я стрелковые дивизии. Штаб 3-го стрелкового корпуса не организовал разведку на подступах к перевалам с севера. Поэтому командование корпуса и армии не знало сил противника, с которым вступали в бой высланные на перевалы отряды. Связи с этими отрядами не было. Имевшиеся радиостанции в условиях гор не обеспечивали надежной связи. Штабы армии и корпуса находились на большом удалении друг от друга. Штаб армии располагался в Кутаиси, а штаб корпуса - в Сухуми.

Таким образом, к моменту выхода немецких частей к Главному Кавказскому хребту не только северные склоны, но и многие перевалы оказались не занятыми нашими войсками, а занятые перевалы почти не имели оборонительных сооружений. Необходимо было принимать срочные меры. 20 августа Ставка Верховного Главнокомандования своей директивой потребовала от командующего Закавказским фронтом немедленного усиления обороны Главного Кавказского хребта. Ставка указывала: "Противник стремится вторгнуться в пределы Закавказья и для достижения этой цели не ограничится действиями крупных сил на основных операционных направлениях. Враг, имея специально подготовленные горные части, будет использовать для проникновения в Закавказье каждую дорогу и тропу через Кавказский хребет, действуя как крупными силами, так и отдельными группами... Глубоко ошибаются те командиры, которые думают, что Кавказский хребет сам по себе является непроходимой преградой для противника. Надо крепко запомнить всем, что непроходимым является только тот рубеж, который умело подготовлен для обороны и упорно защищается. Все остальные преграды, в том числе и перевалы Кавказского хребта, если их прочно не оборонять, легко проходимы, особенно в данное время года. Исходя из этого, Ставка требует наряду с созданием прочной обороны на основных операционных направлениях немедленно усилить оборону Главного Кавказского хребта, и особенно Военно-Грузинскую, Военно-Осетинскую и Военно-Сухумскую дороги, исключив всякую возможность проникновения противника на этих направлениях". Одновременно в целях наиболее прочного прикрытия остальных проходов через хребет, в дополнение к существующей системе обороны, Ставка Верховного Главнокомандования приказала:

"1. Занять и прочно оборонять следующие проходы и перевалы: Проход Махач-Кала, Дербент по Каспийскому побережью. Проход Новороссийск - Туапсе - Сухуми по Черноморскому побережью.

К востоку от Военно-Грузинской дороги:

1)Гудамарский перевал и перевал Архоти, закрыв все обходные пути, выходящие на Военно-Грузинскую дорогу с востока.

2) Населенный пункт Шатили, перевалы Тебуле, Юкерача, Качу, прочно прикрыв направления от Грозный, Шатой на Душети и на Телави.

3) Перевал Кадорский.

К западу от Военно-Грузинской дороги:

1) Перевалы Трусе, Уруста, Рокский, Бах-Фандак, не допустив проникновения противника между Военно-Грузинской и Военно-Осетинской дорогами.

2) Населенные пункты Геби, Лексура, прочно прикрыв направление Нальчик, Кутаиси.

2. С целью прикрытия подступов к Главному Кавказскому хребту с севера и для установления связи с частями, действующими в пределах Северного Кавказа, выслать отряды на следующие маршруты:

1) Перевал Геби-Вцек, Ахсарисар

2) Перевал Геби-Вцек, Нальчик

3) Перевал Донгуз-Орун-Баши, Баксан ;

4) Перевал Клухор, Нижн. Теберда

5) Марухский перевал, Зеленчукская

6) Перевал Цагеркер по р. Лаба

7) Перевал Псеашха, Чернореченская и Псеашха, Хамышки

8) Хакуч, Самурская и Хакуч, Хадыженская.

3. Взорвать и завалить следующие перевалы и проходы к западу от Военно-Грузинской дороги: Зекарский, Дзедо, Гурдзие-Вцек, Латпари (восточный), Паннер, Твибери, Чипер-Азау, Киртык-Ауш, Саури-Ауш, Хотю-Тау, ущелье р. Улли-Кам, перевал и ущелье р. Морбе, Нахар, Домбай-Улъген, Наур, Саичаро, Адзапш, ущелье Тамское, Чмахара, Анчха, Ахук-Дара, Умпырский, дорога у г. Айшха, Шахгиреевское ущелье.

4. Подготовить к взрывам и завалам все дороги, горные проходы и перевалы, занимаемые войсками.

5. Приведение дорог, ущелий и перевалов в непроходимое состояние, как подрываемых заблаговременно, так и подготавливаемых к взрывам, проводить не путем взрыва в одной точке, а обязательно заваливая дороги и тропы в нескольких местах и приведя их в непригодное состояние на десятки километров.

6. На основных дорогах и направлениях назначить комендантов дорог (направлений), возложив на них полную ответственность за оборону дороги (направления) и подчинив им все подразделения и части, обороняющие данную дорогу или направление. Каждая комендатура должна иметь радиостанцию и резерв саперных сил и средств.

7. Все части и подразделения, обороняющие участки высокогорной полосы, обеспечить продовольствием на 3-4 месяца, 2-3 боекомплектами боеприпасов и надежными проводниками из местных жителей,

8. К исполнению приступить немедленно"{117}

В районе перевалов было мало леса для устройства завалов, а каменистый грунт затруднял земляные работы. Поэтому основными видами заграждений были минные поля, фугасы, камнеметы и обрушение троп и скал. Все это требовало большого количества минновзрывных веществ, а их не хватало. В этот трудный для Кавказа период на помощь войскам пришли местные советские и партийные организации. Они формировали воинские национальные соединения, партизанские отряды, готовили партийное подполье. На предприятиях местной промышленности было организовано производство взрывчатых веществ из селитры. На многих предприятиях Абхазии и Грузии приготовлялись противотанковые и противопехотные мины и взрыватели к ним. Это помогло снабжению войск минновзрывными средствами. Уже к началу сентября в горы было завезено 87 т взрывчатых веществ. Наряду с материальным обеспечением заградительных работ на важнейшие перевальные маршруты по распоряжению командующего фронтом был направлен ряд армейских и фронтовых инженерных частей. По указанию Ставки на основных дорогах и направлениях были созданы комендатуры, имевшие резервы саперных сил и средств и снабженные радиостанциями. На строительство оборонительных рубежей по призыву партийных организаций Закавказья вышли десятки тысяч трудящихся. Все части и подразделения, оборонявшие участки высокогорной полосы, приказывалось обеспечить продовольствием на 3-4 месяца и 2-3 боекомплектами. Для этих частей были выделены надежные проводники - добровольцы из местного населения. В узлах дорог на важнейших направлениях было намечено создать запасы не менее чем на месяц. Для доставки грузов в горы на каждом направлении необходимо было сформировать горновьючные транспортные роты. Хотя все эти указания полностью и в срок не были выполнены, все же принятые меры значительно улучшили материально-техническое снабжение войск 46-й армии, действовавших на перевалах.

По указанию Ставки Военный совет фронта провел ряд мероприятий организационного характера. Штаб 46-й армии был переведен из Кутаиси в Сухуми. В Кутаиси осталась оперативная группа. Для усиления обороны Черноморского побережья было решено перебросить 61-ю стрелковую дивизию из 45-й армии. Для более гибкого управления войсками оборона центральной части Главного Кавказского хребта организовывалась по направлениям. В это время в городах Очамчири, Сухуми, Гудауты, Гагры, Адлер создавались резервы частей, выдвинутых на перевалы. Было дано указание немедленно приступить к формированию отрядов альпинистов из наиболее подготовленных бойцов. Политотдел армии провел ряд мероприятий по устранению недостатков в политической работе среди бойцов и командиров, оборонявших перевалы. Большой вред боевым действиям 46-й армии на перевалах Главного Кавказского хребта нанес Берия. 23 августа он прибыл в штаб армии в качестве члена Государственного Комитета Обороны. Вместо оказания конкретной помощи командованию в организации прочной обороны Берия фактически внес нервозность и дезорганизацию в работу штаба, что приводило к нарушению управления войсками.

Как же развертывался ход боевых действий на перевалах? К середине августа части 1-й немецкой горнострелковой дивизии "Эдельвейс", наступая по долине р. Теберда, подошли к Клухорскому перевалу. Этот перевал обороняли подразделения 1-го батальона 815-го полка 394-й стрелковой дивизии. Одна рота находилась непосредственно на площадке перевала, а две на его южных скатах. Второй батальон этого полка находился южнее перевала в районе Гвандра, Ажара, Клыдж и третий батальон - в Сухуми. Противник наступал на перевал несколькими колоннами. 15 августа он неожиданно атаковал подразделения 815-го полка и потеснил их на южные склоны перевала. О боях на Клухорском перевале командованию 46-й армии стало известно лишь 17 августа. Брошенные на усиление Клухорской группы третий батальон 815-го полка, учебный батальон 394-й стрелковой дивизии, отряд Сухумского пехотного училища и отряд НКВД подошли к месту боев только 22 августа, когда противник уже спустился на южные склоны перевала и подошел к водопаду ущелья Клыдж. Подошедшие подразделения остановили дальнейшее продвижение противника, но отбросить его с перевала атаками с ходу не сумели. Тогда, выдвинув на помощь Клухорской группе дополнительно 3-й батальон 810-го полка и 121-й полк 9-й горнострелковой дивизии, наши части 26 августа вновь перешли в наступление по долине р. Клыдж. Однако фронтальные удары успеха не имели. В свою очередь противник 27 августа группой автоматчиков в 200 человек просочился через боевые порядки наших войск и атаковал селения Гвандра и Клыдж. Подошедшие к этому времени части 121-го горнострелкового полка окружили эту группу и в течение двухдневных боев полностью ее уничтожили. Однако дальнейшие попытки наших войск восстановить положение на Клухорском перевале успеха не имели. Правда, 7 и 8 сентября наши части оттеснили противника из ущелья на площадку перевала, но овладеть перевалом не смогли. Враг, заняв выгодные высоты, оказывал упорное сопротивление. Бои на Клухорском перевале продолжались до наступления зимы, и лишь в январе 1943 г. противник оставил перевал.

На эльбрусском направлении бои начались в середине августа. Части 1-й немецкой горнострелковой дивизии "Эдельвейс" к 18 августа вышли на южные склоны горы Эльбрус и захватили перевалы Хотю-Тау, Чипер-Азау и овладели туристскими базами "Кругозор" и "Приют одиннадцати". Гитлеровцы решили установить на вершине Эльбруса свой флаг. К этой операции они готовились давно и тщательно. Для подъема на Эльбрус они выделили несколько альпийских рот, и 21 августа немецкие горные стрелки подняли на Эльбрусе свой флаг, "но это значительное достижение альпинизма, - как пишет в своей книге "История второй мировой войны" Курт Типпельскирх, - не имело ни тактического, ни тем более стратегического значения"{118}.

Фашистскому флагу недолго пришлось развеваться на самой высокой горе Кавказа. Вскоре наши воины под командованием старшего политрука А. А. Тетова с боем прорвались на вершину Эльбруса и водрузили на ней советский флаг. Попытку противника спуститься в Баксанское ущелье к верховьям р. Ингури отразили подразделения 8-го моторизованного полка НКВД и 63-й кавалерийской дивизии. Бои здесь продолжались около месяца. За это время враг был отброшен к "Приюту одиннадцати" и перевалу Чипер-Азау и перешел к обороне. 18 сентября части 63-й кавалерийской дивизии были заменены частями 242-й горнострелковой дивизии, но и им, несмотря на активные действия, не удалось добиться успеха. Потерпел неудачу и отряд 37-й армии, который вышел в обход горы Эльбрус с севера. Вместо того чтобы действовать мелкими группами по тылам противника, нарушая его коммуникации, он вступил в неравный бой с крупным отрядом вражеских войск за селение Хурзук. В результате наш отряд понес большие потери и вынужден был отойти обратно в Баксанское ущелье. Дальнейшие боевые действия на этом направлении с наступлением зимы почти полностью прекратились.

На марухском направлении активные бои начались 5 сентября. Силами до полка 1-й немецкой горнострелковой дивизии противник после мощного удара авиации и огневого налета перешел в атаку из долины рек Аксаут и Маруха и с хребта Ужум. К исходу 7 сентября, пользуясь большим количественным превосходством огневых средств, врагу удалось преодолеть сопротивление наших двух батальонов 808-го и 810-го полков 394-й стрелковой дивизии и овладеть Марухским перевалом. На помощь Марухской группе 7 сентября подошли три батальона 155-й и 107-й стрелковых бригад и 2-го Тбилисского пехотного училища. 9 сентября наши части перешли в наступление, но успеха не добились. В течение всего сентября они продолжали многократные попытки овладеть перевалом, но безрезультатно. Противник продолжал его удерживать до января 1943 г. На санчарском направлении боевые действия начались 25 августа. Сосредоточив в долине р. Б. Лаба свыше полка 4-й горнострелковой дивизии против одной роты 808-го полка 394-й стрелковой дивизии и сводного отряда НКВД, противник перешел в наступление и, захватив перевал Санчаро, начал почти беспрепятственно продвигаться на юг. Для восстановления положения была создана Санчарская группа войск, куда вошли 307-й полк 61-й стрелковой дивизии, два батальона 155-й и 51-й стрелковых бригад, 25-й пограничный полк НКВД, сводный полк НКВД и отряд 1-го Тбилисского пехотного училища. Тем временем противник овладел селением Псху и, усилив свою группировку высаженным авиадесантом, подошел к перевалам Доу и Ачавчар, где был остановлен выдвигавшейся Санчарской группой наших войск. В результате этих боев противник был отброшен на северный берег р. Бзыбь.

1 сентября штаб 46-й армии, которой теперь командовал генерал-лейтенант К. Н. Леселидзе, разработал план по окружению и уничтожению группы противника в районе Псху. Однако из-за разрозненности действий отрядов эта задача не была выполнена, хотя такая возможность имелась. Противнику удалось вывести свои основные силы на перевалы Санчаро, Адзапш, Чмахара. 16 октября части Санчарской группы перешли в наступление и к 20 октября овладели группой Санчарских перевалов. Остатки вражеской группировки отошли на северные склоны Главного Кавказского хребта. С наступлением зимы активные действия на этом направлении прекратились. Умпырский перевал обороняли две роты 174-го полка 20-й горнострелковой дивизии. Против них противник сосредоточил до двух батальонов пехоты 4-й горнострелковой дивизии, усиленных большим количеством минометов. 28 августа противник перешел в наступление, пытаясь захватить перевал Умпырский. Все вражеские атаки были отбиты. Тогда гитлеровцы подтянули по долине р. Б. Лаба резервы и после мощного минометного огня возобновили атаки на перевал Умпырский и Аишха, а по долине р. Уруштен на перевал Псеашха. Используя численное превосходство в силах, враг достиг Умпырского перевала, но к перевалам Псеашха и Аишха он не прошел. Подразделения 174-го полка в течение сентября вели сдерживающие бои, нанося врагу большие потери. С 20 октября с наступлением морозов и больших снегопадов боевые действия на умпырском направлении прекратились.

На белореченском направлении выходы со стороны Майкопа через Белореченский перевал к Черноморскому побережью обороняли подразделения 379-го полка 20-й горнострелковой дивизии. Против них вели наступление 207-й полк 97-й немецкой легкопехотной дивизии и несколько эскадронов конницы. С 20 по 25 августа шли упорные бои в ущелье восточнее горы Фишта. Для усиления нашей группы были выдвинуты 23-й и 33-й пограничные полки НКВД, которые 25 августа с ходу атаковали противника. К 10 октября на этом участке он был отброшен от перевалов Главного Кавказского хребта. Угроза выхода врага к побережью Черного моря через Белореченский перевал была устранена. Следует отметить изменение тактики наступательных действий немецко-фашистских войск в горных условиях. Наступление механизированными колоннами в условиях горно-лесистой местности было почти невозможно. Теперь противник, подойдя к рубежу, занятому нашими войсками, останавливал колонну и организовывал оборону. При этом он использовал танки в качестве неподвижных, а иногда и подвижных огневых точек. Организовав оборону, враг бросал в бой специальные альпийские отряды. Эти отряды по труднодоступным тропам проникали в глубь гор, захватывали выгодные высоты, закреплялись на них и, дождавшись подхода главных сил, вновь продвигались вперед. Наши войска противопоставили тактике немцев свою тактику. Они также стали действовать мелкими группами. При этом большую помощь стрелковым подразделениям оказывали саперы. В местах, которые трудно было обходить врагу (перекрестки дорог, ущелья, теснина), они сооружали узлы заграждений. Эти заграждения прикрывались огнем. Такая тактика оказалась эффективной в условиях горной войны.

Несмотря на то, что действия авиации в условиях гор, частых дождей и туманов были крайне затруднены, советские летчики оказали большую помощь наземным войскам в снабжении их боеприпасами, продовольствием, эвакуацией тяжелораненых. Здесь нашли широкое применение особенно самолеты легкомоторной авиации. Большую помощь войскам в тот период оказывали партизаны Кубани, Ставрополья, Кабардино-Балкарии, Северной Осетии, Чечено-Ингушетии. Взаимодействуя с частями и подразделениями регулярных войск, партизаны Северного Кавказа нарушали вражеские коммуникации, срывали подвоз боеприпасов и продовольствия, уничтожали живую силу и технику врага, добывали для войск ценные разведывательные сведения. Когда немецко-фашистским войскам удалось прорваться в район Эльбруса, партизаны Прохладненского отряда под командованием П. Грицая поднялись в горы, установили состав войск противника и их расположение. Эти сведения помогли войскам уничтожить прорвавшегося в этот район противника{119}.

Партизаны Кабардино-Балкарии производили смелые налеты на вражеские гарнизоны. Так, 1 ноября 1942 г. два партизанских отряда: Кабардино-Балкарский под командованием председателя Прохладненского райисполкома Г. Царянина и Кисловодский, которым командовал И. Пуд, провели дерзкую операцию в районе селения Хабаз. В этом неравном бою партизаны разгромили вражеский гарнизон и его штаб, уничтожили более 80 солдат и офицеров противника{120}. А через несколько дней эти партизанские отряды совершили новый налет на расположение штаба немецкой танковой дивизии в Каменномостском. Действуя совместно с одним из подразделений 2-й гвардейской стрелковой дивизии, партизаны уничтожили 160 гитлеровцев, захватили в плен начальника штаба этой дивизии и важные штабные документы{121}. Оказавшийся в зоне ожесточенных сражений на Кавказе, противник не чувствовал себя в безопасности. Командование немецкой группы армий "А" вынуждено было сообщить своему верховному командованию: "Мы потеряли около 5000 солдат и офицеров, сотни машин. Нам придется держать большие гарнизоны в каждом ущелье, бросать крупные силы для охраны дорог и троп... Борьбу за перевал можно будет развернуть в полную меру только после подавления партизанского движения..."{122}. Боевая деятельность партизан Северного Кавказа была важным фактором в общей борьбе с немецко-фашистскими захватчиками, пытавшимися прорваться через Главный Кавказский хребет. Так осенью 1942 г. наступление немецко-фашистских войск на перевалах Главного Кавказского хребта было остановлено и была создана устойчивая оборона хребта. Этим был сорван план гитлеровского командования по овладению Главным Кавказским хребтом.

Глава 3.

Провал попыток немецко-фашистских войск

прорваться в Закавказье

(Схемы 10, 12)

К концу сентября 1942 г. обстановка на Северном Кавказе несколько стабилизировалась. В упорных оборонительных боях советские войска нанесли врагу большие потери, остановили его на всем фронте кавказского направления. Это определило дальнейший ход всей битвы за Кавказ. Героическая оборона наших войск сорвала гитлеровский план прорыва в Закавказье, дала возможность советскому Верховному Главнокомандованию выиграть время, накопить резервы и усилить ими Закавказский фронт.

Истощенные немецко-фашистские войска уже не могли наступать на широком фронте. О переброске резервов в группу армий "А" из-под Сталинграда не могло быть и речи. Застрявшие на берегу Волги 6-я и 4-я танковая армии сами нуждались в подкреплении. "С середины августа стало ясно, - пишет бывший гитлеровский генерал Ганс Дёрр, - что операции на юге России шли не по намеченному плану; армия вместо "победного марша" с трудом продвигалась вперед. В таком положении принято бросать в бой резервы или же менять план операции"{123}.

Однако резервов у гитлеровского командования не было. Сваливая вину за неудачи немецких войск на южном фронте в конце 1942 г. на Гитлера, Дёрр с опозданием почти на 15 лет советует изменить план операции. По его мнению, Гитлеру следовало бы "ради достижения успеха на Кавказе отказаться от Сталинграда..." или "взять Сталинград и отказаться от Кавказа...". Нет, и проведением этих мероприятий не удалось бы спасти немецко-фашистские войска от поражений на юге нашей страны. Дёрр не учитывает того факта, что советское Верховное Главнокомандование также не сидело сложа руки. Героическими усилиями тружеников тыла наша армия все больше оснащалась оружием и снаряжением. Несмотря на то, что Советский Союз временно потерял важнейшие промышленные районы и сырьевые базы, промышленность страны дала армии в 1942 г. оружия и техники гораздо больше, чем промышленность гитлеровской Германии, несмотря на то, что Германия перед войной превосходила СССР по объему промышленного производства важнейших видов продукции в полтора-два с половиной раза{124}.

Под Сталинград и на Кавказ шла боевая техника, стягивались свежие силы. На временно оккупированной территории все шире развертывалось партизанское движение, активизировалась работа партийного подполья. Несмотря на отсутствие второго фронта, Советская Армия в конце 1942 г. уже крепко держала в своих руках стратегическую инициативу. И все же, несмотря на то что за период своего наступления на Северном Кавказе гитлеровцы потеряли убитыми и ранеными около 50 тыс. человек, большое количество самолетов, танков, артиллерии, к концу сентября 1942 г. они имели на этом направлении немалые силы. К 1 октября перед Закавказским фронтом находилось 26 дивизий противника. Немецко-фашистское командование не желало отказываться от своих авантюристических планов по захвату Кавказа. Не имея к концу сентября стратегических резервов, немецко-фашистские войска уже не могли наступать одновременно на всем фронте. Гитлеровское командование решило нанести последовательные удары на Туапсе, а затем на Орджоникидзе. В этот период основное внимание противник уделял моздокской и хадыженской группировкам. Он усиливал их оперативными резервами, производил перегруппировку сил с целью дальнейшего развития наступления на Орджоникидзе и Туапсе. На моздокском направлении противник имел целью захватить Орджоникидзе, перекрыть Военно-Грузинскую дорогу, отрезав этим пути подхода резервов в Северную группу войск и подвоза боеприпасов и продовольствия из Закавказья. В дальнейшем гитлеровцы рассчитывали усилить 1-ю танковую армию подвижными соединениями за счет сталинградской группировки и наступать на Махачкалу, Баку{125}.

На туапсинском направлении противник ставил своей ближайшей целью выйти к побережью Черного моря в районе Туапсе, отрезать Черноморскую группу войск от основных сил Закавказского фронта, лишить наш Черноморский флот баз и портов и высвободить часть своих сил для переброски на другие участки фронта. Туапсинское направление немецко-фашистское командование считало главным. Об этом свидетельствовало распределение сил (из 26 дивизий, имевшихся перед Закавказским фронтом, 18 враг сосредоточил против Черноморской группы войск). Намерения противника главный удар нанести по Черноморской группе вскоре подтвердились и действиями авиации. Имея против Закавказского фронта до 600 самолетов, он основные усилия ее направил против Черноморской группы, особенно против войск, прикрывавших туапсинское направление. Достаточно сказать, что за период с 1 по 10 октября над Закавказским фронтом было отмечено 2498 самолето-пролетов, из них над Северной группой - 636, над Черноморской - 1862. Таким образом, не сумев добиться решающих успехов в ходе августовских и сентябрьских боев, командование группы армий "А" в конце сентября приступило к подготовке силами 17-й армии наступления на Туапсе и силами 1-й танковой армии на Орджоникидзе. Выходу своих войск на побережье Черного моря в районе Туапсе немецко-фашистское командование придавало большое значение. В беседе с Кейтелем 18 сентября 1942 г. Гитлер подчеркивал значение этого прорыва. "Решающим, - указывал Гитлер, - является прорыв на Туапсе, а затем блокирование Военно-Грузинской дороги и прорыв к Каспийскому морю..."{126}.

На Туапсинском направлении

После неудачных попыток прорваться к Туапсе из района Новороссийска немецко-фашистское командование решило основные усилия войск 17-й армии (44-й армейский, 57-и танковый корпуса и часть сил 49-го горнострелкового корпуса) сосредоточить на туапсинском направлении. Командующий 17-й армией генерал-полковник Руофф планировал наступление через горы западной части Главного Кавказского хребта из района Хадыженской в направлении Туапсе. Сущность этого плана состояла в нанесении двух ударов по сходящимся направлениям с целью окружения основных сил 18-й армии в районе северо-восточное Шаумяна. Главный удар намечался из района Нефтегорска на Шаумян и вспомогательный - в стык между 18-й и 56-й армиями, из района Горячего Ключа на Шаумян. В двадцатых числах сентября 17-я армия усилилась 10-й и 19-й румынскими пехотными дивизиями. Кроме того, 57-й танковый корпус пополнился 125-й пехотной дивизией, а 44-й армейский корпус - 46-й пехотной дивизией и горнострелковыми частями, объединенными в дивизионную группу под командованием генерала Ланца. Для нанесения главного удара немецко-фашистское командование создало группу "Туапсе", составленную в основном из горнострелковых и легкопехотных дивизий, специально экипированных и прошедших длительное обучение ведению боевых действий в горах.

К 25 сентября, т. е. к началу боевых действий, войска Черноморской группы занимали следующее положение. 47-я армия (командующий генерал-майор А. А. Гречко, член Военного совета полковой комиссар Е. Е, Мальцев, начальник штаба генерал-майор А. Г. Ермолаев) в составе 216-й и 318-й стрелковых дивизий, 81-й и 83-й морских стрелковых бригад и 255-й бригады морской пехоты занимала оборону от юго-восточного района Новороссийска до поселка Эриванский. Побережье обороняли части морской пехоты Новороссийской военно-морской базы. В резерве группы в районе Геленджика командующий имел 408-ю стрелковую дивизию, поддерживаемую береговой артиллерией и кораблями флота. Против войск 47-й армии действовала группа Ветцеля, которая состояла из 5-го немецкого армейского и румынского кавалерийского корпусов. В составе этих корпусов были две немецкие пехотные, одна горнострелковая, две пехотные и две кавалерийские румынские дивизии, а также два отдельных полка и семь отдельных батальонов. В центре Черноморской группы войск от поселка Черкасовский до Старообрядческого занимала оборону 56-я армия (командующий генерал-майор А. И. Рыжов, член Военного совета бригадный комиссар Г. А. Комаров, начальник штаба генерал-майор Н. П. Иванов), состоявшая из 30, 349, 353 и 339-й стрелковых дивизий. Против войск 56-й армии действовали 125-я немецкая пехотная дивизия 57-го танкового корпуса, подразделения 19-й румынской пехотной дивизии, 6-я румынская кавалерийская дивизия румынского кавалерийского корпуса. Непосредственно туапсинское направление на рубеже от Старообрядческого до горы Матазык (12 км восточнее Рожет) прикрывали войска 18-й армии (командующий армией генерал-лейтенант Ф. В. Камков, член Военного совета бригадный комиссар Я. В. Гольдштейн, начальник штаба полковник П. М. Чирков). К началу Туапсинской оборонительной операции, т. е. к 25 сентября, в состав 18-й армии входили 32-я гвардейская, 31, 383, 236 и 395-я стрелковые, 12-я гвардейская кавалерийская дивизии, 76-я и 68-я морские стрелковые бригады и другие армейские части и средства усиления. Кроме того, в полосе обороны 18-й армии располагались резервы командующего группой, сосредоточенные в Туапсинском оборонительном районе. В эти резервы входили 328-я стрелковая, 11-я гвардейская кавалерийская дивизии, 145-й полк морской пехоты и 40-я мотострелковая бригада.

Против войск 18-й армии действовали 44-й армейский и 57-й танковый корпуса в составе пяти дивизий и дивизионной группы Ланца, в которую входили: 98-й горнострелковый полк 1-й горнострелковой дивизии, 13-й горнострелковый полк 4-й горнострелковой дивизии, 54-й запасный батальон, 1-й мотоциклетный эскадрон 54-го мотополка 23-й танковой дивизии, один усиленный батальон 97-го пехотного полка 46-й пехотной дивизии, 4-й дивизион 179-го артиллерийского полка 1-й горнострелковой дивизии, 4-й дивизион 94-го артиллерийского полка 4-й горнострелковой дивизии. Соотношение сил на туапсинском направлении было в пользу противника: по пехоте - в два раза, по артиллерии - в три. Кроме того, он имел около 150 танков, тогда как в войсках Черноморской группы танков не было совсем. К концу сентября у немцев имелось 350 самолетов, а в нашей 5-й воздушной армии - 71 самолет. Советское командование придавало большое значение туапсинскому направлению. Прорвавшись к Туапсе, немецко-фашистские войска смогли бы отрезать и окружить 47-ю и 56-ю армии Черноморской группы войск. Этим они сократили бы свой фронт примерно на 200 км, что позволило бы немецкому командованию высвободить до десяти дивизий и использовать их для удара вдоль Черноморского побережья. Противник мог бы захватить Цемесскую бухту, порты Геленджик и Туапсе, единственную сухопутную коммуникацию шоссе Новороссийск-Сочи и продвижением вдоль Черноморского побережья проникнуть в Закавказье, овладеть нашими последними военно-морскими базами на Черном море и в дальнейшем развернуть наступление на Кутаиси и Тбилиси. Вот почему Ставка приняла срочные и необходимые меры по усилению войск и укреплению обороны на туапсинском направлении. На усиление Черноморской группы из Северной группы передавалась 10-я стрелковая бригада, а из резерва командующего Закавказским фронтом - 328-я и 408-я стрелковые дивизии и 119-я стрелковая бригада. 29 сентября по разрешению Ставки Верховного Главнокомандования войска 12-й армии были включены в 18-ю армию.

Для укрепления обороны Туапсе 23 августа создается Туапсинский оборонительный район (ТОР) в границах Джубга- Георгиевская-Лазаревская. Командующим оборонительным районом назначается командир Туапсинской военно-морской базы контр-адмирал Г. В. Жуков. Используя оперативную паузу, войска Черноморской группы развернули крупные оборонительные работы. Еще 1 сентября началось строительство Пшадского и Туапсинского оборонительных районов. Оборона дивизий первого эшелона сплошной линии не имела, а состояла из ротных опорных пунктов, объединенных в батальонные районы. Туапсинский оборонительный район включал в себя внешний и внутренний обводы. К 25 сентября на внешнем и внутреннем обводах протяженностью 20 км закончилось оборудование 14 батальонных оборонительных районов. Кроме того, вокруг Туапсе - 17 отдельных ротных опорных пунктов. Большой размах получили также инженерные работы в Пшадском оборонительном районе. К концу сентября здесь было оборудовано 12 батальонных районов обороны. В этот же период производились большие оборонительные работы в полосе Сухумского шоссе. Вдоль Черноморского побережья от Кабардинки до Туапсе завершалось строительство свыше 500 дотов и дзотов, устанавливалось более 300 управляемых фугасов, В 150 местах шоссе было подготовлено к разрушению. Также готовились к разрушению 40 крупных мостов и 65 подпорных стен. На дорогах, ведущих с фронта в тыл, имелись заграждения, а тропы, которые не использовались войсками, приводились в непригодное состояние. В промежутках между опорными пунктами и на побережье в местах возможной высадки десантов устанавливались противопехотные минные поля, а на танкопроходимых участках дорог - противотанковые минные заграждения. И все же инженерное оборудование позиций, особенно тех, которые были заняты войсками, должного развития не получило. Войска группы не имели достаточного количества инженерных частей. При планировании работ штаб инженерных войск Черноморской группы допустил серьезные ошибки, особенно в распределении имевшихся инженерных и саперных подразделений. Так, на обслуживание заграждений, установленных на дорогах, было выделено слишком много саперных подразделений, тогда как на других участках саперов не хватало. Шанцевого инструмента в войсках было мало. Среди командного состава все еще существовало ошибочное мнение, будто горно-лесистая местность сама по себе является хорошим прикрытием и нет надобности производить крупные оборонительные работы. Все это привело к тому, что, хотя время и местность позволяли сделать оборону непреодолимой, она оставалась слабо оборудованной. На 1 км фронта в среднем приходилось только 1-2 пулеметных сооружения с противоосколочным покрытием, не более 50 стрелковых ячеек, до 10 различных окопов и около 100 пог. м. ходов сообщения. Даже некоторые ключевые высоты оказались не укрепленными и не занятыми войсками. Опорные пункты не были приспособлены к круговой обороне, система огня не организована, а лесные завалы, созданные только по переднему краю обороны, не заминированы.

Ставка Верховного Главнокомандования указала командующим Закавказским фронтом и Черноморской группой войск:

"По данным Генштаба, подтвержденным событиями последних дней, оборона войск Черноморской группы слабая, несмотря на то что время и местность позволяли сделать ее непроходимой. Проверкой в армиях установлено:

1. Части, находящиеся на переднем крае, в лучшем случае имеют только окопы полного профиля, а в большинстве частей окопы недоделаны или их совсем нет (81 стрелковая бригада). На участке 236 и 353 стрелковых дивизий отсутствуют перекрытия, несмотря на наличие леса, и нет ходов сообщения.

2. Окопы строятся в низинах и лощинах, а основные командные высоты не укрепляются и занимаются отдельными группами бойцов, тогда как каждая высота должна представлять собой опорный пункт, а системы высот должны быть превращены в цепи обороны.

3. Имеющиеся опорные пункты не все приспособлены для круговой обороны, а некоторые из них построены с весьма ограниченным обстрелом.

4. Командный состав полков и батальонов во многих случаях не знает истинного положения войск на переднем крае и местность своего участка не изучает.

5. Лесные завалы сделаны только по переднему краю, и то не везде, а также не заминированы.

6. Плохо продумана и организована система огня в обороне. Такое положение стало возможным потому, что:

а) общего оперативного замысла построения обороны не имеется;

б) оборонительные работы проходят бесконтрольно как со стороны штабов дивизий и армий, так и со стороны штаба фронта;

в) саперы используются не по назначению: подносят патроны, собирают трофеи и т. д.;

г) среди значительной части командного состава имеется в корне неправильное мнение о ненужности строительства оборонительных сооружений в условиях горно-лесистой местности. Так, командир 81 стрелковой бригады полковник Богданович заявил подчиненным ему командирам о том, что в горных условиях окапываться не надо. Командиры 236 стрелковой дивизии считают, что в условиях Кавказа оборонительные сооружения заменяют деревья и камни.

Прошу устранить указанные недочеты, обратить особое внимание на разработку плана оперативной и тактической обороны и на строительство оборонительных районов и сооружений, принять все меры для того, чтобы оборона действительно была непроходимой"{127}.

Особенно слабой оказалась оборона на участке 18-й армии, где с 25 сентября начались ожесточенные бои.

Снабжение войск 18-й армии к концу сентября несколько улучшилось. Однако из-за отсутствия благоустроенных дорог обеспеченность боеприпасами войск всей Черноморской группы, и особенно действовавших в труднодоступной горной местности, была недостаточной. Для довооружения войск группы требовалось по меньшей мере 20 тыс. винтовок, более 1 тыс. ручных и 500 станковых пулеметов. Обеспеченность продовольствием и фуражом была также низкой и не превышала 5-7 сутодач. В связи с приближающейся осенью войска нуждались в теплом обмундировании и обуви, которых на складах группы вообще не было.

Ход боевых действий

По ходу боевых действий Туапсинскую оборонительную операцию можно разделить на два этапа. Первый этап (с 25 сентября по 23 октября) наступательные бои ударной группировки 17-й армии противника на туапсинском направлении и выход ее войск на рубеж р. Пшиш, гора Семашхо, селения Гойтх, Шаумян. Второй этап (с 23 октября по 20 декабря) - контрудары войск 18-й армии по прорвавшейся вражеской группировке и попытки противника развить успех в направлении гора Семашхо, Георгиевское. Боевые действия наших войск развернулись одновременно на нескольких направлениях и приняли ожесточенный характер. Особенно тяжелые бои войска вели за высоты и коммуникации, которые играли исключительную роль для действий войск в горных условиях.

Первый этап начался наступлением противника утром 24 сентября. Силою до двух пехотных полков при поддержке трех танков и пяти танкеток после мощного артиллерийского налета он произвел разведку боем на участке 723-го стрелкового полка 395-й стрелковой дивизии. После двухчасового боя, понеся большие потери, вражеская пехота отошла на исходные позиции. На следующий день после сильных бомбовых ударов по боевым порядкам 32-й гвардейской стрелковой дивизии противник в составе 97-й и 101-й легкопехотных дивизий перешел в наступление из района Хадыженской на Шаумян. В течение 25-28 сентября части 32-й гвардейской дивизии под командованием полковника М. Ф. Тихонова, предпринимая контратаки, удерживали занимаемые позиции. Только за первые два дня боев враг потерял свыше 1 тыс. солдат и офицеров. В этих боях гвардейцы проявляли мужество и героизм. Не добившись успеха на участке 32-й гвардейской стрелковой дивизии, вражеские войска с 26 сентября повели наступление на участке 383-й и 236-й стрелковых дивизий, стремясь занять горы Гейман и Гунай. В тот же день 198-я немецкая пехотная дивизия при поддержке крупных сил авиации начала наступление на Фанагорийское. Но и на этом участке подразделения 30-й и 395-й наших дивизий отбили все атаки врага. 27 сентября немецко-фашистскоо командование решило прорваться через Гунайку и выйти в тыл 32-й гвардейской и 236-й стрелковым дивизиям. Для осуществления этого плана оно бросило в бой против центра 18-й армии дивизионную группу Ланца. Малочисленные части 383-й стрелковой дивизии в течение четырех дней стойко оборонялись на 25-километровом фронте и лишь 30 сентября под воздействием превосходящих сил врага отошли на запад и юго-запад. В связи с этим начали отход и правофланговые части 236-й стрелковой дивизии. К 5 октября противник овладел на этом направлении горами Оплепен, Гунай, Гейман и вышел в долину р. Гунайка.

На самурско-лазаревском направлении части 46-й немецкой пехотной дивизии 28 сентября перешли в наступление с участка Самурская, Нефтегорск в направлении на Рожет, Маратуки и овладели рядом высот. Войска 31-й стрелковой дивизии, 691-го стрелкового полка 383-й стрелковой дивизии и 11-й гвардейской кавалерийской дивизии вплоть до 5 октября вели ожесточенные бои и все же вынуждены были оставить Черниговский и гору Оплепен. Создалась серьезная угроза прорыва противника в долину р. Пшеха. 29 сентября Ставка Верховного Главнокомандования указала командующему Закавказским фронтом:

"Несмотря на достаточное количество сил на хадыженско-туапсинском направлении и длительное время занятия войсками оборонительных рубежей, противник сумел с первых же дней наступления выйти во фланг и тыл частям 18-й армии, обороняющим дорогу Хадыженская-Туапсе. Дальнейшие намерения противника сводятся к тому, чтобы, действуя со стороны Котловина, гора Гунай, гора Гейман и с направления Фанагорийское по долине р. Псекупс, обойти главные силы нашей хадыженской группировки, изолировать ее и тем самым создать реальную угрозу выхода на побережье в район Туапсе. Такое положение стало возможным потому, что:

1. Вместо глубоко эшелонированной сильной обороны части 18-й армии оказались разбросанными и, несмотря на общее превосходство в силах, на каждом отдельном направлении оказывались слабее наступающего противника.

2. Противник сумел занять выгодное положение для наступления, причем такие важные пункты, как гора Лысая, надежно не прикрывались и были отданы без особого сопротивления.

3. Не пытались восстановить положение в первые же дни, сосредоточив необходимые силы и перейдя в решительную контратаку, а усиливали обороняющиеся части небольшими силами, что давало возможность противнику бить их по частям.

4. Оборона оказалась слабой, несмотря на то, что время и местность позволяли сделать ее непроходимой. Командиры соединений и частей совершенно не обеспечили проведение оборонительных работ на занимаемых рубежах, и части не имеют развитой сети окопов, наблюдательных пунктов, ходов сообщения и пр., заграждений и завалов не применялось.

Считаю необходимым немедленно создать ударные группировки, перейти к активным действиям и полностью восстановить положение в районе к югу от Хадыженская и на участке Горячий Ключ, имея в виду ни в коем случае не допустить прорыва противника в район Туапсе"{128}.

Во исполнение этой директивы командующий фронтом приказал создать оперативную группу под командованием заместителя командующего 18-й армией генерал-майора В. А. Гайдукова. Этой группе, в которую вошли 31-я гвардейская стрелковая, 11-я гвардейская кавалерийская дивизии и один полк 383-й стрелковой дивизии, приказывалось, не допуская прорыва противника в долину р. Пшеха, 7 октября контрударами восстановить положение в районе горы Оплепен и Маратуки и нанести удар в направлении на Красное Кладбище. Одновременно командующий Черноморской группой передал из своего резерва в состав 18-й армии 328-ю стрелковую дивизию и 40-ю мотострелковую бригаду, которые должны были усилить первый эшелон правого крыла и центра армии.

Ставка Верховного Главнокомандования 2 октября указала командующему фронтом:

"Основная задача войск Черноморской группы - это ни в коем случае не допустить прорыва противника на побережье Черного моря как на туапсинском, так и на других направлениях, а поэтому выделение сил для операции по разгрому хадыженской группировки противника должно идти только не за счет ослабления войск, обороняющих туапсинское направление. Не возражая против проведения этой операции, Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

1. 40 стрелковую бригаду оставить в районе Котловина с задачей обороной подступов к долине р. Пшиш не допустить выхода противника по р. Пшиш в тыл нашим войскам, обороняющим дорогу на Туапсе.

2. Сосредоточить в районе Рожет, Маратуки 31 стрелковую дивизию, 11 гвардейскую кавалерийскую дивизию, 119 стрелковую бригаду с задачей, выйдя в район южнее Самурская, нанести более короткий удар в общем направлении Червяков, Белая Глина, во фланг и тыл нефтего рекой группировке противника. Для прикрытия фланга ударной группы частью сил 20 горнострелковой дивизии наступать из района горы Матазык на Самурская.

3. Из района Белая Глина (5 км северо-западнее Куринский), Кура-Цице силами 12 гвардейской кавалерийской дивизии, 68 стрелковой бригады и 14 полка морской пехоты нанести удар в направлении Кабардинская и в дальнейшем, действуя по тылам хадыженской группировки противника, выйти в район Хадыженский.

4. 32 гвардейской стрелковой и 328 стрелковой дивизиям поставить задачу прочно прикрывать дорогу Хадыженская - Туапсе, активно взаимодействуя с войсками, наступающими с флангов.

5. Для обеспечения фанагорийского направления до начала операции вывести в район Ново-Михайловское 107 стрелковую бригаду (без б-на, действующего на перевалах)"{129}.

Командование Черноморской группы войск в связи с прорывом противника на котловинском и сосновском направлениях решило силами 328-й и 383-й стрелковых дивизий, 40-й мотострелковой бригады и 12-й гвардейской кавалерийской дивизии уничтожить противника в районе Сосновка, гора Гейман и восстановить положение в центре оперативного построения 18-й армии. Однако назначенное на 2 октября это наступление не состоялось, так как 1 октября противник нанес упреждающий удар по боевым порядкам 383-й стрелковой дивизии и 3 октября овладел Котловиной. В это же время враг потеснил части 32-й гвардейской стрелковой дивизии и 3 октября просочился в Куринскую. В связи с создавшейся угрозой прорыва вражеских подразделений в этом районе командир дивизии полковник М. Ф. Тихонов решил произвести внезапную ночную атаку на Куринскую. Эту задачу должна была выполнить 29-я разведрота дивизии. Комиссар этой роты гвардии политрук Девятов отобрал добровольцев. Внезапной ночной атакой рота ворвалась в населенный пункт. Застигнутые врасплох, гитлеровцы разбежались, оставив на поле боя свыше 20 убитых солдат и офицеров. Продвижение противника на этом направлении было остановлено. В бою политрук Девятов был тяжело ранен, но не покинул поля боя.

7 октября войска центра 18-й армии силами 236-й стрелковой, 12-й гвардейской кавалерийской дивизий, 40-й мотострелковой и 119-й стрелковой бригад предприняли контрудар с целью уничтожения гунайской и сосновской группировок противника. Однако эти попытки из-за неорганизованности и слабой подготовки боя успеха не принесли, В тот же день командующий Черноморской группой приказал командующему 18-й армией прекратить разрозненные действия и, не распыляя сил, нанести последовательные удары по вражеской группировке в районе Гунайки и Котловины. К 9 октября войска 18-й армии контратаками остановили дальнейшее наступление противника. За период с начала наступления на Туапсе гитлеровцы потеряли более 10 тыс. солдат и офицеров{130}.

Первая попытка немецко-фашистских войск прорваться к Туапсе потерпела неудачу. На правом крыле Черноморской группы наступила оперативная пауза, которая продолжалась до 14 октября. Обе стороны готовились к продолжению борьбы на туапсинском направлении. Перейдя к обороне на рожетском направлении, противник усилил свою группировку в районе Гунайки. Он снял часть сил с клухорского направления, создал несколько специальных батальонов и сосредоточил все эти силы на туапсинском направлении. В свою очередь командование Закавказского фронта проводило ряд срочных мероприятий по усилению войск Черноморской группы. Из состава 56-й армии в 18-ю армию передавалась 353-я стрелковая дивизия. В районе Туапсе в качестве резерва были сосредоточены 83-я морская бригада и 137-й полк морской пехоты 47-й армии. Кроме того, на усиление 18-й армии из резерва фронта передавались 107-я стрелковая бригада и четыре артиллерийских полка. 5-я воздушная армия пополнилась 36 самолетами. Теперь в наземных войсках 18-я армия имела превосходство над противником, но по авиации оно оставалось все еще на стороне врага. 11 октября Ставка Верховного Главнокомандования освободила от командования Черноморской группой генерал-полковника Я. Т. Черевиченко и назначила командующим генерал-майора И. Е. Петрова.

Еще до этого Военным советом Черноморской группы был разработан план разгрома гунайской и хадыженской группировок противника. Для этой цели создавались две ударные группы: в районе Навагинской для удара на Хадыженскую и в районе Церковный, Маратуки, Рожет для удара на Нефтяную. Этим же планом предусматривалось окружить и уничтожить семашхскую группировку врага. Такой план имел целый ряд серьезных недостатков. Во-первых, не учитывались реальные возможности сосредоточения войск. Им предстояло совершать перегруппировку только по одной дороге на каждом направлении, а в районе Церковного была всего одна вьючная тропа. К тому же ослаблялся центр 18-й армии. И наконец, для реализации такого плана необходимо было значительное время, а обстановка требовала немедленных действий{131}.

14 октября противник нанес одновременно два удара: из района Гунайка, гора Гейман и из района восточнее Фанагорийское на Шаумян, Садовое - с целью окружить основную группировку 18-й армии и прорваться к Туапсе. К исходу 15 октября враг вышел к южной окраине Шаумяна и железнодорожному мосту у Островской Щели. Одновременно с наступлением на этом направлении противник нанес удар по левому флангу 56-й армии, прорвал оборону 395-й стрелковой дивизии и начал распространяться по долине р. Хатыпс и хребту Гойтх. Для усиления обороны Туапсинского шоссе у железной дороги командующий Черноморской группой 15 октября приказал выдвинуть 383-ю стрелковую дивизию на перевал Гойтхский, а 26-й полк НКВД - за перевал Елисаветпольский. Вдоль Туапсинского шоссе приказывалось создать опорные противотанковые пункты и занять их гарнизонами. Положение на туапсинском направлении становилось все напряженнее. 15 октября Ставка Верховного Главнокомандования указала командующему Закавказским фронтом на недооценку им роли Черноморской группы войск и приняла ряд мер по улучшению положения. В директиве указывалось:

"Из Ваших наиболее частых посещений войск Северной группы и из того, что Вами значительно большая часть войск направлена в состав этой группы, Ставка усматривает недооценку Вами значения Черноморской группы и оперативно-стратегической роли Черноморского побережья. Ставка разъясняет, что значение черноморского направления не менее важно, чем направление на Махачкала, так как противник выходом через Елисаветпольский перевал к Туапсе отрезает почти все войска Черноморской группы от войск фронта, что, безусловно, приведет к их пленению; выход противника в район Поти, Батуми лишает наш Черноморский флот последних баз и одновременно предоставляет противнику возможность дальнейшим движением через Кутаиси и Тбилиси, а также от Батуми через Ахалцихе, Ленинакан по долинам выйти и в тыл всем остальным войскам фронта и подойти к Баку. Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

1. Вам лично в дальнейшем свое основное внимание уделить помощи и непосредственному руководству войсками Черноморской группы.

2. Принять все меры к немедленному усилению войск Черноморской группы и создать на Черноморском побережье сильные резервы, для чего: а) немедленно перебросить в состав 18-й армии три гвардейские стрелковые бригады из числа резерва Северной группы; взамен их одновременно перебросить и передать в состав войск Северной группы 34, 164 и 165-ю стрелковые бригады из Баку"{132}.

Этой же директивой предписывалось перебросить из 46-й армии на туапсинское направление 63-ю кавалерийскую дивизию, а также передать Черноморской группе 83-ю горнострелковую дивизию. Ставка разрешала командующему Закавказским фронтом доукомплектовать шесть стрелковых дивизий. В Закавказский фронт были направлены четыре истребительно-противотанковых артиллерийских полка, два полка ПВО и один зенитный дивизион.

Между тем противник продолжал наступать на Шаумян. 16 октября он вышел к Навагинской, а на следующий день овладел Шаумяном и завязал бои за перевал Елисаветпольский. Фанагорийская группировка противника к 16 октября захватила урочище Степки и стала распространяться в направлении горы Кочканова. Командование 17-й немецкой армии было уверено в полном успехе своего наступления. 16 октября в журнале боевых действий группы армий "А" записано: "Сопротивление противника в районе Туапсе, сделавшееся в последние дни заметно слабее, позволяет сделать вывод, что силы сопротивления русских сильно надломлены нашим непрерывным наступлением, а также эффективной поддержкой авиации". 17 октября командование и штаб группы выехали в отходившие части. При проверке состояния войск и обороны оказалось, что командующий 18-й армией и его штаб не знали действительного положения на фронте. Они потеряли связь с соединениями левого фланга армии. Командованию армии даже не было известно о том, что противник захватил Шаумян. Оно пренебрегло условиями местности и стремилось создать сплошной фронт, в результате чего войска, поступавшие в армию из резерва, вводились в бой по частям, распылялись, вместо того чтобы сосредоточивать их для нанесения контрударов в наиболее угрожаемых местах. Военный совет фронта вынужден был сменить командующего 18-й армией генерал-лейтенанта Ф. В. Камкова. Командовать армией Военный совет фронта поручил автору данного труда (член Военного совета бригадный комиссар П. В. Кузьмин, начальник штаба генерал-майор А. А. Харитонов){133}.

Нависшая опасность над Туапсе, так же как совсем недавно над Новороссийском, требовала от нового командующего и его штаба четких и решительных действий. В тот период, учитывая обстановку, следовало ожидать настойчивых атак противника в направлениях на перевал Гойтхский, Садовое и его попыток прорваться на стыке 18-й и 56-й армий. Чтобы воспрепятствовать дальнейшему продвижению противника, в район Индюк сосредоточивалась 83-я горнострелковая дивизия полковника А. А. Лучинского, прибывшая из Средней Азии, а у разъезда Гойтх - два минометных полка. Из резерва группы на рубеж гор Семашхо и Индюк, перевал Гойтхский выдвигалась 353-я стрелковая дивизия генерал-майора Ф. С. Колчука. Кроме того, в район Афанасьевского Постика из 56-й армии перебрасывался 323-й батальон морской пехоты, а из 47-й армии 83-я морская стрелковая бригада. В район Гойтхское, балка Прочева сосредоточивались 8-я и 9-я гвардейские и 10-я стрелковые бригады из Северной группы войск, а в район Перевального из резерва фронта - 165-я стрелковая бригада. Все эти меры были направлены на создание условий для нанесения контрударов по группировке врага, вышедшей в район Шаумяна{134}.

Разгром этой группировки командующий 18-й армией решил осуществить с двух направлений. Однако 19 октября немецко-фашистские войска сами перешли в наступление и, несмотря на героическое сопротивление войск 18-й армии, потеснили их в районе Котловины. Врагу удалось захватить перевал Елисаветпольский и гору Кочканова. Создалась угроза выхода противника в тыл левофланговых соединений 18-й армии. 20 октября войска левого фланга 18-й армии пришлось отвести. Благодаря этому план противника окружить части 18-й армии и соединить свои шаумянскую и фанагорийскую группировки был сорван.

Ввиду чрезвычайности сложившейся обстановки в войска выехали командующий и член Военного совета Черноморской группы, командующий 18-й армией и офицеры их штабов. В низовые партийные организации частей были направлены наиболее опытные политические работники политуправления группы и политотдела 18-й армии. Непосредственное участие в руководстве партийно-политической работой в частях принимал Л. И. Брежнев. Была проведена мобилизация всего партийного и комсомольского состава города Туапсе. Противник продолжал рваться к Туапсе. Сосредоточив резервы в районе Гунайки, он 21 октября начал наступать в направлении на Гойтх, Георгиевское. На этом участке оборонялась 408-я стрелковая дивизия, прибывшая с советско-турецкой границы. Эта дивизия была хорошо, укомплектована, но еще не имела боевого опыта. Занимаемый дивизией лесной район не был подготовлен к обороне, хотя был для этого весьма удобен. Командир дивизии полковник П. Н. Кицук не принял необходимых мер для организации устойчивой обороны, несмотря на то что для этого было восемь суток. С утра 21 октября вражеская группировка после артиллерийской подготовки силами дивизионной группы Ланца и двух полков 97-й дивизии перешла в наступление на участке 40-й мотострелковой бригады и 408-й стрелковой дивизии. Выявив слабое место в обороне дивизии и не встречая серьезного сопротивления ее частей, гитлеровцы ворвались на северную окраину Перевального и овладели Гойтхом. Отход частей 408-й стрелковой дивизии поставил в исключительно тяжелое положение левый фланг 40-й мотострелковой бригады. Бойцы и командиры этой бригады, проявляя мужество, приостановили дальнейшее продвижение врага в районе Перевального. Этот населенный пункт в течение 21-22 октября несколько раз переходил из рук в руки. Особо отличился в этих боях батальон майора Савицкого: бойцы три раза выбивали гитлеровцев из Перевального. За два дня они отбили свыше десяти атак противника. 22-23 октября противник вышел к горам Семашхо, Два Брата и перерезал единственную рокадную дорогу. Этим нарушилось управление армией и ее снабжение. Передовые части врага вышли к долине р. Туапсинка, от которой до Туапсе оставалось немногим больше 30 км.

В этой тяжелой обстановке перед 18-й армией стояла задача не допустить прорыва противника через горы и контрударом отбросить главную группировку врага за р. Пшиш. Исходя из создавшегося положения, командование 18-й армии решило нанести два удара на флангах прорвавшейся вражеской группировки, по сходящимся направлениям в район хутора Пелика, Гойтх с целью окружить и уничтожить противника в районе горы Семашхо. На левом фланге командование армии решило на рубеже балка Холодная, Островская Щель, высота 383.3 перейти к прочной обороне силами 107-й, 119-й стрелковых бригад, 68-й морской стрелковой бригады и 32-й гвардейской стрелковой дивизии. Войскам, действовавшим на правом фланге, командующий армией поставил следующие задачи: 40-й мотострелковой бригаде - удерживать рубеж южнее Перевального, не допуская распространения противника на юг и юго-восток. 10-й стрелковой бригаде, выполняя главную задачу по окружению противника, нанести удар в общем направлении высота 384.0, Перевальный с задачей 29 октября овладеть Перевальным. 383-й стрелковой дивизии - наступать в направлении хутора Пелика, 353-й стрелковой дивизии - в направлении высоты 394.7. По замыслу операции обе эти дивизии, наступая с фронта, должны были сковать действия противника, не дать ему осуществить маневр силами и средствами на направления действий ударных групп армии. 9-я гвардейская стрелковая бригада, составляя вторую ударную группу, должна была наступать в общем направлении гора Каменистая, Гойтх с задачей в первой половине дня 29 октября овладеть районом высота 394.7, Гойтх, не допустив отхода противника с юга на север. 12-я гвардейская кавалерийская дивизия, находясь в подчинении командующего Черноморской группой, имела задачу оборонять район Алтубинала, обеспечивая правый фланг армии с севера и востока. Для поддержки действий наступавших частей была создана армейская артиллерийская группа в составе 880-го, 1167-го армейских, 966-го и 902-го артиллерийских полков, 415-го и 321-го гвардейских минометных дивизионов. Боевые действия армии поддерживали соединения 5-й воздушной армии. Одновременно принимались меры что укреплению порядка в войсках и улучшению управления войсками 18-й армии. В результате этих мер наступление противника на этом направлении было остановлено. Советские войска приступили к подготовке контрударов.

Боевые действия на втором этапе развернулись с 23 октября. В наступление перешли части 353-й стрелковой дивизии генерал-майора Ф. С. Колчука в направлении горы Семашхо. Героически действовали бойцы четвертой роты 1147-го стрелкового полка во главе с парторгом сержантом Поляковым. После выхода из строя командира роты лейтенанта Еремина он взял на себя командование и повел бойцов на штурм горы. Огнем из оружия они уничтожили более 50 вражеских солдат и захватили 3 дзота. Так дрались все части дивизии. После длительного боя к исходу дня гора Семашхо была взята. 25 октября в наступление перешла 383-я стрелковая дивизия генерал-майора К. И. Провалова, которая к исходу дня вышла к южной окраине Перевального. Несмотря на малочисленный состав и усталость от предыдущих боев, бойцы и командиры 383-й дивизии теснили врага, проявляя при этом мужество и отвагу. В течение 26-30 октября, отражая контратаки противника, дивизия достигла р. Пшиш на участке Перевальный, хутор Пелика. Второй батальон 694-го стрелкового полка этой дивизии под командованием старшего лейтенанта Головатюка первым с ходу форсировал р. Пшиш и захватил на ее северном берегу плацдарм. Расширяя его, бойцы этого батальона перерезали дорогу Перевальный - Гойтх. Внезапными атаками они разгромили штабы двух батальонов врага и захватили ценные документы. Только один этот батальон за три дня боев уничтожил до 300 солдат и офицеров, захватил 3 автомашины, 4 рации, 2 горные пушки и другие трофеи. 28 октября перешли в наступление ударные группировки 18-й армии. Подразделения 10-й стрелковой бригады вели наступление на Перевальный. 3 ноября после ожесточенных боев Перевальный был полностью очищен от врага. 9-я гвардейская стрелковая бригада в течение 28 октября - 3 ноября вела бои за Гойтх и высоту 394.7. 1 ноября подразделения бригады ворвались в Гойтх, но, будучи контратакованы, отошли на исходные позиции. В дальнейшем с 4 по 26 ноября в связи с ухудшением погоды войска армии прекратили атаки. И только на отдельных направлениях они вели бои по улучшению своих позиций, отражали контратаки противника и готовились к предстоящей операции. За время контрудара по гойтхской группировке войска правого фланга 18-й армии уничтожили свыше 8 тыс. солдат и офицеров, захватили и уничтожили много боевой техники и оружия противника.

Весь конец октября войска 18-й армии вели напряженные бои, в результате которых рухнул план немецко-фашистского командования прорваться к Туапсе. Противник был вынужден перейти к обороне. В первой половине ноября из отдельных групп, окруженных нашими войсками в районе гор Семашхо и Два Брата, образовалась семашхская группировка противника численностью до пяти полков с артиллерией и минометами. Перед 18-й армией встала задача уничтожить эту группировку и ликвидировать последнюю угрозу на туапсинском направлении. Командующий армией принял решение: удерживая занимаемые рубежи, не допустить выхода противника на гребень Главного Кавказского хребта. Было решено силами 383-й и 353-й стрелковых, 83-й горнострелковой дивизий, 8-й гвардейской и 165-й стрелковой бригад фланговыми ударами отсечь и последовательно уничтожить семашхско-индюкскую группировку врага. В соответствии с этим решением была произведена перегруппировка войск и созданы на флангах ударные группы. Группа в составе 383-й стрелковой дивизии и 10-й стрелковой бригады наносила удар с юга на Гойтх, 83-я стрелковая дивизия и 8-я гвардейская стрелковая бригада - с северо-запада в том же направлении. 353-й стрелковой дивизии и 165-й стрелковой бригаде приказывалось сковать группировку противника ударами с фронта. 26 ноября войска обеих групп одновременно перешли в наступление. 383-я стрелковая дивизия, прикрывшись одним батальоном юго-западнее хутора Пелика по южному берегу р. Пшиш, двумя полками наступала на высоту 394.7 с задачей перехватить дорогу Гойтх - гора Семашхо. Сломив сопротивление противника, части дивизии к исходу дня 27 ноября овладели восточными скатами и вершиной высоты 394.7. Предпринятая противником силою до батальона контратака из района горы Каменистая была отбита. Прикрывая основные пути снабжения семашхской группировки, противник предпринимал частые контратаки. Вершина высоты дважды переходила из рук в руки. 3 декабря части дивизии отразили 13 вражеских контратак. 353-я стрелковая дивизия действовала на горе Семашхо и безымянных высотах юго-восточнее, прикрывала важнейшее направление Семашхо, Анастасиевка, Георгиевское. Упорными и настойчивыми действиями части дивизии систематически и последовательно уничтожали противника, выбивая его из отдельных гнезд и укрытий в скалистых горах. 1149-й стрелковый полк этой дивизии успешно продвигался в северном направлении и к исходу 13 декабря вышел на безымянный хребет (1 км юго-восточнее горы Каменистая), перехватив несколько троп, идущих на гору Семашхо. В результате этих боев противник потерял убитыми и ранеными свыше 350 солдат и офицеров. Закрепившись на достигнутом рубеже, полк фактически нарушил коммуникации семашхской группировки противника.

83-я горнострелковая дивизия под командованием полковника А. А. Лучинского двумя полками наступала с рубежа высоты Треугольная, стремясь соединиться с частями 383-й стрелковой дивизии. Правый фланг дивизии обеспечивался сковывающими действиями 165-й стрелковой бригады, левый правофланговыми частями 8-й гвардейской стрелковой бригады. К исходу дня 26 ноября левофланговые части 83-й горнострелковой дивизии овладели безымянной высотой, захватив при этом 11 вражеских дзотов. В течение 27 и 28 ноября противник, поддерживаемый сильным артиллерийским и минометным огнем, упорно оборонял занимаемые позиции. До 7 декабря дивизия частью сил продолжала наступательные действия, разрушала огневую систему обороны врага, отдельными отрядами и мелкими группами вела боевую разведку и блокировку его опорных пунктов. Нанося противнику большие потери, части дивизии продвигались вперед. Советские войска вели наступление в тяжелых условиях горно-лесистой местности, из-за сильных туманов видимость иногда была всего до одного-двух десятков метров. И все же войска 18-й армии продолжали упорно продвигаться вперед. Противник часто переходил в контратаки, чтобы сдержать натиск наших войск. Но наступательный порыв советских воинов был очень высоким. К 17 декабря в результате решительных действий частей 353-й и 383-й стрелковых и 83-й горнострелковой дивизий и 165-й стрелковой бригады семашхская группировка противника была ликвидирована, а ее остатки отброшены за р. Пшиш. Была устранена угроза прорыва немецко-фашистских войск к Туапсе. За время боевых действий по разгрому семашхской группировки врага советские войска уничтожили 4200 вражеских солдат и офицеров, захватили много пленных, военного имущества и вооружения.

На этом закончилась Туапсинская оборонительная операция. В результате трех неудачных попыток прорваться к Туапсе противник понес серьезные потери и вынужден был перейти к обороне. Делая вывод из Туапсинской оборонительной операции, следует сказать о некоторых характерных приемах наступления немецко-фашистских войск. Как правило, наступлению противника предшествовал мощный налет авиации, короткий огневой удар артиллерии, и лишь затем следовало наступление пехоты. Причем наступление велось небольшими группами - усиленный взвод, рота и редко батальон - по отдельным направлениям вдоль горных рек и троп с целью захвата господствующих высот, рокадных дорог и узлов дорог. Вне дорог действовали мелкие группы автоматчиков, которые проникали на фланги и в тылы наших войск. Противник уделял большое внимание тщательной наземной разведке, которую он проводил мелкими группами. Многие соединения и части Черноморской группы войск в первый период операции не были подготовлены к ведению боевых действий в горно-лесистой местности. Умение вырабатывалось непосредственно в боях. И все же, несмотря на эти недостатки и на первоначальное численное превосходство врага, войска 18-й армии разрушили планы противника. Немецко-фашистским войскам не удалось отрезать и уничтожить Черноморскую группу и прорваться к Черному морю юго-восточнее Новороссийска. Войска 18-й армии в полосе своих действий сковали 14 дивизий противника и создали благоприятные условия для перехода войск Черноморской группы в наступление. В ходе Туапсинской оборонительной операции большую помощь войскам оказала авиация 5-й воздушной армии. Нашим летчикам приходилось действовать в крайне сложных условиях. Противник имел в воздухе трех - пятикратное численное превосходство. Лишь в конце сентября 5-я воздушная армия пополнилась четырьмя авиаполками, имевшими 67 самолетов. Несмотря на тяжелую воздушную обстановку, летчики 5-й воздушной армии в октябре - декабре совершили более 11300 самолето-вылетов, провели 175 воздушных боев, сбили 99 вражеских самолетов и 32 уничтожили на аэродромах{135}. Наши летчики проявляли мужество и героизм. Многие из них были награждены орденами и медалями, а подполковнику Д. Л. Каралашу и капитану С. С. Щирову было присвоено звание Героя Советского Союза.

В период боевых действий на туапсинском направлении в войсках 18-й армии широко распространилось снайперское движение. От метких выстрелов снайперов нашли себе могилу сотни захватчиков. Рядовые Н. Самсонов, М. Крыс, Н. Юдин и другие имели на своем счету по 100 и более уничтоженных гитлеровцев. Активное участие в Туапсинской оборонительной операции принимали морская пехота, береговая артиллерия, авиация и корабли Черноморского флота. Так, в первой половине октября 145-й полк морской пехоты, спешно переброшенный кораблями из Поти, выбил врага с высоты Безымянная, позднее он с боями овладел станцией Навагинская, Образцы стойкости, мужества и отваги в боях на подступах к Туапсе показали также бойцы 83-й морской стрелковой бригады и 255-й бригады морской пехоты и 323-го отдельного морского батальона. В непосредственной поддержке сухопутных войск участвовали две стационарные 130-мм батареи, огневые позиции которых позволяли вести огонь по противнику, и одна железнодорожная 180-мм батарея с позиций станций Пикш, Индюк, Греческая. Много раз они вели огонь по вражеским артиллерийским батареям, пехоте и танкам, уничтожив при этом свыше батальона пехоты и 8 танков, подавив и повредив 11 батарей{136}.

Авиация флота наносила бомбо-штурмовые удары по живой силе и технике врага. Выполняя указания Ставки Верховного Главнокомандования, корабли и суда Черноморского флота за период сентябрь - ноябрь перебросили в Туапсинский оборонительный район три стрелковые бригады, кавалерийскую и горнострелковую дивизии, артиллерию и другие части. Всего они доставили туда 52 844 бойца и 57 796 т груза и эвакуировали в Поти более 2500 раненых{137}.

Боевые действия Северной группы войск

В первой половине октября войска Северной группы Закавказского фронта, остановив противника в ходе Малгобекской операции, накапливали силы для наступления. В свою очередь немецко-фашистское командование также готовилось нанести удар 1-й танковой армией на Грозный и далее на Махачкалу, Баку. На правом крыле Северной группы войск Закавказского фронта в районе Старо-Щедринской в конце сентября сосредоточился 4-й гвардейский Кубанский казачий кавалерийский корпус, который передислоцировался сюда с туапсинского направления. Дело в том, что в этот период между флангами Закавказского и Сталинградского фронтов существовал разрыв более чем в 200 км. В свою очередь между левым флангом 1-й танковой армии противника и войсками, действовавшими на сталинградском направлении, также имелся большой разрыв" Левый фланг 1-й танковой армии врага был, по существу, открыт: он прикрывался лишь небольшими моторизованными отрядами и одним кавалерийским полком, В Левокумское, Владимировке и Ачикулаке находились слабые гарнизоны противника.

Учитывая такую обстановку, командование Закавказского фронта решило выдвинуть на это направление 4-й гвардейский кавалерийский корпус, нанести им удар во фланг 1-й танковой армии противника и выйти ей в тыл. Этими действиями предполагалось прочно прикрыть железную дорогу Кизляр Астрахань и отвлечь внимание противника от малгобекско-моздокского направления, где в это время наши войска готовились к наступлению. Удар корпуса должен был послужить началом наступления для 9-й армии и 10-го гвардейского стрелкового корпуса. Если бы эта операция удалась, то войска 1-й танковой армии противника оказались бы под угрозой окружения. 2 октября корпус двинулся в направлении на Ачикулак. Даже не имея соприкосновения с противником, его части за 12 суток прошли всего 150 км. Такое медленное продвижение объяснялось тем, что кавалерии приходилось двигаться в основном ночью, к тому же по безводной степи. Однако эти причины не могли оправдать медлительность и излишнюю осторожность, которые привели к потере внезапности. Нерешительность действий командира корпуса задержала начало наступления войск 9-й армии и 10-го гвардейского стрелкового корпуса. В десятых числах октября части корпуса вошли в соприкосновение с противником в районе Абдул-Газа, Махмут-Мектеб и Березкин. Стремительным ударом казаки разгромили оборонявшегося врага и, овладев этими населенными пунктами, продолжали движение на Ачикулак, где гитлеровцы, по данным разведки, имели гарнизон в составе батальона пехоты, 400 всадников и 30 танков. Однако эти данные были ошибочны. Дело в том, что немецко-фашистское командование обнаружило движение 4-го гвардейского кавалерийского корпуса и спешно перебросило из Донбасса для прикрытия левого крыла и тыла 1-й танковой армии части корпуса особого назначения "Ф". Наименование "Ф" корпус получил по первоначальной букве фамилии командира генерала Фельми, формировавшего этот корпус. В состав корпуса входили три моторизованных батальона, один танковый батальон, один артиллерийский дивизион, авиаотряд и ряд других частей. В корпусе было до 6 тыс. солдат и офицеров, 64 танка и 120 орудий и минометов. Кроме того, он получил на усиление кавалерийский полк и один батальон 201-го танкового полка. Корпус формировался в Греции и предназначался для действий в восточных странах. В конце августа он оказался в Донбассе, а в первой половине октября в связи с выдвижением нашей конницы был срочно переброшен на рубеж к северу от района Моздок, Левокумское, Каясулу, Ачикулак.

17 октября части 30-й кавалерийской дивизии вместо неожиданного ночного удара на Ачикулак безуспешно атаковали с утра передовой отряд противника в Андрей-Кургане. Вместо внезапной атаки дивизия сама попала под удар главных сил корпуса "Ф" из Ачикулака и, понеся большие потери, отступила. Противник же, отбросив части 30-й кавалерийской дивизии, перешел в наступление против 9-й и 10-й гвардейских кавалерийских дивизий и после двухдневных ожесточенных боев овладел Урожайное и Владимирской. Так, вследствие нерешительных и медленных действий 4-й гвардейский кавалерийский корпус не выполнил поставленной задачи. Командующий фронтом приказал командиру корпуса с утра 30 октября, обходя вражеские опорные пункты, наступать в направлении Степное, Соломенское и во взаимодействии с 63-й кавалерийской дивизией, прибывшей из Черноморской группы войск, и 10-м гвардейским стрелковым корпусом разгромить моздокскую группировку противника. Однако командование корпуса решило в ночь на 1 ноября вновь атаковать и захватить Ачикулак. Противник к этому времени успел сосредоточить здесь дополнительно подразделения 360-го и 375-го гренадерских полков. Двое суток казаки вели безуспешные тяжелые бои с пехотой и танками врага, но захватить Ачикулак им не удалось. Понеся большие и неоправданные потери, корпус прекратил атаки и отступил, а 7 ноября без разрешения командования фронта и группы генерал Кириченко начал отводить корпус на восток в направлении Черного Рынка. Узнав об этом, командующий Закавказским фронтом телеграфировал командиру корпуса: "Поставленная Вам задача набеговых операций во фланг и тыл противника наилучшим образом обеспечивает прикрытие железной дороги Астрахань Кизляр... и совершенно несовместима с Вашим отходом на восток. Немедленно примите меры к установлению соприкосновения с противником своими передовыми частями и обеспечению за собой ранее занимаемой полосы на линии Камыш-Бурун, Тукуй-Мектеб, Терен-Кую и активизируйте набеговые действия разведгрупп с захватом пленных и нарушением управления противника". Однако к этому времени корпус уже отошел на 100 км на восток. Момент был упущен. Хорошо задуманный маневр кавалерийскими соединениями не был осуществлен.

Нальчикская оборонительная операция

Почти весь сентябрь гитлеровцы делали отчаянные попытки прорваться к нефтяным районам Грозного. Однако в Алхан-Чуртскую долину в районе Малгобека они не прошли. Не удалось противнику прорваться и через Эльхотовские ворота. За небольшой тактический успех враг заплатил дорогой ценой - 18 700 убитых солдат и офицеров, 384 сожженных танка. Но, не считаясь с потерями, командование группы армий "А" решило любой ценой поднять престиж своей армии и во что бы то ни стало захватить Орджоникидзе. Одновременно намечалось, закрыв Военно-Грузинскую дорогу, разъединить наши части, а затем развивать наступление на Грозный, Баку и но Военно-Грузинской дороге на Тбилиси.

Город Орджоникидзе имел большое стратегическое значение. Отсюда открывался проход в Закавказье по Военно-Грузинской дороге и через Дарьяльское ущелье. Однако подступы к городу прикрываются реками и горными хребтами. Местность же в полосе наступления противника на Нальчик и далее на восток к Орджоникидзе проходима для всех родов войск. Однако командование Северной группы войск менее всего ожидало наступления немецко-фашистских войск на нальчикском направлении и готовило наступление по разгрому моздокской группировки врага. Несмотря на то что командующий Закавказским фронтом приказал генералу И. И. Масленникову одновременно с подготовкой наступления на малгобекско-моздокском направлении усилить войска, прикрывавшие нальчикское направление, последний не выполнил этого приказа и не уделил серьезного внимания укреплению обороны и усилению войск левого крыла Северной группы. А между тем противник еще в сентябре начал подготовку к наступлению именно на этом участке фронта. 25 сентября он захватил небольшой плацдарм на западном берегу Терека в районе Майское. Командование 37-й армии и Северной группы войск не придало этому особого значения и не приняло мер к ликвидации плацдарма. А как выяснилось позже, именно с этого плац дарма немецкие войска наносили, главный удар в Нальчикской операции. С нашей стороны на этом участке действовал всего один ослабленный полк 151-й стрелковой дивизии. Для маскировки своих намерений командование 1-й немецкой танковой армии продолжало наступательные действия мелкими группами танков в районе Малгобека и, укрепив инженерными сооружениями оборону в районе Илларионовка, Эльхотово, Плановское, сняло оттуда 13-ю и 23-ю танковые дивизии и сосредоточило их в районе Майское, Котляревская. Кроме того, противник усилил 2-ю горнострелковую румынскую дивизию двумя горнострелковыми батальонами. Всего на нальчикском направлении он сосредоточил две танковые и одну горнострелковую дивизии, десять батальонов и дивизионов специального назначения. Численность войск здесь достигала 33 894 человек. У противника на этом участке имелось 460 орудий и минометов, более 1500 станковых и ручных пулеметов, 178 танков и большое количество мотоциклов и бронемашин. Основные силы враг сосредоточил на плацдарме протяженностью всего около 20 км.

Тем временем войска Северной группы заканчивали последние приготовления к наступлению. Оно намечалось на 3 ноября. К началу боевых действий, т. е. к 25 октября, войска занимали оборону на широком фронте около 350 км. , 44-я армия, которой теперь командовал генерал-майор К. С. Мельник, в составе 9-го стрелкового корпуса, 223, 389, 402 и 414-й стрелковых дивизий держала оборону на правом берегу Терека, от Кизляра до Бено-Юрт, не имея соприкосновения с противником. 9-я армия под командованием генерал-майора К. А. Коротеева в составе 3, 10 и 11-го стрелковых корпусов, 89, 176, 337, 347 и 417-й стрелковых дивизий, 5-й гвардейской, 15-й и 52-й танковых бригад вела оборонительные бои на фронте от Бено-Юрт до Дарг-Кох. 37-я армия под командованием генерал-майора П. М. Козлова в составе 2-й гвардейской, 151, 275, 295, 392-й стрелковых дивизий и 11-й стрелковой дивизии НКВД оборонялась на рубеже рек Терек и Баксан, от Змейской до Гунделена. 58-я армия генерал-майора В. А. Хоменко, имея 271, 319 и 416-ю стрелковые дивизии и Махачкалинскую стрелковую дивизию НКВД, находилась во втором эшелоне, прикрывая махачкалинское направление. Кроме этих армий в непосредственном подчинении командующего Северной группой войск были 4-й гвардейский кавалерийский корпус под командованием генерал-лейтенанта Н. Я. Кириченко и 10-й гвардейский стрелковый корпус, которым командовал полковник И. А. Севастьянов. 4-й гвардейский кавалерийский корпус в составе 9-й, 10-й гвардейских, 110-й и 30-й кавалерийских дивизий после неудачных боев в районе Урожайное и Ачикулака занимал оборону севернее основных войск группы на рубеже Озек-Суат, Камыш-Бурун, 10-й гвардейский стрелковый корпус в составе 4, 5, 6 и 7-й гвардейских стрелковых бригад и оперативно подчиненной ему 63-й кавалерийской дивизии оборонялся на рубеже Майорский, совхоз Алпатов. Между этими корпусами образовался разрыв до 100 км, который контролировался нашей авиацией. К началу боевых действий Северная группа войск была усилена девятью артиллерийскими полками, десятью ис-требительно - противотанковыми артиллерийскими полками, двумя минометными и двумя полками реактивной артиллерии. В группе имелось пять танковых бригад, восемь отдельных танковых батальонов и шесть бронепоездов. 4-я воздушная армия имела в своем составе 232 самолета. К началу Нальчикской операции войска Северной группы превосходили противника по пехоте, артиллерии и минометам. В танках превосходство было по-прежнему на стороне врага. Основные силы наших войск располагались на грозненском и орджоникидзевском направлениях, в то время как на нальчикском направлении оборонялась слабая 37-я армия. А именно против этой армии противник и намеревался нанести главный удар. На участке прорыва он создал тройное превосходство по пехоте, одиннадцатикратное в артиллерии, десятикратное в минометах. Танков в 37-й армии не было совершенно, а гитлеровцы сосредоточили на участке прорыва много танков. Противник рассчитывал нанести удар силами 2-й румынской горнострелковой дивизии на Нальчик с севера, а затем двумя танковыми дивизиями с востока. Прорвав оборону и внезапным ударом разгромив 37-ю армию, он намеревался захватить Орджоникидзе, Грозный, а затем наступать по Военно-Грузинской дороге на Тбилиси. К началу операции все силы 37-й армии оказались равномерно растянутыми на фронте протяженностью 120 км. Резерва 37-я армия не имела. Оборона ее в инженерном отношении была оборудована слабо. Минных противотанковых заграждений в полосе обороны не было создано. Командование армии и Северной группы войск не сумело разгадать замысел противника и своевременно не усилило правый фланг армии. Хотя разведка и докладывала о замеченной перегруппировке вражеских войск, выводы из ее данных были сделаны ошибочные. Так как этот период совпадал с подготовкой нашего контрудара, то штабы оценили перегруппировки противника как мероприятия по укреплению своей обороны.

25 октября рано утром авиация противника под прикрытием истребителей произвела мощный звездный налет по войскам и штабу 37-й армии, располагавшемуся в Долинское. На штаб налетело около 70 самолетов. Связь с Северной группой войск была прервана. Из Долинское штаб перешел в неподготовленный командный пункт в Хасанье и потерял управление войсками. В 10 часов утра 2-я румынская горнострелковая дивизия, усиленная немецкими частями, после короткого, но сильного огневого налета перешла в наступление. Танки с десантами автоматчиков под прикрытием дымовых завес нанесли удар из района Баксаненок, Старая Крепость по стыку 295-й и 392-й стрелковых дивизий, в общем направлении на Нальчик. Авиация противника в течение всего дня не давала возможности движения по дорогам. Только на аэродром Нальчика противник совершил 42 налета. 295-я стрелковая дивизия полковника Н. Г. Сафаряна, оказывая упорное сопротивление, вынуждена была отступить. 392-я стрелковая дивизия, которой командовал полковник Г. И. Купарадзе, была отрезана и прижата к горам. За день противнику удалось продвинуться на отдельных участках до 8 км. Утром следующего дня немецко-фашистские войска возобновили наступление. Во второй половине дня они подошли к Нальчику. Из района Докшукино командующий 37-й армией контратаковал 2-ю румынскую горнострелковую дивизию 875-м полком 2-й гвардейской стрелковой дивизии, которой командовал генерал-майор Ф. В. Захаров. Но сил было явно недостаточно, и контратака успеха не имела. В это же время из района Майское, Котляревская, Пришибская перешли в наступление части 13-й и 23-й немецких танковых дивизий. Гитлеровцы бросили против нашего 626-го стрелкового полка 151-й стрелковой дивизии и частей 2-й гвардейской стрелковой дивизии около 100 танков. Командующий Северной группой войск ошибочно оценил эти действия противника, как частную операцию по ликвидации нависающего положения 37-й армии. Лишь к исходу дня командованию группы стало Ясно, что противник задумал широкую операцию по захвату Орджоникидзе ударом с запада. Тем временем, прорвав слабую оборону 626-го стрелкового полка, немецкие танки быстро распространялись в юго-западном направлении и к исходу дня продвинулись более чем на 20 км. Этот танковый прорыв врага создал тяжелое положение для 37-й армии. Войска этой армии в самый критический момент лишились управления и разрозненно отступали на юго-запад.

Упоенные успехом внезапного удара, гитлеровцы считали, что наши войска уже не смогут остановить их продвижения. 26 октября командование группы армий "А" доносило в ставку Гитлера: "В районе 1-й танковой армии наступление на Нальчик, по-видимому, застало противника врасплох. Танковые дивизии уже в первый день продвинулись до Псыгансу, некоторые их части повернули на север и создали предпосылки для окружения приблизительно четырех дивизий противника. Уничтожение этой группировки должно закончиться в несколько дней. Противник оттеснен в горы. Представляется, что продвижение танковыми силами в южном, а затем в восточном направлении на Орджоникидзе откроет широкие перспективы..."{138}

Командующему Закавказским фронтом необходимо было принять срочные меры для прикрытия орджоиикидзевского направления. В это время генерал армии И. В. Тюленев находился в Черноморской группе войск и лично руководил оборонительной операцией на туапсинском направлении. Узнав о наступлении противника на Нальчик, он немедленно вылетел в штаб Северной группы войск и тут же направил в Северную группу 155-ю стрелковую бригаду из Сухуми и 319-ю стрелковую дивизию из 58-й армии. Кроме того, в район прорыва подтягивался вновь сформированный 10-й стрелковый корпус под командованием генерал-майора П. Е. Ловягина. 10-й стрелковый корпус в составе 59-й и 164-й стрелковых бригад, усиленный тремя артиллерийскими дивизионами и двумя истребительно-противотанковыми артиллерийскими полками, должен был в ночь на 27 октября занять оборону по восточному берегу р. Урух, от р. Терек до Чиколы. Корпусу подчинялась и 275-я стрелковая дивизия, которая оборонялась на правом фланге, в районе Змейской. Кроме того, командующий фронтом приказал 11-му гвардейскому стрелковому корпусу, которым командовал генерал-майор И. П. Рослый, занять оборону по внешнему обводу Орджоникидзевского оборонительного района. 3-й стрелковый корпус полковника Г. Н. Перекрестова сменялся частями 317-й стрелковой дивизии и сосредоточивался в районе Заманкула, что в 10 км восточное Эльхотово.

Между тем противник продолжал наступление, отбрасывая 37-ю армию к предгорьям Главного Кавказского хребта. Между частями 37-й армии образовался разрыв, участок от Уруха до Чиколы оказался совершенно открытым. Создалась непосредственная угроза прорыва немецко-фашистских войск к Орджоникидзе. 29 и 30 октября противник произвел перегруппировку 13-й и 23-й танковых дивизий к западному берегу р. Урух для наступления на Орджоникидзе. 31 октября танковые дивизии врага нанесли удар в районе Чиколы и вышли в тыл 10-му стрелковому корпусу. Штаб стрелкового корпуса был смят танками противника. В ночь на 1 ноября 10-й стрелковый корпус разрозненными группами отступал на Алагир и Кирово. 1 ноября противник занял Алагир и переправился через р. Ардон. В этот же день его авиация сильно бомбила Орджоникидзе. В результате бомбежек погибли начальник штаба Закавказского фронта генерал-лейтенант П. И. Бодин, член Военного совета фронта А. Н. Саджая, Нарком внутренних дел Северо-Осетинской республики Заделава. В воздухе разгорелись сильные бои. 1 ноября было сбито 18 и подбито 12 немецких самолетов. Тяжелые потери несли и наши войска. В эти напряженные дни командующий фронтом принял решение отказаться от наступления на ищерском направлении и в двухдневный срок перебросить 10-й гвардейский стрелковый корпус из 44-й армии на орджоникидзевское направление. Сюда же из 9-й армии направлялась 2-я танковая бригада; в состав 11-го гвардейского корпуса передавалась 5-я гвардейская танковая бригада. Кроме того, в район Орджоникидзе сосредоточивались пять истребительно-противотанковых артиллерийских полков и три гвардейских минометных полка реактивной артиллерии. Принимались также срочные меры по улучшению управления войсками.

Благодаря принятым мерам командованием фронта и группы наступление противника было замедлено. Однако положение все еще оставалось крайне опасным. С утра 2 ноября противник силами до 100 танков прорвал внешний обвод Орджоникидзевского укрепленного района на участке Фиаг-Дон, Дзуарикау и передовыми частями вышел к пригороду Орджоникидзе; к исходу дня он захватил Гизель. Геройски сражались части 11-го гвардейского стрелкового корпуса. В боях в районе Фиаг-Дона они подбили 30 танков врага. У стен города советские воины стояли насмерть. Есть в краеведческом музее Орджоникидзе среди множества экспонатов клочок обгоревших обоев с еле заметными буквами. Невозможно без волнения читать потускневшие строки:

"Протокол общего партийного собрания заставы No 12.

4 ноября 1942 года.

Присутствовали: Михеев и Куприянов.

Повестка дня: Слушали товарища Алтунина Федора Григорьевича. Заявление о приеме в партию во время боя.

Постановили: тов. Алтунина кандидатом в члены ВКП(б), как доказавшего в бою преданность партии, принять.

Председатель Михеев

Секретарь Куприянов".

Этот удивительный партийный документ появился в одном из дзотов на подступах к Орджоникидзе. Северо-западнее города между двумя шоссейными дорогами в дзоте находились четыре красноармейца: коммунисты Георгий Михеев, Павел Куприянов, комсомолец Иван Величко и беспартийный Федор Алтунин. Целый день 2 ноября отважные воины вели огонь из дзота, отражая яростные атаки фашистов. А вечером получили приказ: отходить....Когда на пятый день утром советские войска снова отогнали противника, из этого дзота, шатаясь, вышли трое солдат, худые и обожженные. Четвертого они вынесли на руках. Парторг третьего батальона Георгий Михеев передал в политотдел обгоревший листок обоев и рассказал коммунистам о пятидневных боях крохотного гарнизона в огневом кольце в тылу гитлеровцев. Рассказ парторга был записан тогда в протокол партийного собрания, где принимали сержанта Алтунина в партию. "...Когда дали приказ отходить, связной штаба не успел сообщить нам об этом. Вот так мы и остались в дзоте вчетвером: сержант Алтунин, рядовые Куприянов, Величко и я. Местность перед дзотом равнинная, заболоченная, а вдалеке две глубокие балки. С одной стороны, хорошо это - для их танков препятствие. С другой - плохо: в балках незаметно для нас могла скапливаться пехота. Так оно и вышло. Вокруг нашего колпака земля буквально дыбилась от минометных разрывов. А потом через болото полезла пехота... Дотемна мы не отходили от амбразур. Лишь ночью несколько часов вздремнули по очереди. Тяжко нам пришлось в то время! Но самым трудным выдался третий день. Колпак наш был в сплошном огневом кольце. Били отовсюду: спереди, сзади и с боков. Мы оказались в тылу у немцев. Договорились тогда, что просто так не отдадим свою жизнь. У всех ребят были причины ненавидеть фашистов. Достаточно мы за год войны нагляделись на их зверства. А у Вани Величко фашисты мать повесили и сестренку малую расстреляли. Он после этого улыбаться разучился... Приготовили мы связки противотанковых гранат и решили, как только представится удобный момент, выскочить и каждому выбрать свой танк. И тогда сказал мне сержант Алтунин, что горько ему уходить из жизни беспартийным. Попросил он нас с Куприяновым, чтобы мы его в партию приняли. Когда чуть призатих бой, я открыл партийное собрание.

- Не имеем мы полномочий двумя голосами принять тебя в партию, сказал я ему, - но партия простит нам это нарушение Устава...

Протокол вел Павел Куприянов. Бумаги, конечно, у нас не было, пришлось писать на случайно найденном куске обоев... Так и приняли мы вдвоем с Куприяновым нашего сержанта кандидатом в партию, а комсомолец Величко поддержал нас. Танки к нам через болото не прошли в этот день, не прошли и потом. Еще целые сутки мы оборонялись. На пятые утром увидели, как наши фашистов гонят, услышали родные голоса... От радости все забыли, не поостереглись. И вот в это-то время пулей Ваню Величко сразило..."

Коммунисты части утвердили протокол партийного собрания, проведенного во время боя. А герои-пограничники за совершенный ими подвиг были награждены орденом Ленина.

Исключительную оперативность и маневренность проявили в этот период летчики 4-й воздушной армии. Несмотря на тяжелые метеорологические условия, наша авиация во время боев на нальчикском направлении сделала более 2600 самолето-вылетов. Поддерживая и прикрывая наземные войска, истребители в течение десяти дней провели около 100 воздушных боев. В этих боях и во время налетов на аэродромы противника советские летчики уничтожили более 80 вражеских самолетов{139}.

Однако враг не считался с потерями и упорно продолжал рваться к Орджоникидзе. Захватив Гизель и сосредоточив в этом районе до 150 танков, противник 3 и 4 ноября пытался расширить прорыв, но всюду был отброшен с большими для него потерями. И все-таки вражеские атаки продолжались. Незадолго до этого в ставку Гитлера была послана телеграмма, в которой генерал кавалерии фон Макензен хвастливо и явно преждевременно заявлял:

"Находившиеся до последнего времени перед фронтом корпуса на западном берегу реки Терека силы противника можно считать уничтоженными... Остатки, отброшенные в горы, идут навстречу своей гибели... Преследование противника в направлении Владикавказа (Орджоникидзе. - Прим. ред.) продолжается"{140}.

Однако уже 4 ноября штаб 1-й танковой армии противника вынужден был сообщить в штаб группы армий "А" о том, что "придется приостановить наступление на Орджоникидзе до тех пор, пока район южнее реки Терек не будет очищен от противника и этим не будет устранена опасность удара во фланг и тыл танковых дивизий"{141}. Но не тактические соображения затормозили наступление немецко-фашистских войск на Орджоникидзе, а усилившееся сопротивление и беззаветное мужество воинов Советской Армии и отрядов народного ополчения остановили врага у стен города. 5 ноября стал переломным днем всей Нальчикской операции. Противник был окончательно остановлен. И теперь уже гитлеровское командование забеспокоилось не о преследовании наших войск, а о спасении своих. В тот день штаб 1-й танковой армии получил приказ фюрера, в котором говорилось: "...на всем восточном фронте в русский революционный праздник 7 ноября следует ожидать крупных наступательных операций; фюрер выражает надежду, что войска будут защищать каждую пядь земли до последнего человека"{142}. Застряв на подступах к Орджоникидзе, группировка немецко-фашистских войск оказалась в мешке. Создалась реальная возможность ее полного окружения и уничтожения в районе Гизели. Учитывая сложившуюся обстановку, командующий Закавказским фронтом принял решение нанести контрудар по гизельской группировке противника одновременно всеми силами, находившимися на орджоникидзевском направлении. Но командующий Северной группой в свою очередь принял половинчатое решение. По его плану в наступление переходили всего три стрелковые и четыре танковые бригады; основные же силы группы - пять стрелковых дивизий и шесть стрелковых бригад - занимали пассивное положение и фактически по имели перед собой противника.

Командующий фронтом внес коррективы в решение командующего Северной группой, приказав использовать для контрудара целиком весь 10-й гвардейский стрелковый корпус, а также 276-ю и 351-ю стрелковые дивизии и 155-ю стрелковую бригаду. Однако наступление началось все же не всеми силами, как того требовал командующий фронтом, а по намеченному плану командующего Северной группой. Подходившие же силы вводились в бой по частям. 6 ноября утром 10-я гвардейская и 57-я стрелковая бригады, 5-я гвардейская и 63-я танковые бригады нанесли удар вдоль восточного берега р. Фиаг-Дон на Дзуарикау. В полдень 10-й гвардейский стрелковый корпус силами 4-й гвардейской стрелковой бригады с 52-й и 2-й танковыми бригадами нанес удар на Гизель, но был контратакован танками противника и вынужден был отойти на исходный рубеж, И все же благодаря успешному продвижению 11-го гвардейского стрелкового корпуса противник оказался почти полностью окруженным. У него оставался лишь узкий коридор в районе Майрамадаг, Дзуарикау шириной не более 3 км. Части 13-й немецкой танковой дивизии делали отчаянные попытки, чтобы расширить этот коридор и вырваться из ловушки. Особенно сильные бои разгорелись в Суарском ущелье за селение Майрамадаг, что в 12 км от Орджоникидзе. Этот район боевых действий играл большую роль во всей Нальчикской операции. Во-первых, через Суарское ущелье гитлеровцы могли проникнуть к Военно-Грузинской дороге, по которой шло снабжение советских войск; во-вторых, этим путем противник мог ввести свежие силы на помощь своей окруженной группировке в Гизели. На пути продвижения немецко-фашистских войск в Суарское ущелье находилось горное селение Майрамадаг, где держали оборону морские пехотинцы 34-й отдельной стрелковой бригады полковника А. В. Ворожшцева, сформированной из курсантов военно-морских училищ. Больше десяти дней отважные моряки геройски отстаивали важный рубеж. Но особенно жестокий бой за Майрамадаг разгорелся 9 ноября. Стремясь любой ценой прорваться к своей окруженной группировке, враг бросил в этот день к Майрамадагу 2-ю румынскую горнострелковую дивизию и немецкий полк "Бранденбург". Их поддерживала артиллерия и до 60 танков.

На направлении главного удара противника, т. е. в селении Майрамадаг, оборонялся батальон моряков под командованием старшего лейтенанта Леонида Березова. Силы были явно неравны - десять гитлеровцев против одного советского бойца. Наступление вражеских войск началось с трех направлений: с запада наступала румынская пехота, с севера - полк "Бранденбург", с северо-запада двигались танки. Но курсанты не дрогнули. Перед боем парторг роты Рафаэль Хуцишвили говорил своим товарищам: "Враг намного сильнее нас, и никто из коммунистов не имеет права погибнуть, прежде чем не уничтожит десятерых фашистов". Именно так и сражались отважные моряки. Многие из них погибли в этом неравном бою. У селения Майрамадаг пали смертью храбрых парторг роты курсант Рафаэль Хуцишвили, снайпер старшина 1-й статьи Николай Громов, уничтоживший более 100 гитлеровцев. Один из домов, в котором укрепились курсанты Г. Паршин, В. Мамаев и Г, Данильянц, гитлеровцам удалось окружить. Они предложили советским морякам сдаться, но в ответ полетели гранаты. Фашисты решили захватить моряков живыми, но огонь автоматов не подпускал их ни на шаг. Тогда гитлеровцы подожгли дом. Но и в пламени курсанты сражались до последнего патрона. Герои погибли, но враг не прошел. В самый критический момент боя на помощь морякам пришли местные колхозники. Они доставляли защитникам продовольствие, выносили раненых, сами вели огонь по наседавшим фашистам. Даже такие престарелые жители Майрамадага, как столетний Тасалтан Базров, восьмидесятилетний Николай Батнев и другие, вернулись из леса, чтобы посильно помогать защитникам родного селения. Ожесточенные бои за Майрамадаг продолжались до тех пор, пока войска Северной группы не перешли в наступление. 10 ноября на помощь морякам с боями прорвалась 10-я гвардейская бригада. Противник так и не смог захватить Майрамадаг и проникнуть в Суарское ущелье. Не смогли они и оказать помощь своей группировке, окруженной в Гизели.

Враг предпринимал отчаянные попытки вырваться из гизельского кольца. Обстановка требовала от нашего командования решительного наступления всех сил, имевшихся в этом районе. Только в этом случае можно было полностью уничтожить гизельскую группировку. Однако мер для такого наступления принято не было. В результате противнику удалось не только отвести свои войска к Алагиру, но и создать сильные очаги обороны. В уничтожении гизельской группировки противника серьезную роль могла сыграть 351-я стрелковая дивизия, которая располагалась в непосредственной близости от единственной дороги, по которой отступали войска противника. Несмотря на категорические требования командующего Северной группой и штаба фронта об активных действиях, командир дивизии продолжал считать основной своей задачей оборону Мамисонского перевала и выдвигал для наступления лишь небольшие отряды. Встречая оборону даже сравнительно небольших сил противника, эти отряды не могли ее преодолеть. Поэтому противник продолжал удерживать коридор и выводил через него по ночам свои войска из гизельского мешка. Утром 11 ноября войска левого крыла 9-й армии сломили сопротивление арьергардов противника и овладели Гизелью и Новой Санибой. На следующий день эти войска вышли на рубежи рек Майрамадаг и Фиаг-Дон. В этих боях наши войска разбили 13-ю немецкую танковую дивизию, полк "Бранденбург", 45-й велобатальон, 7-й саперный батальон, 525-й дивизион противотанковой обороны, батальон первой немецкой горнострелковой дивизии и 336-й отдельный батальон. Нанесли серьезные потери 23-й немецкой танковой дивизии, 2-й румынской горнострелковой дивизии и другим частям противника.

Наши войска захватили при этом 140 немецких танков, 7 бронемашин, 70 орудий разных калибров, 2350 автомашин, 183 мотоцикла, свыше 1 млн. патронов, 2 склада боеприпасов, склад продовольствия и другие трофеи. На поле боя противник оставил свыше 5 тыс. трупов солдат и офицеров. Защитники столицы Северной Осетии Орджоникидзе проявили массовый героизм, совершили немало бессмертных подвигов. Так, 9 ноября комсомолец Петр Барбашев своим телом закрыл амбразуру фашистского дота. За этот подвиг ему посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза. 8 ноября курсант Орджоникидзевского военного училища Аркадий Климашевский грудью закрыл своего комиссара от пуль вражеского автоматчика. У селения Майрамадаг комсомольцы братья Дмитрий и Иван Остапенко в течение двух дней подбили 20 вражеских танков. Командир взвода лейтенант Пятисотников во время одной из танковых атак противника, обвязавшись гранатами, поднялся навстречу головному танку и бросился под него. Отважно сражались в воздухе наши летчики. Многим из них за проявленное мужество было присвоено звание Героя Советского Союза. Регулярным войскам помогали народные мстители. В одной из схваток с врагом партизаны под командованием коммуниста Гусова уничтожили 86 солдат и офицеров противника.

Так закончилась Нальчикская оборонительная операция. Она имела важное значение для обороны Кавказа. С разгромом немецко-фашистских войск на подступах к Орджоникидзе провалилась последняя попытка гитлеровцев прорваться к Грозненскому и Бакинскому нефтяным районам, а также в Закавказье. Командование 1-й немецкой танковой армии все еще пыталось хоть как-то сгладить катастрофу своих войск в районе Гизели. 12 ноября оно сообщило в штаб группы армий "А": "Дивизия дралась исключительно хорошо и, несмотря ни на что, находится сейчас еще в хорошем состоянии"{143}. Но гораздо объективнее о состоянии немцев говорят письма гитлеровцев. Вот что писал своей семье лейтенант Карл Гойшильд: "Восточный фронт, 8.Х1.42 г. ...Как только человек может выдержать это безумие. Мы находимся в районе Владикавказа и уже три раза были отрезаны".

Гизельский контрудар Северной группы войск Закавказского фронта предвестия разгром немецко-фашистских войск на Кавказе. Особое значение в полосе действий Северной группы имели Военно-Осетинская дорога по долине р. Ардон и Военно-Грузинская по долине р. Терек. Эти дороги доступны для вторжения крупных сил противника в пределы южных склонов Главного Кавказского хребта. С другой стороны, эти дороги являлись единственными для связи с Тбилиси и фронтовыми базами снабжения, расположенными в районах Главного Кавказского хребта. Удержание любой ценой этих жизненно важных направлений являлось одной из основных задач Северной группы. Потеря этих дорог влекла за собой полную изоляцию Главного Кавказского хребта, угрозу выхода противника на соединение со своими частями, действовавшими вдоль Черноморского побережья на краснодарском, туапсинском, майкопском направлениях, и потерю фронтовых баз снабжения, созданных в районе Главного Кавказского хребта{144}.

Однако в ходе Нальчикской операции командование Северной группы войск и 37-й армии допустило серьезные ошибки: 1. В результате успешных действий 37-й армии в сентябре левое крыло Северной группы войск было отодвинуто западнее Нальчика. Это положительно влияло на обстановку, улучшало возможность маневра в тылу группы. Но вместо планируемого занятия обороны по рекам Терек и Урух оборона 37-й армии не была своевременно усилена, а командование 37-й армии и Северной группы не придало значения захваченному противником плацдарму у Майское, Котляревская. В результате этот участок обороны оказался наиболее слабым. 2. Неправильная оценка штабом 37-й армии разведывательных данных о перегруппировках противника с моздокского на нальчикское направление. 3. Отход соединений 37-й армии по направлениям и непринятие мер к уничтожению прорвавшихся частей 2-й румынской горнострелковой дивизии. При этом потеря управления войсками 37-й армии из-за отсутствия запасного командного пункта. 4. Отсутствие сильных подвижных резервов у 37-й армии. 5. Медленное и неодновременное нанесение контрудара Северной группы войск против гизельской группировки противника. Эффект контрудара по гизелъской группировке противника был бы гораздо большим, если бы паши стрелковые части лучше взаимодействовали с танками. В ходе же Гизельской операции танки часто отрывались от пехоты и действовали в единоборстве с артиллерией, пехотой и танками противника. Так, например, 8 ноября 4-я гвардейская стрелковая бригада, атакующая вслед за 2-й и 52-й танковыми бригадами, была встречена сильным пулеметным и минометным огнем с северо-восточной окраины Гизели и залегла. Танки же, не ожидая подавления огневых средств противника артиллерийским огнем, пошли вперед и вынуждены были вести борьбу один на один не только с противотанковыми средствами противника, но и его танками, закопанными в землю. Сигналов вызова и прекращения огня между танками и артиллерией установлено не было, и танковые бригады, встретив сильную противотанковую оборону противника, вызвать артиллерийский огонь не смогли. В результате, потеряв восемь танков Т-34, они вынуждены были отойти.

Говоря о действиях противника на орджоникидзевском направлении, следует признать умелые действия его разведки. Так, благодаря точным данным противнику удалось разбить командный пункт 37-й армии. Умело использовал также противник свою сильную авиацию и массированно применял танки. Однако в основе своей план немецко-фашистского командования в Нальчикской операции был авантюристическим. В создавшейся обстановке, когда у врага истощились резервы и соотношение сил было уже в нашу пользу, рассчитывать на успех у него не было никаких оснований. В результате разгрома советскими войсками ударной группировки противника в районе Гизели гитлеровцы окончательно утратили инициативу и вынуждены были перейти к обороне.

Контрудары Северной группы войск

Нальчикская оборонительная операция проходила в период жестоких боев советских войск под Сталинградом. 11 ноября 1942 г., т. е. в день окончательного разгрома гизельской группировки противника, советские войска сражались уже непосредственно в самом городе. После кровопролитных боев противнику удалось овладеть заводом "Баррикады" и прорваться на берег Волги.

Угроза, нависшая над Сталинградом в те дни, была очень велика. Враг делал последние отчаянные попытки овладеть всем городом. Однако невиданная стойкость советских воинов заставляла гитлеровское командование искать новые резервы для усиления своей сталинградской группировки. Эти резервы они намеревались взять и с кавказского направления. Ставка Верховного Главнокомандования хорошо понимала эти намерения противника и поставила перед войсками Северной группы Закавказского фронта задачу активными действиями сковать все силы 1-й немецкой танковой армии и не дать немецко-фашистскому командованию осуществить широкие переброски войск из группы армий "А" под Сталинград. Для выполнения этой задачи штаб Северной группы разработал план нанесения контрударов на нальчикском и моздокском направлениях. На нальчикском направлении контрудар предстояло нанести войскам 9-й армии генерал-майора К. А. Коротеева. Контрудар планировался в три этапа. Первый - до 15 ноября - выйти на рубеж р. Ардон; второй - к 20 ноября - овладеть районом Алагира и третий - 29 ноября - выйти на рубеж, р. Урух. Войска 9-й армии в предыдущих боях понесли большие потери и были ослаблены. Противник же имел на этом направлении 23-ю и 13-ю танковые дивизии, оправившиеся и пополненные после поражения в Гизели. В этих двух дивизиях имелось уже 260 танков и в мотодивизии СС "Викинг", которую немецкое командование подтянуло сюда из района Малгобека, - 60 танков. В 9-й армии было всего 68 танков. Кроме того, в район боевых действий 9-й армии противник перебросил с Таманского полуострова 50-ю пехотную дивизию.

С утра 13 ноября войска левого фланга 9-й армии начали наступление, но в течение десяти суток не сумели прорвать вражескую оборону, а лишь вклинились на глубину до 10 км, выйдя на восточный берег рек Ардон и Фиаг-Дон. Основной причиной неудачных действий левого фланга 9-й армии являлась плохая подготовка контрудара. Не было организовано взаимодействие войск, особенно между пехотой, танками и авиацией. Командование армии не сосредоточило необходимые силы и средства на решающих направлениях. Так, например, 3-й стрелковый корпус, действовавший на направлении главного удара, имел всего две танковые бригады и два артиллерийских полка усиления, в то время как действовавший на второстепенном направлении 11-й гвардейский стрелковый корпус имел две танковые бригады и три артиллерийских полка. Кроме того, контрудар проводился одними и теми же войсками, уставшими от длительных боев и перегруппировок. Часто им приходилось в течение всего дня вести бой, ночью перегруппировываться, а с утра следующего дня снова вступать в бой. Малоуспешные действия Северной группы войск не могли удовлетворить Ставку Верховного Главнокомандования. Тем более что войска Сталинградского, Донского и Юго-Западного фронтов готовились к наступательной операции против сталинградской группировки врага. 15 ноября в Ставку были вызваны командующий Закавказским фронтом генерал армии И. В. Тюленев и командующий Северной группой войск генерал-лейтенант И. И. Масленников. Войскам Северной группы была поставлена задача: прочно прикрывая основные направления на Грозный и Орджоникидзе, нанести удары на обоих флангах и разгромить моздокскую и алагирскую группировки врага. В соответствии с этим планом была произведена перегруппировка. К этому времени из Черноморской группы войск в район Кизляра прибыли 11-я (командир - генерал-майор С. И. Горшков) и 12-я (командир - генерал-майор Я. С. Шарабурко) гвардейские кавалерийские дивизии. Из частей этих дивизий и 63-й кавалерийской дивизии был сформирован 5-й гвардейский Донской казачий кавалерийский корпус под командованием генерал-майора А. Г. Селиванова. Теперь на правом крыле группы было два кавалерийских корпуса и 110-я кавалерийская дивизия.

27 ноября войска левого фланга 9-й армии начали наступление в общем направлении на Дигору. 3-й стрелковый корпус силами 275, 389 и 319-й стрелковых дивизий, 140-й и 52-й танковых бригад наносил удар на Ардон, Дигора; 10-й гвардейский стрелковый корпус силами одной стрелковой бригады и 15-й и 207-й танковых бригад -- на Кадгорон; 11-й гвардейский стрелковый корпус 5-й гвардейской и 63-й танковыми бригадами - на Ногкау и одной стрелковой бригадой - на Хаталдон. В течение трех дней войска левого фланга 9-й армии пытались прорвать оборону противника, но успеха не имели. 4 декабря они предприняли новые атаки, но и на этот раз были вынуждены прекратить наступление. Неуспех операции объяснялся неудачным выбором направления главных ударов. Средства усиления были распределены равномерно между частями. Поэтому не было создано превосходства над противником в силах на главных направлениях. Отрицательно сказывалась на действиях наших войск и плохая работа разведки. 11 декабря Ставка Верховного Главнокомандования указала командующему Северной группой войск: "Противник уже перебросил из района ваших войск часть своих сил на север и тем ослабил себя. Судя по ходу операции под Сталинградом, противник будет и впредь перебрасывать часть своих сил на север. Преднамеренный отход противника на северном берегу Терека нельзя считать случайностью. Создалась таким образом благоприятная обстановка для наступления всех ваших войск. Ваша задача состоит в том, чтобы не упустить момента и действовать посмелее"{145}.

Обстановка для наступления войск Северной группы действительно была благоприятной. Положение 6-й и 4-й танковой немецких армий под Сталинградом, находившихся в окружении, не только требовало переброски туда свежих сил, но подрывало моральный дух гитлеровских солдат и их союзников, действовавших на Северном Кавказе. Командование 1-й танковой армии, сообщая в штаб группы армии о причинах снижения боеспособности 2-й румынской горнострелковой дивизии, указывало: "...личному составу, по-видимому, были даны обещания об отправке на родину. Кроме того, они, кажется, осведомлены о положении в Сталинграде"{146}.

Командование немецко-фашистских войск старалось всячески скрыть от своих солдат истинную обстановку на Восточном фронте. 9 декабря командующий группой армий "А" телеграфировал командующему 1-й танковой армией: "Необходимо разъяснить всем командирам, что танковая армия должна во что бы то ни стало, несмотря на сильное давление неприятеля, удерживать свои позиции. ...Все теперь заключается в том, чтобы... стиснув зубы, держаться"{147}.

Противник активизировал свои действия, переходя в частые контратаки. Он пытался во что бы то ни стало сдержать натиск наших войск, чтобы закрепиться и создать возможность перебросить часть сил под Сталинград. С этой целью немецкое командование сократило фронт своей обороны и высвободило моторизованную дивизию СС "Викинг", которая тут же была направлена на помощь группировке, окруженной под Сталинградом. Сокращая фронт обороны, немецко-фашистское командование 23 декабря начало отводить свои войска из района Ардон, Алагир и Дигора на подготовленный оборонительный рубеж Эльхотово, Чикола. Однако эту благоприятную обстановку для наступления не использовало командование Северной группы войск. Контрудары на нальчикском направлении не дали желаемых результатов. Задача по разгрому ардонской и алагирской группировок противника полиостью выполнена не была. Ему удалось вывести из боя 23-ю танковую дивизию и мотодивизию СС "Викинг" и бросить их в районе Котельниково в группу генерала Манштейна на помощь своей сталинградской группировке. Почти одновременно с контрударами левого крыла Северной группы начались контрудары наших войск на ее правом крыле. 30 ноября 4-й гвардейский Кубанский казачий кавалерийский корпус нанес удар в тыл моздокской группировки врага и к исходу дня 1 декабря вышел на дорогу Ачикулак Моздок, 10-я гвардейская кавалерийская дивизия овладела Новкус-Артезианом, Яманчой и завязала бои с противником южнее Ачикулака. 9-я гвардейская кавалерийская дивизия вела бой за Иргаклы. 30-я кавалерийская дивизия овладела Найко, Морозовским и вступила в бои за Сунженский. Но большего корпусу достигнуть не удалось. До 4 декабря казаки вели ожесточенные бои с моторизованными подразделениями немецкого корпуса особого назначения "Ф" (Фельми) и к концу дня 4 декабря отступили. Неудача постигла и 5-й гвардейский Донской кавалерийский корпус. Опасаясь удара по своему правому флангу, корпус вынужден был также отступить. Войска 44-й армии под командованием генерал-майора В. А. Хоменко наносили удар силами 402-й стрелковой дивизии полковника Д. М. Сызранова и 416-й стрелковой дивизии полковника М. Т. Каракоза. К исходу дня 3 декабря эти соединения вышли на рубеж Титаров, Сборный и 2 км восточнее Ищерской. Однако в дальнейшем успеха они не имели. Это произошло по ряду причин. Противник имел здесь большие силы. Кроме того, наши войска крайне плохо снабжались боеприпасами. Автотранспорт уже в первые дни наступления застрял. Водителям приходилось вести машины по песчаному бездорожью. Ориентиров для движения не было, регулировщики и указатели на путях подвоза отсутствовали. В результате и эвакуация раненых надлежаще не была организована. Особенно плохо работали тылы дивизий и полков. Так, 402-я стрелковая дивизия уже на второй день наступления осталась полностью без продовольствия. Взаимодействие почти отсутствовало. Артиллерия отстала от пехоты. В результате слабой разведки танки действовали без разведки маршрутов, часто отрывались от пехоты. Горючим и боеприпасами они снабжались плохо, а 30 танков вообще остались без горючего. Взаимодействие с танками как ударной силой организовано было недостаточно. Перед танковыми атаками тщательная разведка средств противотанковой обороны врага не производилась, не оказывалась достаточная поддержка танков артиллерией и пехотой. В результате танки зачастую действовали самостоятельно и несли большие потери.

Находившиеся тогда на вооружении некоторых наших частей танки американского производства имели невысокие боевые качества. Командир 134-го танкового полка (полк действовал совместно с 4-м гвардейским кавалерийским корпусом в районе северо-восточнее Моздока) полковник Тихончук докладывал 14 декабря 1942 г.: "Американские танки в песках работают исключительно плохо, беспрерывно спадают гусеницы, вязнут в песке, теряют мощность, благодаря чему скорость исключительно мала. При стрельбе по танкам противника, ввиду того что 75-мм пушка установлена в маске, а не в башне, приходится разворачивать танк, который зарывается в песок, что очень затрудняет ведение огня"{148}.

Советские воины на моздокском направлении сражались геройски. Вот лишь один пример. В бою под селением Нарт 12 декабря командир роты 134-го танкового полка старший лейтенант П. И. Николаенко лично уничтожил несколько танков противника. За этот подвиг он был удостоен звания Героя Советского Союза. Однако, несмотря на мужество и отвагу советских воинов, вследствие сильного противодействия, а также ошибок командования войскам 44-й армии своей основной задачи по овладению Моздоком выполнить не удалось. К 25 декабря войска правого фланга 44-й армии продвинулись в западном направлении лишь на 10 км. Введенная из второго эшелона в сражение 58-я армия в полосе между 44-й и 9-й армиями в наступательных действиях также успеха не имела и до конца месяца вела безрезультатные бои. 37-я армия под командованием генерал-майора П. М. Козлова должна была во взаимодействии с 9-й армией окружить и уничтожить ардон-дигорскую группировку противника. Командарм решил двумя отрядами 295-й стрелковой дивизии и 278-м стрелковым полком 11-й стрелковой дивизии НКВД прикрыть левый фланг армии на рубеже рек Черек, Черек-Балкарский, а основными силами 295-й, 2-й гвардейской стрелковых дивизий, одним батальоном 278-го стрелкового полка и 17-м кавалерийским полком 11-й стрелковой дивизии НКВД наступать в трех направлениях: Чиколы, Хазнидона, Лескена - с общей задачей отрезать пути отхода противника из района Ардон, Алагир, Чикола и содействовать развитию успеха наступления войск 9-й армии.

На основании приказа командующего Северной группой войск 37-й армии предстояло перейти в наступление 29 ноября. Но затем начало наступления неоднократно переносилось. Это дало возможность противнику выявить подготовку нашего наступления и усилить свою оборону. 4 декабря войска армии перешли в наступление, но началось оно не одновременно. Так, 295-я стрелковая дивизия начала атаку с опозданием почти на два часа. В ходе наступления полки потеряли ориентировку, смешали свои боевые порядки. Встреченные сильным подготовленным огнем противника, части 295-й стрелковой дивизии успеха не имели. В тот же день утром части 2-й гвардейской стрелковой дивизии генерал-майора Ф. В. Захарова внезапно для врага нанесли удар на Хазнидон, Толдзгун, Урух. В результате стремительного удара гвардейцы овладели этими населенными пунктами, уничтожив при этом до 300 солдат и офицеров противника. В качестве трофеев они захватили 140 автомобилей, 20 мотоциклов, 13 орудий, 29 пулеметов. Войска армии были уже близки к выполнению задачи, но безуспешные действия войск 9-й армии позволили противнику перебросить с ардонского направления дополнительные силы и остановить продвижение 37-й армии. 23 декабря противник с целью высвобождения моторизованной дивизии СС "Викинг" для переброски ее под Сталинград начал отвод своих частей из района Ардон, Алагир, Дигора. Установив отход противника, войска 37-й армии перешли в преследование. Однако боевое распоряжение на наступление дивизии и полки получили с большим опозданием, и светлого времени на подготовку уже не оставалось. Части не успели произвести разведку местности, организовать взаимодействие и подготовить технику для боя. Командиры подразделений не получили конкретных задач и поэтому не сумели довести их до бойцов. Ко времени получения боевого распоряжения 2-я гвардейская стрелковая дивизия уже начала наступление и успела продвинуться на 15-20 км. Командиру дивизии пришлось в спешном порядке менять направление, К двум часам дня 24 декабря дивизия заняла новый исходный район и, абсолютно не подготовив наступления, начала его в три часа дня вместо пяти утра, как было предусмотрено планом. Атаки велись лобовые. Р1з-за сильного тумана и отсутствия разведданных огонь артиллерии велся по площадям и был малоэффективным. В результате дивизии своих задач не выполнили, кроме 351-й стрелковой генерал-майора В. Ф. Сергацкова, перед которой противник отошел, оставив Алагир и Црау. Таким образом, активные действия Северной группы войск, наносившей контрудары, к концу декабря прекратились. Враг понес большие потери и повсеместно был остановлен.

Следует отметить, что к этому времени командование группы, армий, а также командиры соединений и штабы приобрели большой опыт ведения боя в сложных условиях, научились более твердо управлять войсками. В частях и соединениях заметно окрепла дисциплина и организованность, повысилась боевая стойкость подразделений. Личный состав проявлял массовый героизм и упорство в обороне, стремление разбить врага и изгнать его с родной земли. В то же время, анализируя итоги оборонительных боев Северной группы войск, нельзя умолчать о недостатках, допущенных командованием группы и некоторых армий в руководстве войсками. На нальчикском направлении прорыв вражеской группировки к Орджоникидзе был результатом неожиданного удара по самому слабому участку обороны 37-й армии, хотя в распоряжении командующего Северной группой было достаточно резервов, которые можно было использовать для усиления левого крыла группы. Это позволило бы 37-й армии не только отбить все атаки врага, но и самой перейти в наступление и быстро выйти на коммуникации 1-й танковой армии и в тыл моздокской группировки врага. Потеря управления войсками 37-й армии привела к тому, что они вынуждены были на первом этапе действовать разрозненно и, несмотря на их стойкость, не смогли организовать твердого сопротивления. Более решительные и смелые действия командования Северной группы могли бы обеспечить полное уничтожение гизельской группировки противника. Для этого были все условия, но воспользоваться благоприятной обстановкой не удалось. Успешное контрнаступление советских войск под Сталинградом во второй половине ноября, наличие сил и средств к этому периоду в Закавказском фронте позволяли не только остановить, но и разгромить значительную часть кавказской группировки врага. Однако проведенные с этой целью во второй половине ноября и в декабре контрудары не дали желаемых результатов. Готовя контрудары, штабы не всегда уделяли должное внимание маскировке войск. Противник часто вскрывал наши намерения и принимал соответствующие меры. Из-за плохой разведки наши войска часто не знали даже начертания переднего края обороны противника. Поэтому огонь артиллерии и минометов не всегда был эффективным. Так, 4-5 декабря при контрударе 11-го стрелкового корпуса огонь артиллерии и минометов в период артиллерийской подготовки был направлен на уничтожение боевого охранения противника, а при подходе наших войск к истинному переднему краю его обороны они не были поддержаны артиллерией из-за того, что боеприпасы были уже израсходованы. Управление войсками со стороны штаба Северной группы и некоторых штабов дивизий велось иногда на большом удалении от войск. Поэтому штабы наступавших армий порой по нескольку дней не имели подробных сведений о положении на фронте. Часто о характере обороны и силах противника командирам дивизий приходилось пользоваться сведениями, добытыми уже в ходе боев.

Что же собой представляла оборона противника? Его оборонительные позиции включали довольно развитую сеть траншей и ходов сообщений, насыщенных огнем пулеметных и орудийных дзотов, минометов и отдельно вкопанных танков, а также имели большое количество землянок. Промежутки между узлами обороны были минированы, местами заполнены окопами-ячейками для автоматчиков. В первые дни наступления во всех наших полках было много потерь не только от танковых контратак противника, но и его минных заграждений. Отступая, противник заминировал дороги, отдельные окопы-ячейки, тропы, мосты и проходы. Захваченные в последующие дни наступления оборонительные рубежи в инженерном отношении были менее развиты и носили следы поспешного оборудования. Характерно, что контратаки, количество которых возрастало с нашим продвижением в глубину обороны противника, осуществлялись чаще всего танковыми подразделениями. Пехотные подразделения использовались, как правило, для огневого боя и оборудования позиций на очередных рубежах обороны. Обычно бой протекал в такой последовательности. Когда наши наступавшие части, преодолев минные заграждения и артиллерийско-минометный огонь противника, приближались к очередному его оборонительному рубежу, враг контратаковал танками наиболее выдвинувшееся наше подразделение, вынуждая его замедлить или даже прекратить дальнейшее продвижение. С наступлением темноты он отводил основную часть своих сил на следующий рубеж обороны. На ночь оставалось прикрытие в составе небольших сил артиллерии, минометов и танков с саперным и пехотным подразделениями, которые всю ночь ракетами освещали линию фронта и, как только где-либо замечалось движение с нашей стороны, сосредоточивали туда огонь. С утра следующего дня, подтянув за вечер и ночь свою артиллерию и минометы, наши войска создавали перевес над силами прикрытия противника и вынуждали его к отходу. Далее все повторялось сначала. Противник вел подвижную оборону, наши войска методически разрушали ее, при этом не уничтожали врага на месте, а выталкивали его на следующий рубеж. Казалось бы, при такой тактике действий противника следовало нанести одновременно по обоим его рубежам обороны мощный огневой удар и вслед за ним продвинуться в глубину, уничтожив его живую силу и технику. Но для этого не хватало сил, и в первую очередь огневых и подвижных средств.

Все эти и многие другие причины приводили к серьезным издержкам в боевых действиях войск Закавказского фронта. При лучшем руководстве войсками эти действия могли бы дать более эффективные результаты. И все же к концу декабря Северная группа войск значительно улучшила свои позиции и создала условия для удара во фланг и тыл основным силам 1-й танковой армии. К этому времени было окончательно остановлено наступление противника и на туапсинском направлении. Наступавшая здесь его ударная группировка была обескровлена Черноморской группой войск, а 17-я армия врага оказалась скованной активными действиями наших войск.

Итоги оборонительного периода битвы за Кавказ

Пять месяцев продолжался оборонительный период битвы за Кавказ. За это время немецко-фашистским войскам ценой больших потерь удалось выйти к предгорьям Главного Кавказского хребта и к р. Терек. Однако все попытки врага нанести решительное поражение советским войскам, оборонявшим Кавказ, прорваться к Баку, в Закавказье и на Черноморское побережье провалились. В напряженных оборонительных боях войска Северо-Кавказского и Закавказского фронтов во взаимодействии с Черноморским флотом и Азовской и Каспийской военными флотилиями, преодолев все трудности, остановили наступление противника и нанесли ему крупные потери. В течение своего летнего и осеннего наступления на Кавказ войска группы армий "А" потеряли более 100 тыс. человек. Советские войска обескровили наступавшие немецкие армии, вынудили их перейти к обороне и обеспечили условия для полного изгнания захватчиков с территории Кавказа.

Оборонительные бои на Кавказе были хорошей школой для советских войск. За этот период они накопили большой опыт боевых действий на равнинной и горно-лесистой местности. Командный состав овладевал искусством управления войсками в сложных условиях обстановки. В период оборонительных боев войскам Закавказского фронта пришлось вести боевые действия в горах. До этого у них почти совсем не было опыта ведения горной войны. В оборонительных боях в условиях горно-лесистой местности нашли применение почти все рода войск. Бои в горах велись главным образом за долины, дороги, перевалы и командные высоты, контролирующие дороги, проложенные по долинам и перевалам. Оборонительные бои проходили на широком фронте: между оборонявшимися частями и подразделениями образовывались большие промежутки. Полоса обороны стрелковой дивизии доходила до 20-35 км шириной, а в высокогорных районах - до 90 км, а участки обороны стрелковых полков и бригад - до 8-15 км. Такие широкие полосы обороны вынуждали многие стрелковые дивизии строить свои боевые порядки в один эшелон. При организации обороны перевалов появилась необходимость иметь глубокое построение с включением в систему обороны всех подступов к перевалам. Опыт показал, что войскам необходимо занимать не только перевал и подходящую к нему дорогу, но и высоты, господствующие над ними, и что ближайшие тыловые рубежи должны быть заняты войсками заблаговременно. Проникновение противника в глубину обороны па отдельных направлениях всегда возможно. Поэтому обороняющиеся войска должны быть готовы к ведению боя в окружении до подхода подкреплений, а также при получении на то приказа уметь организованно выйти из окружения. Упорное удержание важных пунктов и районов обороны обеспечивает наибольшую активность войск, контратаки которых должны следовать незамедлительно после вклинения противника в оборону. При контратаке, как правило, важны не столько силы контратакующих войск, сколько стремительность и решительность их действий, так как в горах, особенно лесистых, противник не в состоянии быстро определить силы и состав этих войск.

При обороне в горах успешно действовали передовые отряды с задачей не допустить противника к переднему краю обороны. Эти отряды своими действиями выигрывали время для организации обороны главных сил дивизии, а в отдельных случаях задерживали противника на долгое время. В Черноморской группе эффективно применялись специальные отряды, создаваемые распоряжениями командиров дивизий и полков для действий в тылу врага с задачами деморализации его войск, уничтожения живой силы и техники, нарушения коммуникаций, захвата обозов и пленных. В горах инженерных частей и средств требовалось в 2-3 раза больше, чем на равнинной местности. Большое место в организации обороны в горах занимали работы по устройству заграждений, помощь войскам при окапывании в скалах, прокладка колонных путей и троп. Наиболее распространенными видами заграждений являлись: обвалы в местах прохождения дорог и троп, управляемые минные поля, камнеметные фугасы, завалы и проволочные заграждения всех видов. Если позволял грунт, строились обычные окопы, траншеи, дерево-земляные и каменно-земляные огневые точки. Часто в качестве укрытий для стрельбы использовались валуны и камни. Опыт организации обороны и ведения оборонительных действий в горах показал необходимость выделения сильных резервов (вторых эшелонов), которые, как правило, должны располагаться в районах узлов дорог.

Воздушная обстановка в ходе оборонительных операций на Кавказе была для нас явно неблагоприятной. Противник свое летнее наступление 1942 г. проводил не на всем протяжении советско-германского фронта, как это было в летней кампании 1941 г., а только на юге нашей страны, что позволило ему создать на юго-западном направлении крупную авиационную группировку. Боевые действия авиации в обороне Кавказа протекали в своеобразных условиях: протяженность фронта свыше 1000 км, местность горная и высокогорная, основные направления разобщены между собой Главным Кавказским хребтом. Вследствие этого сложилась и своеобразная система управления авиацией. В составе фронта имелись две воздушные армии, и каждая из них оперативно подчинялась командующему войсками соответствующей группы войск. В боевых действиях авиации по обороне Кавказа можно отметить следующие периоды, различные по содержанию и продолжительности: а) период борьбы на переправах через Дон и последующего отхода наших войск к предгорьям Кавказского хребта с 22 июля по 17 августа; б) период, охватывающий оборонительные операции на Кавказе с 18 августа до конца 1942 г. С приближением линии фронта к предгорьям создавались более значительные трудности для осуществления непрерывного прикрытия и своевременной авиационной поддержки наших войск, так как непосредственно за линией фронта находился большой горный массив, представляющий собой безаэродромное пространство. Неоценимую услугу оказала наша авиация в борьбе на перевалах в центральной части Главного Кавказского хребта. Она активно поддерживала наступление наших войск на перевалы, в то же время выполняла задачи по подвозу к ним материальных средств, осуществляла эвакуацию раненых. Авиация вела боевые действия с большим напряжением, часто на один исправный самолет приходилось от трех до шести вылетов в день. Всего 4-й и. 5-й воздушными армиями за этот период было произведено более 52 тыс. боевых вылетов. Особенности горных условий влияли на характер боевых действий всех родов авиации. Для бомбардировочной авиации в связи с трудностью отыскания объектов, видимость которых здесь значительно ниже, чем в обычных условиях, большое значение приобретало целеуказание и наведение с земли. Штурмовики на открытых плоскогорьях и широких долинах действовали как в обычных условиях, а в районах с резко пересеченным рельефом они использовались группами по 4-8 самолетов. Нескоростные маневренные истребители И-153 и И-16 оказались наиболее пригодными для поражения целей на обратных скатах, в узких долинах и ущельях. Нашей авиации приходилось воевать с численно превосходящими силами противника. Однако наши летчики, безгранично преданные партии и народу, успешно выполнили стоявшие перед ними задачи.

В срыве гитлеровских планов обхода Главного Кавказского хребта с запада и востока и прорыва в Закавказье через Черноморское и Каспийское побережье важную роль сыграл флот. Черноморский флот и Азовская военная флотилия, тесно взаимодействуя с Северо-Кавказским, а затем Закавказским фронтом, прикрывали их приморские фланги, организовывали противодесантную оборону побережья от Ростова-на-Дону до Батуми и непосредственно участвовали в боевых действиях на сухопутном фронте. Для этих целей они выделили около 40 тыс. бойцов морской пехоты и береговой обороны, 150 береговых и 200 зенитных орудий, 250 самолетов, 250 кораблей и судов. Восточное побережье Азовского моря и Таманский полуостров, приморские города и военно-морские базы Азов, Ейск, Приморско-Ахтарская, Темрюк, Тамань и Новороссийск (собственно город) оборонялись в основном силами флота. Части морской пехоты, береговой и зенитной артиллерии, сражавшиеся в составе Приморской, а затем Черноморской группы войск, отличались высокой стойкостью. На Каспийском море с войсками Закавказского фронта взаимодействовала Каспийская военная флотилия в обороне побережья и Баку, в защите морских коммуникаций, главным образом от воздушного противника. Особенно важной была роль флота и флотилий в обеспечении перегруппировок войск, доставке им пополнений и средств материально-технического снабжения. В связи с выходом к предгорьям Главного Кавказского хребта и берегам р. Терек гитлеровским войскам удалось перехватить почти все наши железные и шоссейные дороги, связывающие Закавказье со страной. В этих условиях морские пути Каспия превратились в главнейшую нефтяную магистраль и исключительно важную коммуникацию для Закавказского фронта и всей страны. Перевозки нефтепродуктов, осуществлявшиеся под защитой Каспийской военной флотилии, явились стратегической задачей, а воинские перевозки приобрели крупный размах. Большую роль играли морские сообщения на Черном море в обстановке, когда в руках наших войск оставалась узкая полоса суши вдоль Черноморского побережья и боевые действия велись в горно-лесистой местности в условиях бездорожья.

Большое значение в успешном исходе оборонительного периода битвы за Кавказ имела партийно-политическая работа командного состава, политорганов, партийных и комсомольских организаций. Вся деятельность коммунистов и комсомольцев в тот период была направлена на повышение боеспособности частей и соединений, на укрепление морально-политического состояния войск, на воспитание стойкости, дисциплины и организованности личного состава. В тяжелый период оборонительных боев военные советы Северо-Кавказского и Закавказского фронтов, военные советы армий и групп войск, политические органы соединений развернули в войсках большую работу, направленную на поддержание высокого морально-политического состояния личного состава, на поднятие боевого духа войск и обеспечение надежной защиты оборонительных рубежей. Центральный Комитет партии, ЦК союзных республик и местные партийные органы проявляли постоянную заботу об укреплении войск, о снабжении их всем необходимым, активно влияли на деятельность политорганов, партийных и комсомольских организаций. В числе выдвинутых партией на ответственные командные посты в войсках, защищавших Кавказ, были генералы А, И. Антонов, И. Е. Петров, И. В. Тюленев и другие. В ходе боевых действий они проявили большие способности, выдержку и решительность в осуществлении выработанных оперативных планов. В войсках, защищавших Кавказ, большим авторитетом и уважением пользовались члены военных советов фронтов групп и армий: П. И. Ефимов, А. Н. Саджая, А. Я. Фоминых, С. Е. Колонии, И. П. Абрамов, В. Н. Емельянов, Е. Е. Мальцев, В. И. Урапов, начальники политических органов Л. И. Брежнев, М. X. Калашник и другие. Опытные партийные работники, они обладали решительностью и настойчивостью, умели зажигать сердца людей и увлекать их на подвиги, добивались решения войсками сложных задач в напряженной обстановке боевых действий на Кавказе.

В период оборонительных боев на Северном Кавказе обстановка выдвинула перед командирами, политорганами и партийными организациями ряд особых задач и требований к партийно-политической работе. В ходе вынужденного отступления наших войск в частях резко ощущалась нехватка вооружения, боеприпасов и продовольствия, поэтому особенно повышалось значение своевременного политического влияния на воинов. В этот период коммунистам было важно вести работу с мелкими группами бойцов, одновременно показывать личный пример мужества и хладнокровия, стойкого преодоления трудностей. Рассказывая о тяжелом положении на фронте, о серьезной опасности, нависшей над Кавказом, коммунисты добивались, чтобы каждый воин ясно понял личную ответственность за судьбу Родины. Основным девизом партийно-политической работы в оборонительный период был призыв партии "Стоять насмерть! Ни шагу назад!".Мобилизуя воинов на успешное выполнение боевых задач и воспитывая их в духе высокой воинской дисциплины, стойкости и упорства, в частях широко пропагандировались боевые традиции Советских Вооруженных Сил. В помощь командирам и политработникам политическое управление Северо-Кавказского фронта выпустило специальный сборник документов о революционных традициях народов Кавказа, об их роли в борьбе за Советскую власть на Кавказе. Была создана специальная группа агитаторов из числа участников обороны Северного Кавказа в 1918-1920 гг., которые выступали с беседами в частях{149}.

Глубокое воздействие на повышение морального духа воинов оказывали волнующие письма и обращения народов советских республик, встречи воинов с делегациями предприятий, колхозов, городов Северного Кавказа и Закавказья. В трудных условиях оборонительных боев военные советы и политотделы армий, политорганы соединений, командиры и партийные организации вели большую работу по созданию полнокровных партийных и комсомольских организаций. Они укреплялись за счет правильной расстановки коммунистов и комсомольцев по подразделениям и за счет роста рядов партии и комсомола. В те трудные дни велико было стремление советских воинов связать свою жизнь с Коммунистической партией. Достаточно сказать, что за период с сентября по декабрь 1942 г. в партийные организации частей и соединений только Северной группы войск Закавказского фронта поступило 24951 заявление с просьбой о приеме в партию. А к началу октября 1942 г. в войсках Закавказского фронта было 165 тыс. коммунистов{150}.

Главным результатом всей партийно-политической работы явилось то, что в тяжелых условиях оборонительных боев на Северном Кавказе удалось мобилизовать все силы на отпор врагу. Оборонительные операции советских войск на Кавказе проходили в невыгодных для нас условиях общей стратегической обстановки. Отсутствие второго фронта давало возможность немецко-фашистскому командованию безбоязненно сосредоточивать свои стратегические резервы на советско-германском фронте. Однако наступать на всем фронте, как это было в 1941 г., гитлеровцы уже не могли. Поэтому главный удар в 1942 г. они нанесли на южном крыле советско-германского фронта, пытаясь захватить Сталинград и Кавказ. Прорывом в Закавказье Гитлер рассчитывал также втянуть в войну против Советского Союза Турцию, соединиться с войсками Роммеля, действовавшими в Северной Африке, и далее наступать на Индию. Всем этим авантюристическим планам Гитлера был положен конец. Не суждено было гитлеровцам достигнуть и своих экономических целей, которые они намечали с захватом Кавказа. 1 июня 1942 г. на совещании в штабе группы армий "Юг" Гитлер заявил: "Моя основная мысль - занять область Кавказа, возможно основательнее разбив русские силы... Если я не получу нефть Майкопа и Грозного, я должен ликвидировать войну..."{151}. Не менее уверенно распространялся о планах германского командования Геббельс. На офицерском собрании в Мюнхене он говорил: "Мы заняли страну на Востоке не только для того, чтобы ею обладать, но и для того, чтобы организовать ее прежде всего для себя. Мы ведем войну за уголь, железо, нефть. Если к назначенному нашим командованием времени закончатся бои на Кавказе, мы будем иметь в своих руках богатейшие нефтяные области Европы. А кто обладает пшеницей, нефтью, железом и углем - тот выиграет войну"{152}. В том, что гитлеровцы вели свою разбойничью войну "прежде всего для себя", нет никакого сомнения. Награбленным они не желали делиться даже со своими союзниками. Об этом свидетельствуют, например, указания генерального штаба немецких вооруженных сил, данные 18 августа 1942 г. командованию группы армий "А": "...район между Ростовом и Майкопом должен по возможности заниматься не румынами, а немецкими соединениями, так как район богат в сельскохозяйственном отношении и поэтому должен оставаться в руках у немцев"{153}. Да, гитлеровцы стремились во что бы то ни стало захватить кубанскую пшеницу. Достичь этого они пытались любыми бесчеловечными методами. В 1942 г. в циркулярном письме сельскохозяйственного отдела немецко-фашистской армии на Северном Кавказе говорилось: "Иметь в виду, что весной 1943 года нельзя рассчитывать на конную тягу и тракторные работы, а нужно готовить повсеместно рабочую силу. Для весенне-полевых работ необходимо сейчас же заготовить в большом количестве маленькие плуги, которые тянутся людьми". Во исполнение этого приказа кузнечные мастерские Апанасенского района, Ставропольского края, срочно делали плуги, а шорные мастерские изготовляли специальные лямки-хомуты для советских людей, на которых фашисты собирались проводить пахоту весной 1943 г.

Детальный план ограбления оккупированных территорий Советского Союза был выработай еще в ходе подготовки плана "Барбаросса". 29 апреля 1941 г. был создан экономический штаб особого назначения "Ольденбург", во главе которого стал Геринг. Под его руководством были составлены директивы по управлению экономикой во вновь оккупированных восточных областях. Эти директивы носили условное название "Зеленая папка". "Зеленая папка" Геринга была законченной программой ограбления оккупированных районов Советского Союза. Она имела в виду насильственное изъятие материальных ценностей, введение принудительного труда, отправку сырья и продовольствия в Германию, неограниченный выпуск ничем не обеспеченных денежных знаков и т. д. Наиболее принципиальные установки этого плана Геринга сводились к следующему: "Согласно приказам фюрера, необходимо принять все меры к немедленному и полному использованию оккупированных областей в интересах Германии... Получить для Германии как можно больше продовольствия и нефти такова главная экономическая цель кампании"{154}. Грабительские цели войны подтверждают слова "имперского министра" по делам оккупированных восточных областей Альфреда Розенберга, сказанные им на закрытом совещании 20 июня 1941 г., посвященном "вопросам Востока": "...немецкое народное питание в эти годы стоит, несомненно, во главе германских требований на Востоке, и в этом отношении южные области и Северный Кавказ должны будут послужить для выравнивания немецкого продовольственного положения. Мы отнюдь не признаем себя обязанными за счет этих плодородных районов кормить также и русский народ"{155}.

Большое внимание гитлеровцы уделяли подготовке и экономической эксплуатации Кавказа - для облегчения германской военной экономики. По инициативе штаба "К" при министерстве Востока было создано общество обеспечения немецких капиталовложений. Задача общества сводилась к тому, чтобы прибрать к рукам промышленные предприятия на Кавказе и использовать их в интересах германской военной экономики. Почти в тот же день, когда немецко-фашистские войска приступили к осуществлению своего плана "Эдельвейс", Розенберг составил доклад "О преобразовании Кавказа", в котором, в частности, говорилось:

"Германская империя должна взять в свои руки всю нефть". Нефтяные богатства должны были перейти к акционерным обществам "Континенталь-Оль", "Ост-Оль", "Карпатен-Оль". Еще до нападения на СССР отделом гитлеровской контрразведки было составлено секретное распоряжение, в котором говорилось: "Для выполнения полученных от 1-го оперативного отдела военно-полевого штаба указаний о том, чтобы для использования нефтяных районов обеспечить разложение в Советской России, рабочему штабу "Румыния" поручается создать организацию "Тамара", на которую возлагаются следующие задачи:

1. Подготовить силами грузин организацию восстания на территории Грузии.

2. Руководство организацией возложить на обер-лейтенанта доктора Крамера (отдел 2 контрразведки). Заместителем назначается фельдфебель доктор Хауфе (контрразведка II).

3. Организация разделяется на две оперативные группы:

а) "Тамара I" - она состоит из 16 грузин, подготовленных для саботажа (С) и объединенных в ячейки (К), Ею руководит унтер-офицер Герман...

б) "Тамара II" представляет собой оперативную группу, состоящую из 80 грузин, объединенных в ячейки. Руководителем данной группы назначается обер-лейтенант доктор Крамер.

4. Обе оперативные группы "Тамара I" и "Тамара II" предоставлены в распоряжение I-Ц А ОК (главного командования армии).

5. В качестве сборного пункта оперативной группы "Тамара I" избраны окрестности г. Яссы, сборный пункт оперативной группы "Тамара II" треугольник Браилов - Каларас - Бухарест".

6. Вооружение организаций "Тамара" проводится отделом контрразведки II"{156}.

Но фашистских захватчиков интересовали на Кавказе не только нефть и пшеница. Гитлеровцы действовали по разбойничьему принципу "тащи что можешь". Осенью 1941 г. в Берлине была организована так называемая группа "Кюнсберг". В ее состав вошло более 200 солдат расформированных частей СС в возрасте 30-40 лет. Группа состояла из четырех команд-рот - по 50-60 человек в каждой. Команду возглавлял зондерфюрер - служащий министерства иностранных дел. В каждую команду - роту - входило по 4-5 зондерфюреров"научных работников" по отдельным отраслям знаний. Задача этих "научных" команд состояла в том, чтобы после занятия немецкими войсками крупных городов захватывать библиотеки советских учреждений, отбирать ценные издания книг, документы, фильмы, имеющие научное, экономическое и политическое значение, и затем отправлять в Германию. 4-ю команду, приданную группе армий "Юг", возглавлял гауптштурмфюрер Краллерт - "научный работник", картограф министерства иностранных дел Германии{157}.

Можно привести еще множество фактов, свидетельствующих о том, что министерство Востока Розенберга являлось орудием оккупационной политики германского фашизма. Однако захватом Кавказа гитлеровское командование преследовало не только военные и экономические цели. В том же пресловутом докладе "О преобразовании Кавказа" Розенберг писал: "Задача Кавказа прежде всего является политической задачей и означает расширение, континентальной Европы, руководимой Германией, от Кавказского перешейка на Ближний Восток". Во главе германской администрации на Кавказе должен был стоять "имперский покровитель по Кавказу", или "наместник по Кавказу". Во главе отдельных районов намечалось поставить "наместников". Военная оккупация Кавказа предусматривалась на длительный срок. Ставленник Розенберга на пост рейхскомиссара Кавказа Шикенданц в составленной 28 августа 1942 г. записке "Краткий отчет организационного штаба "К" (т. е. "Кавказ")" сообщил, что намечено создать пять больших управлений: Грузия, Азербайджан, Горный Кавказ, Кубань, Терек. Созданный задолго до этого организационный штаб "Кавказ" развернул активную деятельность в лагерях военнопленных, стремясь завербовать представителей кавказских народов. Для этой цели был создан специальный орган "Динстштелле", который проводил свою работу в тесном контакте с учреждениями министерства Востока. К работе были привлечены лица из белоэмигрантов. В подготовке оккупационного режима на Кавказе приняло участие и министерство иностранных дел Германии, которое подобрало грузинского "престолонаследника" в лице белоэмигранта князя Багратиона-Мухранского. На Кубань были доставлены изрядно битые в годы гражданской войны царские казачьи генералы Краснов и Шкуро. Ярый враг Советской России генерал Краснов к тому времени был главой центрального казачьего управления в Берлине. С их помощью гитлеровцы хотели перетянуть казаков на свою сторону, убедить их стать "коллаборационистами". Немцы надеялись сыграть на "контрреволюционном прошлом" казаков и завербовать их в свою армию. Цель заигрывания с казаками определенно выразил белоэмигрант, бывший казачий офицер Гладков: "Убедить их (казаков.- Авт.) признать фюрера Адольфа Гитлера верховным диктатором казачества". Всем этим бредовым надеждам суждено было рухнуть. Комментируя немецкую политику в отношении казаков, английский Журналист Александр Верт пишет: "...подавляющее большинство казаков Дона, Кубани и Терека не сотрудничало с немцами и... многие казаки оказывали... активное сопротивление. Казачьи партизанские отряды действовали во многих районах... С начала войны в рядах Красной Армии сражались свыше 100 тыс. казаков, и некоторые их части, такие, как знаменитый корпус Доватора, в течение нескольких недель изматывавший немцев в боях под Москвой, завоевали себе почти легендарную славу"{158}.

Нет, напрасно лелеяли мечту гитлеровцы и их послушные лакеи, не удалось им убедить казаков признать Адольфа Гитлера своим верховным диктатором. Весть о вероломном нападении фашистской Германии на Советский Союз зловещей бурей пронеслась над городами и станицами Северного Кавказа. Всюду проходили многочисленные митинги и собрания. Гнев и возмущение вероломством фашистской клики, железная несокрушимая воля к победе прозвучали во всех выступлениях и резолюциях, принятых на митингах и собраниях трудящихся Северного Кавказа. Нескончаемым потоком пошли письма советских патриотов в военкоматы, в партийные и комсомольские комитеты с просьбой послать в ряды действующей армии или в народное ополчение. Их писали люди разных профессий, разных возрастов, но всех их объединяло общее сознание священного долга перед своим Отечеством, понимание того, что Родина в опасности, что враг поднял над ней смертоносный меч и что только сила народная, направляемая Коммунистической партией, может спасти родную Отчизну и повергнуть захватчиков в прах. В областях и краях Северного Кавказа формировались казачьи соединения. Казаки геройски сражались на фронтах Отечественной войны. Эти соединения постоянно питались новыми силами из числа лучших представителей советского казачества. 11 декабря 1941 г. казаки, участники гражданской войны, выступили с обращением ко всем красным партизанам и красногвардейцам Ставрополья, Терека и Кубани о создании добровольческой кавалерийской дивизии. На этот призыв откликнулись десятки тысяч казаков. В добровольческую казачью дивизию шли целыми семьями, целыми станицами. Рассчитывавшие на "контрреволюционное прошлое" казачества немецко-фашистские захватчики испытали на себе всю силу сабельных атак 4-го гвардейского Кубанского казачьего кавалерийского корпуса, 5-го гвардейского Донского казачьего кавалерийского корпуса, испытали на себе силу казачьих партизанских отрядов.

Провалилась попытка гитлеровцев создать так называемые туркестанские батальоны из военнопленных красноармейцев, представителей народов Кавказа и Закавказья. Немецко-фашистские захватчики, вторгаясь на Кавказ, очень рассчитывали на "нелояльность" кавказских народов к Советской власти. Гитлеровцы проводили политику натравливания одной нации на другую с целью ослабить сопротивление народов Кавказа и обеспечить себе победу. Они распространяли слухи о якобы особом, "лояльном" и "невраждебном", отношении фашизма к народам Кавказа. Особенно надеялись гитлеровцы на мусульманские народы. В той же книге Александр Верт пишет: "Но немцы все же установили контакт с некоторыми мусульманскими элементами на Северном Кавказе..."{159}. Да, фашистам иногда удавалось установить контакт с отдельными элементами. Есть горькая, но справедливая пословица: "В семье не без урода". Отщепенцы и трусы, к сожалению, имеются в любом народе. Вот с такими-то отдельными выродками и удалось установить гитлеровцам контакт. Что касается народов многонационального Кавказа, то они сражались в едином строю против фашистских оккупантов. Животворный советский патриотизм, горячая любовь к своей социалистической Родине и беззаветная преданность делу Коммунистической партии, жгучая ненависть к иноземным завоевателям вот что характеризовало в годы Великой Отечественной войны все без исключения народы и народности Кавказа. А. Верт пишет, что "советские органы власти также беспокоились по поводу Кавказа...", что "по всему Кавказу проводились антифашистские митинги". Александру Верту, который почти всю войну провел в нашей стране в качестве корреспондента и довольно пристально следил за жизнью и политикой Советского Союза, известно, что антифашистские митинги проводились не только на Кавказе, но и по всей стране. Эта естественная агитационная мера воодушевляла народы Советского Союза на борьбу с врагом. Советское правительство действительно беспокоила немецкая политика на Кавказе. Советские люди, оставшиеся на оккупированной территории Белоруссии, Украины, Литвы, Латвии, Эстонии, РСФСР и республик, краев и областей Северного Кавказа, испытали на себе эту человеконенавистническую политику. Такая же политика ожидала и все другие народы Советского Союза, в том числе и Кавказа. После войны западногерманские исследователи второй мировой войны Вернер Пихт, Рудольф Зульцман и другие, пытаясь оправдать гитлеровскую агрессию, принялись изображать фашистов в роли защитников Европы и освободителей народов Советского Союза. Можно ли придумать более кощунственные слова, чем слова о фашистских "освободителях", покрывших виселицами Европу, беспощадно истреблявших советский народ?! Напрасно западногерманские милитаристы стараются вырядить гитлеровцев в тогу освободителей. На Нюрнбергском процессе, где судили гитлеровских палачей, было предъявлено в качестве обвинения немало неопровержимых доказательств заранее обдуманной, возведенной в ранг единственной внешней политики жестокости, истребления целых народов. Для проведения этой политики в жизнь гитлеровские бандиты послали на Восток вооруженных до зубов обманутых немецких солдат, снабдив их памяткой немецкого солдата. Одну из таких памяток советские воины нашли у убитого на Кавказе гитлеровского лейтенанта Густава Цигеля. Вот что в ней написано: "Помни и выполняй: ...У тебя нет сердца и нервов, на войне они не нужны. Уничтожь в себе жалость и сострадание, убивай всякого русского, не останавливайся, если перед тобой старик или женщина, девочка или мальчик. Убивай. Этим самым ты спасешь себя от гибели, обеспечишь будущее своей семьи и прославишь себя навеки"{160}.

Эта памятка давала право немецкому солдату грабить и убивать на всей территории Советского Союза. О "лояльности" гитлеровцев к народам Кавказа говорит тот факт, что именно на территории Северного Кавказа фашисты испытали и впервые начали применять душегубки - специально оборудованные автомашины для удушения людей отработанными газами. Чем дальше гитлеровские полчища углублялись в пределы Кавказа, тем "лояльнее" и "гуманнее" была их политика к жителям этих районов. В декабре 1942 г. по приказу начальника гестапо г. Микоян-Шахар обер-лейтенанта Отто Вебера было организовано исключительное по своей жестокости умерщвление больных костным туберкулезом советских детей, находившихся на излечении в санаториях курорта Теберда. Очевидцы этого злодеяния - сотрудники детского санатория медицинская сестра С. Е. Иванова и санитарка М. И. Полупанова сообщили: 22 декабря 1942 г. к подъезду санатория первого отделения подъехала немецкая машина. Прибывшие с этой автомашиной семь немецких солдат вытащили из санатория 54 тяжелобольных ребенка в возрасте от трех лет, уложили их штабелями в несколько ярусов в машине - это были дети, которые не могли двигаться, и поэтому их не загоняли в машину, а укладывали ярусами,- затем захлопнули дверь, впустили газ (окись углерода) и выехали из санатория. Через час машина вернулась в поселок Теберда. Все дети погибли. Умерщвленные, они были сброшены в Тебердское ущелье близ Гунчгура. А чуть раньше, 10 октября 1942 г., в Ейске 214 мальчиков и девочек, воспитанников детского дома, были вывезены гитлеровцами за город, где их живьем закопали в землю.

Как видим, гитлеровские палачи не делили свои жертвы на русских и представителей кавказских народов. Вот о какой политике немцев на Кавказе беспокоилось Советское правительство. Вот почему оно использовало все меры для разжигания ненависти к фашистским людоедам, звало на беспощадную месть, поднимало на борьбу. Заигрывания перед фашистами отдельных предателей в надежде спасти себя никак не могли характеризовать настроение всего народа. Представители всех национальностей Кавказа, оказавшись на территории, временно оккупированной захватчиками, поднимались на борьбу с врагом. Всюду на Северном Кавказе создавались партизанские отряды, группы партийного и комсомольского подполья. В них участвовали русские, украинцы, белорусы, грузины, армяне, осетины, чечены, ингуши, кабардинцы и представители многих других народов СССР. Только в Краснодарском крае действовало 87 партизанских отрядов, насчитывавших в своих рядах 5500 человек. Партизаны Кубани, действуя на важнейших коммуникациях врага, пускали под откос воинские эшелоны с войсками и техникой, взрывали железнодорожные и шоссейные мосты, добывали важнейшие сведения для Красной Армии. Большую помощь нашим войскам оказали партизаны Ставрополья. Только за три месяца боевых действий (август-ноябрь 1942 г.) отряды ставропольских партизан северо-восточной группы уничтожили и подбили 78 танков, 3 бронемашины, большое количество автомашин, уничтожили и взяли в плен 21 немецкого офицера, 30 солдат, 11 шпионов, 60 вражеских парашютистов, захватили знамя немецкой части, важные штабные документы, отбили у немцев и эвакуировали в глубь страны почти 500 тыс. голов крупного рогатого скота, овец и лошадей. В особенно тяжелых и опасных условиях действовали в горах Кабардино-Балкарии Кисловодский и Железноводский партизанские отряды. По специальному заданию 37-й армии они вели активную разведку, совершая нападения на вражеские гарнизоны в горных аулах. Исключительный героизм проявили партизаны западной группы в горах Карачаевской и Черкесской автономных областей. В горных ущельях они преграждали путь вражеским войскам, рвавшимся через горные перевалы. В момент приближения фронта к Северной Осетии во всех ее районах были созданы партизанские отряды{161}.

На территории Чечено-Ингушской АССР было создано 28 партизанских отрядов, в которых насчитывалось 1087 человек. На вооружении у партизан республики было 357 винтовок, 313 автоматов, 20 пулеметов, 10 минометов и противотанковых ружей{162}. В Кабардино-Балкарии в июле - августе было сформировано 8 отрядов, в которых насчитывалось более 500 человек. В тесном взаимодействии с партизанами вели борьбу против немецко-фашистских захватчиков коммунисты-подпольщики. Расчеты немецко-фашистских захватчиков на сочувствие и поддержку их со стороны народов Кавказа полностью провалились. По мере возрастания упорства советских воинов в обороне Кавказа росла всенародная борьба на временно оккупированной территории Кавказа, и это в значительной степени помогло Советской Армии остановить врага и создать предпосылки к широкому наступлению.

Часть вторая.

Перелом

Глава 4.

Подготовка к наступлению

(Схемы 13, 14)

1942 год подходил к концу, а с ним заканчивался и оборонительный период всей Великой Отечественной войны. В битве на Волге Советская Армия одержала блестящую победу. В окружение под Сталинградом попали 22 вражеские дивизии общей численностью 330 тыс. человек.

Разгром немецко-фашистских войск под Сталинградом до основания потряс гитлеровскую военную машину. Некоторые буржуазные политические деятели и военные историки пытаются умалить роль Сталинградской битвы. В своих трудах и выступлениях они либо умалчивают о Сталинградском сражении, либо отводят ему второстепенную роль. Так, Уинстон Черчилль заявлял в 1952 г.: "Вторая мировая война представляла собой почти непрерывный ряд неудач и поражений до битвы у Эль-Аламейпа и высадки войск генерала Эйзенхауэра в Северной Африке... Эти два события изменили весь ход войны"{163}.

Но факты - упрямая вещь, они говорят сами за себя. В Северной Африке в период сражения под Эль-Аламейиом против англичан действовало всего 12 немецких и 8 итальянских дивизий, в то время как на советско-германском фронте гитлеровцы имели 226 дивизий. Да и может ли выдержать критику эта фальсификация, если даже сами гитлеровские генералы признают Сталинградскую битву кульминационным пунктом второй мировой войны. Взять хотя бы заявление бывшего генерала гитлеровского вермахта Зигфрида Вестфаля. В своей статье "От Эль-Аламейна до Сталинграда" он пишет: "В эти несколько недель, когда немцы с волнением наблюдали за событиями на юге, далеко на востоке, на берегах Волги, создалось положение, которое позднее привело к катастрофе, имевшей гораздо большее значение"{164}.

Другой гитлеровский генерал - Курт Типпелъскирх так оценивает значение Сталинградской битвы: "Хотя в рамках войны в целом событиям в Северной Африке отводят более видное место, чем Сталинградской битве, однако катастрофа под Сталинградом сильнее потрясла немецкую армию и немецкий народ, потому что она оказалась для них более чувствительной. Там произошло нечто непостижимое, не пережитое с 1806 г., - гибель окруженной противником армии"{165}. Победа советских войск под Сталинградом вызвала панику и смятение в фашистской Германии, Если бы в той выгодной военно-политической обстановке был открыт второй фронт, то разгром гитлеровской Германии гораздо бы ускорился. Однако США и Англия не спешили с открытием второго фронта. Больше того, в период Сталинградской битвы резко сократились поставки в СССР по ленд-лизу. Гитлеровское командование продолжало беспрепятственно перебрасывать резервы на советско-германский фронт. За период с ноября 1942 г. по февраль 1943 г. против Красной Армии гитлеровцы ввели из стратегических резервов 36 дивизий и с других фронтов до 20 дивизий. Из них на южное крыло советско-германского фронта было брошено 35 дивизий{166}. Открытие второго фронта в Западной Европе Англия и США ставили в зависимость от окончания военных действий в Северной Африке. Еще в июле 1942 г. Черчилль пытался объяснить причину отсутствия второго фронта тем, что "мы должны сначала разбить Роммеля"{167}. Ему вторил и Рузвельт. В своем секретном послании И. Сталину 22 февраля 1943 г. он писал: "Я понимаю, насколько важно предпринять военные усилия на континенте Европы в ближайший подходящий момент времени в целях уменьшения сопротивления держав оси Вашей героической армии. Вы можете быть уверены в том, что после успеха в Северной Африке, как только наши максимальные усилия смогут обеспечить нам транспортные средства, американские военные усилия будут распространены на европейский континент"{168}.

Однако англо-американские войска не очень спешили "разбить Роммеля". Военные действия в Тунисе затянулись на полгода. И несмотря на то что Советский Союз сражался с главными силами гитлеровской Германии один на один, к началу 1943 г. обстановка на советско-германском фронте, и особенно его южном крыле, изменилась в нашу пользу. Основными факторами, определившими это изменение, явились: резкое возрастание военно-промышленного производства и дополнительное развертывание на этой основе новых крупных формирований Советской Армии, истощение наступательных возможностей немецко-фашистской армии и повсеместный переход врага к обороне, постепенный переход инициативы в руки советского командования и, наконец, успехи, достигнутые Советской Армией в ходе контрнаступления в битве под Сталинградом. Советский народ напряженно трудился, чтобы не только восстановить потери, понесенные Советскими Вооруженными Силами в ходе оборонительных операций первого периода войны, но и обеспечить наступление с целью очистить нашу Родину от фашистских захватчиков. Во второй половине 1942 г. все народное хозяйство нашей страны в основном было переведено на военный лад. В результате резко повысился выпуск вооружения и боеприпасов, боевой техники, военного снаряжения и других материальных средств, нужных для ведения войны.

В течение 1942 г. вооружение Советской Армии по сравнению с концом 1941 г. увеличилось: танков - в 2,7 раза, орудий - в 2 раза, боевых самолетов - в 1,8 раза. Все это было направлено в действующую армию. Возросший выпуск вооружения и боевой техники позволил увеличить численность Советской Армии по сравнению с концом 1941 г. более чем в 2 раза. Советские люди в тылу к концу первого периода войны одержали экономическую победу. Важнейшая часть экономической программы военного времени была в основном осуществлена. Восточные районы за полтора года войны превратились в главный арсенал нашей Родины. Свыше 1300 наиболее крупных эвакуированных заводов оборонного значения были за это время восстановлены и пущены в ход. Многие действующие на месте предприятия расширились, значительное число заводов строилось вновь. В результате массового перемещения и восстановления промышленных предприятий на новых местах резко изменилось экономическое лицо нашей страны. Возникла крупная военная промышленность в Поволжье, еще более возросло экономическое значение Урала, который стал главной базой производства черных и цветных металлов, машиностроения и оборонной промышленности. Промышленность Казахстана, Узбекистана и республик Азербайджана, Армении, Грузии была переведена на военные рельсы.

Таким образом, благодаря героическим усилиям советских людей наши Вооруженные Силы получили крепкий тыл, снабжавший армию всем необходимым. Это обстоятельство дало возможность советскому командованию провести в Советских Вооруженных Силах ряд важных организационных мероприятий, направленных на повышение огневой мощи, ударной силы и маневренной способности советских войск. Крупнейшими из этих мероприятий явились: формирование танковых и механизированных корпусов и соединений, однотипных авиационных соединений, создание танковых и воздушных армий, соединений и частей .артиллерии, инженерных войск и частей связи. На флоте впервые многие боевые катера (сторожевые, торпедные, бронекатера, катера-тральщики) были вооружены пусковыми устройствами для стрельбы реактивными снарядами по наземным целям. Морские "катюши" нашли боевое применение вначале при отражении нападений авиации противника на конвоируемые транспорты, а затем и при ударах по широкоплощадным наземным целям. Примечательно и то, что советский флот на полгода раньше иностранных применил реактивное оружие с кораблей. Все это сделало Советскую Армию и Военно-Морской Флот более мобильными и оперативными, создало к концу 1942 г. предпосылки для проведения крупных наступательных операций против немецко-фашистских войск.

Между тем наступательные возможности немецко-фашистской армии все больше и больше сокращались. Не случайно бывший гитлеровский генерал Зигфрид Вестфаль признавал, что уже к осени 1942 г. "осталось слишком мало вполне здоровых мужчин, которые не были призваны в армию в связи с тяжелыми потерями, понесенными прошлой зимой в России. Армия и промышленность конкурировали между собой за обладание оставшимися людскими ресурсами"{169}.

Потери в личном составе, вооружении и боевой технике, понесенные немецко-фашистской армией на советско-германском фронте, заставили гитлеровцев прибегнуть к ряду экстренных мер. По тотальной мобилизации, которая была объявлена в Германии 7 февраля 1943 г., в немецко-фашистскую армию были призваны лица в возрасте 18 - 55 лет, имевшие физические недостатки, и иностранцы. В промышленности, в том числе военной, и в сельском хозяйстве стали широко использоваться иностранные рабочие и военнопленные. Пленные солдаты и офицеры 79-й и 98-й пехотных дивизий рассказывали, что в результате тотальной мобилизации в Германии из всех тыловых подразделений и военных организаций были изъяты лица до 37 лет и заменены лицами старших возрастов и инвалидами войны. Все мужчины до 45 лет с военных заводов были направлены в армию и заменены стариками и женщинами, призванными по тотальной мобилизации. Было произведено поголовное освидетельствование лиц, ранее признанных негодными к военной службе, и военнослужащих, признанных ранее годными только для гарнизонной службы. Подавляющее большинство переосвидетельствованных были признаны годными для полевой службы. Бронь на военных заводах сохранилась только для мужчин с физическими недостатками{170}. Новое пополнение, поступившее в армию, было слабым физически и не подготовленным в военном отношении, Оно не выдерживало испытаний, связанных с пребыванием на фронте, с ведением вооруженной борьбы против сильного противника, каким явилась Советская Армия. Военная экономика фашистской Германии, несмотря на ее огромное напряжение, не смогла полностью восполнить боевых потерь в вооружении и боевой технике. Приход в военное производство неквалифицированных и иностранных рабочих взамен кадровых, ушедших на фронт, отрицательно сказался на выпуске средств вооруженной борьбы. Все эти и многие другие обстоятельства позволили Советской Армии повсеместно к концу 1942 г. добиться значительного перелома. Перелом наступал и в борьбе за Кавказ.

Уже в первой половине ноября войска Северной группы Закавказского фронта предприняли ряд сильных контрударов по соединениям 1-й немецкой танковой армии, нанесли им тяжелые потери и заставили отказаться от попытки прорваться в Закавказье через Орджоникидзе и Грозный. В конце ноября и в декабре ряд контрударов нанесла и Черноморская группа Закавказского фронта по войскам 17-й полевой армии. В результате этих ударов были пресечены попытки противника прорваться в Закавказье через Туапсе вдоль Черноморского побережья. Срыв наступательных планов гитлеровцев на Кавказе также явился важным фактором, определившим изменение стратегической обстановки на юге советско-германского фронта в пользу Советского Союза и его Вооруженных Сил. К концу декабря войска Юго-Западного фронта вышли на рубеж Новая Калитва, Кантемировка, Миллерово, Морозовский и развивали наступление на Старобельск и Каменск. Тем временем войска Сталинградского фронта овладели Верхне-Курмоярской и Котельниково, завязали бои за Зимовники, стремясь прорваться к Ростову и Сальску. Перед немецко-фашистскими войсками, действовавшими на Северном Кавказе, возникла реальная угроза нового стратегического окружения, новой еще более страшной катастрофы, чем поражение на Волге. Гитлеровцы стали усиленно искать пополнение для своей армии в оккупированных странах. К декабрю 1942 г, на укомплектование порядком потрепанной кавказской группировки продолжали прибывать соединения союзников Германии. Однако гитлеровское командование напрасно рассчитывало на серьезную поддержку этих дивизий. Победа советских войск под Сталинградом и жестокие бои на Кавказе внесли сумятицу и растерянность в войска сателлитов. В тот период в журнале боевых действий группы армий "А" почти ежедневно делались записи такого рода: "Надежность всех румынских дивизий значительно ослабла... Вот пример, по которому можно видеть нежелание командования и войск вести боевые действия: 2-я румынская горная дивизия имеет боевой состав 1 тысячу человек, а состоящих на довольствии 12 тысяч"{171}.

Несмотря на категорические требования немецкого командования навести порядок в частях, румынские солдаты отказывались проливать кровь напрасно. Участились случаи массового дезертирства, а также перехода на сторону Советской Армии. То же самое происходило и в других национальных формированиях. "Словацкая мотодивизия должна быть отведена, так как она теперь ненадежна", - доносил оперативный отдел штаба группы армий "А" в ставку Гитлера. Фашистское командование пыталось подбодрить свою армию. 14 октября 1942 г. Гитлер издал приказ, в котором говорилось: "Приготовления к зимней кампании находятся в полном разгаре. Вторая русская зима застигнет нас... лучше подготовленными. Русские... не смогут уже в течение зимы 1942-1943 гг. ввести в бой такие силы, как в прошлую зимнюю кампанию. Что бы ни произошло, более жестокой и трудной зимы уже не может быть"{172}.

Однако вторая русская зима явилась для Германии гораздо более жестокой и трудной, чем зима 1941/42 г. Перспектива пленения или полного истребления пугала и самих гитлеровцев. В переписке и переговорах командных и штабных инстанций, в письмах вражеских солдат и офицеров появились потки уныния и страха перед надвигающейся катастрофой. В одной из разведсводок центрального штаба партизанского движения на Закавказском фронте о настроении немецких солдат на Кубани сообщалось: "Штаб дивизии (неустановленной нумерации) находится в Апшеронской. Дивизия состоит из трех полков, бронетанковой роты (танков не имеет), взводов связистов-мотоциклистов. Личный состав дивизии, в большинстве своем, в возрасте от 30 до 35 лет. Дивизия была сильно потрепана в Крыму, в конце сентября пополнилась, находясь на отдыхе в Армавире. В район Апшеронской дивизия прибыла 2 октября и сменила дивизию "Викинг", которая ушла на Сталинградский фронт. Среди рядового состава имеются усталые, антивоенные настроения и особенно боязнь за отправку их на фронт. Эти настроения высказывались солдатами местным жителям: "Домой, матка, надо, там дома плохо, детей надо повидать", "Война - плохое дело. Баку возьмем - войне капут, не возьмем - нам капут", "В Крыму, под Сталинградом, Моздоком много побито наших солдат"...Немецкие солдаты высказывают недовольство к эсэсовцам, называя их собаками, завидуя им в той привилегии, которая предоставлена им немецким командованием. Одной из причин недовольства и антивоенных настроений солдат - плохое и нерегулярное питание. Помимо недополучения продуктов по норме, их кормят зацветшим хлебом, который доставляют на 5-й день из Белореченской. Пьянство, спекуляция среди солдат этой дивизии является доказательством морального разложения"{173}.

Теперь гитлеровцам было не до побед, о которых продолжала еще трубить официальная геббельсовская пропаганда. Они стали чаще поговаривать не о нефти, не об "экзотике" туземных мест, а о том, как бы под любым предлогом покинуть Кавказ - эту огромную "мышеловку". Среди фашистских офицеров участились случаи морального разложения. Повсеместно на Кавказе усилились грабежи местного населения, зверства гитлеровских палачей над советскими людьми. Крах фашистских планов по захвату юга Советского Союза нашел широкий отклик мировой общественности. В те дни шведская газета "Гиттеборгс Постен" писала: "Гигантские русские клещи все глубже врезаются в германские линии как севернее и восточнее Ростова, так и юго-западнее Сталинграда. Чего немцам никогда не компенсировать - это потерянного времени, а может быть, и разгромленных дивизий..."{174}. Бельгийское министерство информации опубликовало заявление, в котором говорилось: "...полки, которыми так гордился Гитлер, окутанные таинственностью, опьяненные собственной мощью и высокомерные, с триумфом маршировали по нашим опустошенным городам как победители. Теперь они лежат под глубокими русскими снегами за тысячу миль от наших границ... Для тех, кто был бессильным очевидцем их гнетущей гордости, их замерзшие трупы являются символом неминуемого правосудия, начинающегося возмездия". Тяжелые потери, понесенные армиями сателлитов Гитлера, привели к резкому усилению антифашистской борьбы трудящихся в этих странах. После Сталинградской битвы дни фашистской диктатуры в Италии были сочтены. Тревога охватила фашистских правителей Румынии. Обострилось политическое положение в Венгрии, все большее недовольство войной стал проявлять финский народ. Теперь уже и Япония, и Турция заняли более холодную позицию к фашистской Германии. 1 января турецкая газета "Ени Собах" писала: "Сам доктор Геббельс лично категорически заверил турецких журналистов, приглашенных три-четыре месяца тому назад в Германию, что в ближайшие два месяца с русскими будет покончено, т. е. Россия как военная сила прекратит свое существование, тогда как мы видим, что нацистские силы очень далеки от этой цели. Русская армия, которая, по утверждению всем известного министра пропаганды, должна была быть два месяца тому назад уничтожена, теперь гонит перед собой нацистские силы от Сталинграда, выжимает противника с Кавказа... Теперь твердо можно сказать, что планы, рассчитанные на обезвреживание России, полностью провалились, наоборот, все так обернулось, что инициативу захватили в свои руки русские... В начале нового года положение таково, что ни одна германская цель, начиная от захвата Ленинграда и Москвы, от обещания и надежды на уничтожение русских армий до захвата Сталинграда и кавказской нефти, не достигнута"{175}.

Иным стало настроение советских воинов, в том числе и защитников Кавказа. Каждому советскому солдату и офицеру, стоявшему многие месяцы на гранитных рубежах Кавказа, стали теперь видны перспективы нашей борьбы за советский Кавказ, перспективы близкой победы. Однако командирам всех степеней, партийным и политическим работникам фронта было ясно, что наступление будет протекать в исключительно трудных условиях. Особенность предстоящего наступления в горных условиях требовала от войск высоких боевых и моральных качеств. Командиры и политработники в период подготовки к наступлению уделяли особое внимание разъяснению воинам политики Коммунистической партии и Советского правительства, характера и целей войны, воспитанию бойцов и командиров в духе беззаветной преданности Родине, советской национальной гордости, верности присяге. Вся морально-политическая работа того периода была направлена на обеспечение высокого наступательного духа личного состава. Воинам разъяснялось большое военно-политическое значение наступления как одного из этапов на пути к достижению победы над врагом. Военный совет фронта, военные советы группы войск и армий обратились к войскам с призывом{176}, в котором разъяснялось, что освобождение Северного Кавказа приведет к коренному улучшению положения армии, что Советская Армия в результате этого получит еще больше горючего и боеприпасов, оружия и боевой техники, необходимых для окончательной победы над врагом. Политорганы армий, соединений и частей провели большую работу по укреплению ротных партийных организаций, особенно за счет приема в партию лучших бойцов и командиров. При этом они руководствовались постановлениями ЦК ВКП(б) от 9 августа и 9 декабря 1941 г. об условиях вступления в партию воинов, особо отличившихся в боях.

В эти дни значительно увеличился рост рядов членов и кандидатов Коммунистической партии. В ноябре - декабре 1942 г. по Закавказскому фронту было принято в члены и кандидаты партии более 13 тыс. человек{177}. В частях и соединениях фронта проходили митинги и собрания. Воины высказывали желание отдать все силы для разгрома врага, для скорейшего изгнания фашистских захватчиков с территории советского Кавказа. Но командиры и политработники понимали, что успех наступления будет решаться не только высоким морально-политическим состоянием войск. Надо было в короткий срок овладеть умением вести наступательный бой против сильного и опытного противника. Дело в том, что войска фронта долгое время вели только оборонительные бои. Поэтому в период подготовки к наступлению офицеры всех родов войск на специальных семинарах, сборах, тактических занятиях изучали особенности предполагаемых боевых действий. Командиры частей и подразделений изучали способы форсирования водных преград, готовились к прорыву сильно укрепленной обороны противника, учились руководству уличными боями, ведению боевых действий в условиях горно-лесистой местности. В ходе боевой учебы в частях и подразделениях личный состав изучал тактику горного боя, саперное дело. Когда в октябре 1942 г. Ставка Верховного Главнокомандования предложила преобразовать некоторые соединения в горнострелковые дивизии и бригады, командование фронта приняло меры к тому, чтобы своевременно укомплектовать эти части инструкторами по альпинизму, обеспечить специальным снаряжением. В частях и соединениях были организованы тренировки войск па специально оборудованных учебных полях. Горнострелковые части во время боевой учебы выходили на 3-5 дней в высокогорные районы, где практически учились преодолевать препятствия, вести боевые действия в горах. Вся организаторская и идейно-политическая работа командиров и политработников благотворно сказалась на росте боевого мастерства бойцов и командиров, повысила их моральный дух и готовность к активным наступательным действиям.

К началу января 1943 г., к моменту перехода войск Закавказского фронта в наступление, оперативная обстановка на Северном Кавказе сложилась следующим образом. Войска Юго-Западного и Южного фронтов{178} в течение декабря 1942 г. разгромили тормосинскую и котелышковскую группировки противника и продолжали наступать на ростовском направлении и на промышленные центры Донбасса. К 1 января 1943 г. они выдвинулись на линию Чертково, Зимовники, Приютное, поставив под угрозу тылы всей кавказской группировки противника. В соответствии со сложившейся обстановкой Ставка Верховного Главнокомандования приказала командующему Закавказским фронтом подготовить наступление на краснодарско-тихорецком направлении, с тем чтобы, наступая на Краснодар, перерезать железную дорогу в районе Тихорецка и этим закрыть пути отступления противника на северо-запад. Главная же задача войск Черноморской группы заключалась в том, чтобы мощным ударом после занятия Тихорецка захватить Батайск, Азов и Ростов и во взаимодействии с левым крылом Южного фронта окружить кавказскую группировку противника. Северной группе войск приказывалось преследовать отходившие войска 1-й немецкой танковой армии в общем направлении на Ставрополь. Войска Закавказского фронта (командующий генерал армии И. В. Тюленев, член военного совета генерал-майор П. И. Ефимов, начальник штаба генерал-майор С. Е. Рождественский) вели напряженные боевые действия на 1000-километровом участке против группы армий "А", охватывая ее с востока и юга, и готовились к решительным наступательным операциям. На правом крыле фронта на рубеже Ачикулак, Моздок, Терек, южная окраина Нальчика бои вели войска Северной группы - 44, 58, 9 и 37-я армии, 4-й и 5-й гвардейские кавалерийские корпуса. По Главному Кавказскому хребту от Эльбруса до Новороссийска занимали оборону и готовились к наступлению войска Черноморской группы: 46, 18, 56 и 47-я армии. Действия наземных войск Закавказского фронта с воздуха обеспечивали 4-я и 5-я воздушные армии и авиация Черноморского флота.

Воздушная обстановка на Северном Кавказе к началу января 1943 г. значительно улучшилась в пользу советской авиации. В связи с разгромом вражеской авиационной группировки в ходе контрнаступления под Сталинградом немецкое командование вынуждено было часть сил авиации перебросить в этот район с Северного Кавказа. К началу наступления советских войск перед Северо-Кавказским фронтом противник имел до 500 самолетов. В период подготовки к наступлению увеличивалось количество и улучшалось качество наших самолетов. В конце ноября и в декабре в 4-ю и 5-ю воздушные армии на усиление прибыло 9 авиаполков, имевших до 200 боевых самолетов, что позволило увеличить их состав в 1,4 раза{179}.

На 30 декабря 1942 г. в 4-й и 5-й воздушных армиях имелось 545 исправных боевых самолетов, в том числе 58 процентов новых типов{180}. Кроме того, в ВВС Черноморского флота было 289 самолетов. В период с 15 ноября по 31 декабря 4-я и 5-я воздушные армии одновременно с выполнением задач по поддержке сухопутных войск, ведущих бои по улучшению исходного положения, осуществляли подготовку к предстоящим наступательным операциям по освобождению Северного Кавказа. Штабы воздушных армий разработали планы боевых действий авиации в предстоящих операциях. 4-я воздушная армия должна была оказывать содействие наступлению Северной группы войск, а 5-я воздушная армия и часть сил ВВС Черноморского флота - Черноморской группе войск Закавказского фронта. Согласно планам большая часть сил авиации привлекалась для поддержки общевойсковых армий, действовавших на важнейших направлениях. Основные силы 4-й воздушной армии направлялись на содействие 44-й армии, наносившей главный удар по моздокской группировке противника, а также должны были содействовать войскам в преодолении промежуточных рубежей и уничтожении его отходящих войск. В ходе наступления на авиацию воздушных армий возлагались также задачи по срыву железнодорожных и автомобильных перевозок, уничтожению вражеской авиации на аэродромах и в воздухе и ведению воздушной разведки. Кроме того, привлекалась 50-я авиадивизия дальнего действия для уничтожения немецкой авиации на аэродромах Майкопа, Армавира, Краснодара и срыва железнодорожных перевозок в полосе наступления Северной группы войск. Командованием, штабами воздушных армий и авиационных соединений велась большая работа по обеспечению более тесного взаимодействия авиации с сухопутными войсками. Выделение оперативных групп и авиационных представителей в общевойсковые армии и кавалерийские корпуса способствовало дальнейшему улучшению управления и взаимодействия авиации с сухопутными войсками в предстоящих наступательных операциях. В декабре большое внимание уделялось ведению воздушной разведки. К началу наступления разведывательная авиация вскрыла систему обороны противника, основные его группировки войск и авиации, обеспечила командование необходимыми разведывательными данными.

Наша авиация значительно усилила действия по срыву железнодорожных перевозок противника и уничтожению его авиации на аэродромах, более интенсивно осуществлялась переброска войскам фронта вооружения и боеприпасов, а также оказывалась помощь партизанским отрядам. В ноябре декабре 1942 г. только 5-я воздушная армия совершила до 2700 самолето-вылетов для перевозки войскам боеприпасов, вооружения и других грузов, что способствовало успешной их подготовке к наступлению.{181}. В ноябре - декабре воздушные армии провели большую работу по приему нового пополнения, обучению и воспитанию личного состава и дальнейшему повышению боеспособности авиационных частей.

В период подготовки к наступательным действиям большую работу проделали инженерные войска Закавказского фронта. К концу 1942 г. в инженерных войсках фронта имелось 8 горноминных и инженерных бригад специального назначения, 41 инженерный батальон, 57 саперных и специальных рот. В этих частях и подразделениях насчитывалось 60566 солдат и офицеров. В ходе подготовки к наступлению проводилась инженерная разведка обороны противника. Было обнаружено 235 постоянно действующих наблюдательных пунктов противника, 3700 дзотов и других огневых точек, 57 узлов сопротивления. Противник по всему фронту применял массовые взрывные заграждения. На отдельных участках, как, например, на нальчикском направлении, плотность заграждений достигала 1000-1200 мин на 1 км фронта. Для того чтобы обеспечить нормальный темп наступления, потребовалось создать 516 отрядов разграждений. Кроме того, из резерва фронта было выделено 5 подвижных разградительных отрядов. Наши саперы проделали в минных полях 200 проходов для танков и 2000 для пехоты, разминировали 3100 км маршрутов. Всего во второй половине декабря и в январе саперы сняли и обезвредили 109444 мины{182}.

В связи с ухудшением погоды многие дороги пришли в негодность. Пропуск по ним необходимых для войск грузов был крайне затруднен. Поэтому пути подвоза и эвакуации стали одним из решающих факторов в обеспечении успеха наступательных операций Закавказского фронта. В подготовительный период к наступлению инженерные войска фронта отремонтировали и построили вновь 405,25 км различных дорог, 2719 пог. м мостов. Однако в ряде случаев (особенно в Черноморской группе войск) начальники инженерных войск армий не привлекались к разработке планов наступательных операций, они не были информированы о предстоящих действиях войск и поэтому часто опаздывали с мероприятиями по инженерному обеспечению операций. Так, в 47-й армии, уже начавшей наступление, штаб инженерных войск не имел плана инженерного обеспечения этого наступления. План наступательной операции штабом Черноморской группы был разработан без учета дорожной обстановки. Это привело к тому, что инженерные части группы, получив задачу по обеспечению войск маршрутами, физически уже не могли выполнить большого объема работ. В результате в первый период наступательных действий войска Черноморской группы оказались почти полностью без дорог и не могли получать в достаточной мере боеприпасы и продовольствие. Только с выходом наших войск в район Хадыженская, Апшеронская, Армавир войска группы стали иметь лучшие пути подвоза и эвакуации{183}.

В целях скрытного сосредоточения наших сил и средств инженерные войска проделали большую работу по оперативной маскировке. В Северной группе войск был создан ложный передний край обороны на Терском хребте, который подвергался многократным ударам авиации противника. Для дезориентировки противника о сосредоточении наших главных сил на станции Карабулак были сосредоточены 70 макетов танков, причем производилась погрузка этих "танков" на станциях Грозный и Серноводск. В районе Грозного действовал ложный аэродром с макетами самолетов и заправочных машин. Введенный в заблуждение противник подвергал интенсивным бомбовым ударам эти районы. В Черноморской группе войск в ночь на 13 декабря 8-й отдельный инженерный батальон произвел имитацию расположения наших войск в районе юго-западнее горы Два Брата. Саперы зажгли костры, создавали шум моторов и повозок. В течение пяти дней противник упорно бомбил этот район с воздуха, обстреливал артиллерийским и минометным огнем. В безводных Калмыцких степях и Притерекской долине перед наступлением сосредоточилось до 80 тыс. человек, 20 тыс. лошадей, 200 танков, 100 самолетов, 10 тыс. автомашин. Все это требовало огромных усилий для обеспечения водой. И следует сказать, что инженерные части в значительной степени справились с этой задачей. В ходе подготовки к наступлению наши войска учились самоокапываться, преодолевать препятствия и обезвреживать минные заграждения противника. В этот период инженерные войска фронта подготовили в помощь войскам 350 инженерных передвижных классов, почти во все подразделения были направлены инструкторы-саперы, которые обучали бойцов технике самоокапывания и взрывного дела. Эти инструкторы впоследствии одновременно и руководили инженерными работами{184}.

Готовясь к наступательным действиям, войска Закавказского фронта должны были провести большую перегруппировку сии и значительно усилить Черноморскую группу танками и артиллерией, снабдить войска всем необходимым. Все это было связано с большими перевозками, на которые оставалось очень мало времени. Переброска в короткий срок большого количества войск и техники сильно осложнялась из-за горного характера местности и почти полного отсутствия дорог. Кроме того, снабжение войск Закавказского фронта значительно затруднялось ввиду отсутствия прямого сообщения фронта с центром страны. Закавказский фронт получал из центра только самое необходимое - танки, самолеты, артиллерию. В этот период основная нагрузка по снабжению Закавказского фронта легла на Каспийскую военную флотилию и Черноморский флот. На фронт шло новое пополнение, оружие, топливо, продовольствие, многочисленная и разнообразная боевая техника, в том числе новые типы самолетов и орудий, танков и средства борьбы с ними, а также реактивные установки. На Каспийском море наряду с оперативными перевозками войск наращивались темпы перевозок нефтепродуктов, которые крайне необходимы были всему советскому фронту и тылу, ковавшим победу над врагом. Каспийские коммуникации до изгнания фашистов с Кавказа продолжали оставаться важнейшими, так как они в то время были почти единственными грузовыми путями из восточных и центральных районов нашей страны в Закавказье. Именно по ним на Кавказ были доставлены те силы, которые в значительной мере помогли очистить от оккупантов предгорья Главного Кавказского хребта и освободить весь Северный Кавказ. Большую помощь фронту оказали республики Закавказья. Под руководством Центральных Комитетов партии Грузии, Армении, Азербайджана промышленные предприятия этих республик увеличили производство вооружения, освоили выпуск минометов, автоматов, мин, снарядов, патронов, военного имущества и снаряжения. Только в декабре предприятия Тбилиси дали фронту около 1 тыс. минометов, свыше 10 тыс. автоматов{185}

Таким образом, к началу 1943 г. стратегическая обстановка на южном крыле советско-германского фронта была благоприятной для окружения и полного разгрома крупной вражеской группировки на Северном Кавказе. Войскам Закавказского фронта на Северном Кавказе противостояли войска группы армий "А" в составе 1-й танковой и 17-й полевой армий. При этом соединения 1-й танковой армии вели активную оборону в полосе Северной группы войск, а войска 17-й армии противника противостояли Черноморской группе Закавказского фронта. Общее соотношение сил на Северном Кавказе к этому времени было в пользу Красной Армии.

На Ставропольском направлении

После контрударов, которые не принесли ожидаемых результатов, командующий Северной группой войск решил создать на правом крыле группы ударную группировку в составе 10-го гвардейского и 9-го стрелковых корпусов и, перейдя 29 декабря в наступление, окружить и уничтожить моздокскую группировку противника, а затем наступать на Прохладный. Но в связи с тем что центр тяжести всех боевых действий Закавказского фронта переместился на Черноморскую группу войск, 10-й гвардейский стрелковый корпус был переброшен в район Туапсе. Его место заняли 271-я и 347-я стрелковые дивизии.

Из-за вынужденной перегруппировки наступление Северной группы началось 1 января 1943 г. Общий замысел операции заключался в том, чтобы продолжать наступление правым крылом Северной группы (44-я армия) в общем направлении на Моздок с целью уничтожения моздокской группировки противника. Одновременно 4-й и 5-й гвардейские кавалерийские корпуса, наступая правее 44-й армии на Прохладный и Воронцово-Александровское, должны были захватить переправы через р. Кума и расчленить войска особого корпуса "Ф" и 1-й танковой армии противника и этим создать условия для дальнейшего развертывания операции на Георгиевск. С уничтожением моздокской группировки противника Северная группа войск должна была перейти в общее наступление и не допустить отхода противника на новый оборонительный рубеж по р. Кума и окончательно разгромить 1-ю танковую армию врага. Вспомогательный удар наносила 58-я армия с рубежа Терек, Кескем на Моздок. На фронте 9-й и 37-й армий войскам приказывалось продолжать наступление в направлении на Нальчик с ограниченными целями, чтобы улучшить положение.

Для развития успеха создавались две танковые группы. Одна - в составе 2, 15 и 63-й танковых бригад, 225-го танкового полка, одного танкового батальона и двух истребительно-противотанковых полков - под командованием генерал-майора танковых войск Г. П. Лобанова действовала в полосе 44-й армии. В этой группе было 106 танков и 24 бронемашины. Другая танковая группа - в составе 52, 140 и 207-й танковых бригад, двух танковых батальонов, двух истребительно-противотанковых полков и одной стрелковой бригады - под командованием командира 52-й танковой бригады подполковника В. И. Филиппова действовала на фронте 9-й армии. В этой группе насчитывалось 123 танка. Перед началом наступления Военный совет Закавказского фронта обратился к войскам со специальным воззванием, в котором говорилось: "Боевые товарищи, защитники Кавказа! Войска Северной и Черноморской групп, выполняя приказ матери-Родины, остановили врага в предгорьях Кавказа. В оборонительных боях под Ищерской, Малгобеком, Туапсе, Новороссийском, Нальчиком, Шаумяном, Ардоном наши доблестные пехотинцы, отважные моряки, гордые соколы-летчики, бесстрашные танкисты, мужественные артиллеристы и минометчики, лихие конники, смелые саперы и автоматчики, разведчики, связисты и железнодорожники вписали славную страницу в историю Великой Отечественной войны, покрыли свои знамена неувядаемой славой. В течение лета наши войска не прекращали активных боевых действий, постоянно атаковывали врага, нанося ему огромный ущерб в живой силе и технике, расшатывая вражескую оборону. В период кровопролитных боев, разгоревшихся на юге и в центре нашей страны, мы сковали около 30 вражеских дивизий, не давая возможности врагу перебросить их на другие фронты. Войска нашего фронта сдержали натиск врага и теперь переходят в решительное контрнаступление... Вперед! На разгром немецких оккупантов и изгнание их из пределов нашей Родины!"

1 января 1943 г. противник, почувствовав реальную угрозу окружения, начал отводить главные силы 1-й танковой армии за р. Кума, где у него был хорошо оборудованный оборонительный рубеж. В этот же день войска Северной группы начали преследование. К концу дня 1 января войска 44-й армии, сломив сопротивление 3-й немецкой танковой дивизии, овладели тремя населенными пунктами, что в 20 км севернее Моздока. На следующий день в наступление перешли войска 58-й армии и к концу дня овладели Кизляром и Нижне-Бековичем - юго-западнее Моздока, а к утру 3 января вышли к Тереку южнее Моздока. Противник, взорвав переправы через реку, занял оборону на южной окраине Моздока. Войска 417-й стрелковой дивизии под командованием полковника И. А. Шевченко вброд форсировали Терек и неожиданно для противника ворвались в Моздок. Противник в панике бежал. В тот же день 1-я немецкая танковая армия начала отход в северо-западном направлении. Захватив Моздок и построив переправы через р. Терек, войска 58-й армии совместно с 44-й армией и другими соединениями Северной группы начали преследование противника на всем 320-километровом фронте. В этот период войска Северной группы занимали следующее положение. На правом крыле группы от севернее Каясулу до Сунжен-ского и южнее действовал 4-й гвардейский Кубанский казачий кавалерийский корпус. Перед ним отходили части немецкого корпуса особого назначения "Ф". Южнее 4-го кавалерийского корпуса наступала 44-я армия под командованием генерал-майора В. А. Хоменко. В состав армии входили 271, 347, 51, 414, 320, 409 и 223-я стрелковые дивизии, 9-й стрелковый корпус (43-я и 256-я стрелковые бригады) и 157-я стрелковая бригада. 3 января в полосу действий армии были введены 5-й гвардейский Донской казачий кавалерийский корпус и танковая группа генерала Лобанова. Перед 44-й армией отходили 3-я танковая дивизия и часть сил 13-й танковой дивизии 40-го танкового корпуса противника.58-я армия под командованием генерал-лейтенанта К. С. Мельника в составе 417, 337, 89, 317-й стрелковых дивизий и 3-го стрелкового корпуса (155, 60 и 9-й стрелковых бригад) действовала на рубеже Моздок, Нижний и Верхний Кури. Перед этой армией отходили 111-я и 50-я пехотные дивизии врага. 9-я армия под командованием генерал-майора К. А. Коротеева силами 11-го гвардейского стрелкового, 11-го стрелкового корпусов, 276-й и 389-й стрелковых дивизий, овладев Эльхотово, вышла на рубеж Терек, Александровская, Старый Черек. Против 9-й армии действовали 370-я пехотная, 5-я авиаполевая дивизии и часть сил 13-й танковой дивизии противника. 37-я армия, которой командовал генерал-майор П. М. Козлов, в составе 295-й, 351-й стрелковых и 2-й гвардейской стрелковой дивизий вела бои за Нальчик. Превосходство в силах, за исключением танков, к началу преследования было на стороне Северной группы войск. Материальная обеспеченность войск группы к этому времени была низкой. На складах группы почти не имелось запасов предметов снабжения. В этих условиях необходимо было организовать искусный маневр материальными средствами и бесперебойный подвоз в ходе преследования. Почти все железные дороги были разрушены, поэтому подвоз материальных средств осуществлялся автотранспортом. Но автомобилей не хватало. Так уже с первых дней преследования создалось напряженное положение со снабжением.

Противник пытался во что бы то ни стало оторваться от наступавших советских войск, с тем чтобы успеть закрепиться на рубеже р. Кума. В свою очередь командующий Северной группой 3 января приказал войскам неотступно преследовать врага, с тем чтобы упредить его в занятии рубежа по р. Кума и этим не дать возможности гитлеровцам организовать прочную оборону. 3 января Северная группа войск начала преследование противника по всему фронту. В этот же день в штаб группы прибыл командующий Закавказским фронтом, чтобы лично руководить действиями войск по преследованию. 4 января войска группы, произведя частичную перегруппировку, продолжали наступление на всем фронте и за день на некоторых участках продвинулись на 15-20 км, освободив от врага 30 населенных пунктов. Наши войска, переправившись через Терек в районе Предмостного, к исходу дня захватили Красноградское. На следующий день 62-я стрелковая бригада и часть сил 140-й танковой бригады совместно с частями 9-й армии овладели Прохладным и подошли к Солдатской. 6 января 131-я стрелковая бригада овладела Солдатской. Сильные бои за Нальчик вели части 2-й гвардейской дивизии генерал-майора Ф. В. Захарова против 2-й румынской горнострелковой дивизии и десяти отдельных батальонов специального назначения так называемой корпусной группы генерала Штейнбауэра. Дивизия наступала в два эшелона: в первом - 535-й и 395-й стрелковые полки, во втором - 875-й стрелковый полк. С рассветом 4 января 535-й полк выступил в направлении Вольного аула, а два батальона 395-го полка юго-восточнее Нальчика в район Хасаньи. 875-й полк наступал на Герпегеж. Прорвав вражеский заслон, 395-й полк был остановлен сильным пулеметным огнем противника на окраине города. Тогда командир дивизии произвел маневр и ударил по врагу этим полком с севера. Этот маневр был проведен незаметно и оказался неожиданным для противника. Гвардейцы ворвались в город. Завязались ожесточенные уличные бои. Почувствовав угрозу окружения, гитлеровцы в панике стали отходить. К полудню Нальчик был освобожден. В боях за Нальчик наши войска уничтожили сотни фашистов, захватили 26 орудий, 41 пулемет, 50 минометов, 27 автомашин и много другой боевой техники{186}.

Освобождение столицы Кабардино-Балкарии имело важное значение в ходе всей операции по преследованию. В эти дни лондонское радио сообщало: "Захватив Нальчик, русские овладели городом, который мог бы служить немцам прекрасной зимней квартирой. Но значение занятия Нальчика этим не ограничивается. Имея Нальчик, немцы загнали клин в русские позиции и угрожали узловому пункту трех железных дорог (имеется в виду узловая станция Прохладный, через которую проходят железные дороги на Баку, Махачкалу и Астрахань. - Авт.). Захватив Нальчик, русские ликвидировали клин, и отныне эти три железные дороги переходят в руки Красной Армии. Прибавьте к этому, что в районе Нальчик имеются залежи ценных минералов, в том числе ртути и марганца. Учитывая это, можно без преувеличения сказать, что русские достигли значительного успеха. Наконец - и это особенно важно, - надо учесть, что немцы уже не приближаются к богатейшим нефтяным источникам Кавказа, а, наоборот, все больше отдаляются от них"{187}. К исходу 6 января за три дня преследования войска Северной группы продвинулись на 25-60 км. Однако уже с первых дней преследования нарушилось управление войсками. Штаб группы и штабы армии потеряли с войсками связь и не знали, где они находятся. Так, 5 января штаб группы потерял связь с 58-й армией. Это привело к тому, что войска армии отстали от наступавших соседей и оказались во втором эшелоне. Привела к путанице в управлении войсками и потеря связи с 44-й армией. Двое суток не было связи штаба группы с 5-м кавалерийским корпусом и с танковой группой генерала Лобанова. Все это отрицательно влияло на темпы преследования. Верховный Главнокомандующий И. В. Сталин 8 января телеграфировал командующим Закавказским фронтом И. В. Тюленеву и Северной группой И. И. Масленникову: "Третий день проходит, как Вы не даете данных о судьбе Ваших танковых и кавалерийских групп. Вы оторвались от своих войск и потеряли связь с ними. Не исключено, что при таком отсутствии порядка и связи в составе Северной группы Ваши подвижные части попадут в окружение у немцев. Такое положение нетерпимо. Обязываю Вас восстановить связь с подвижными частями Северной группы и регулярно два раза в день сообщать в Генштаб о положении дел на Вашем фронте. Личная ответственность за Вами. И. СТАЛИН"{188}.

В эти дни штаб Северной группы войск разработал план дальнейшего преследования противника. Согласно этому плану войска группы должны были после выхода на левый берег р. Кума овладеть Воронцово-Александровское, Георгиевском, Минеральными Водами, Пятигорском и затем наступать на Армавир. 58-я армия, которая вводилась в первый эшелон, должна была овладеть Георгиевском, а уже 8 января взять Минеральные Воды и наступать на Курсавку. Этим же планом 9-я армия выводилась во второй эшелон. Ставка Верховного Главнокомандования не утвердила этот план, выполнение которого приводило к выталкиванию противника, распылению боевых усилий войск и сложным маневрам, тормозящим движение наших войск вперед. 7 января Ставка в своей директиве указала командующим Закавказским фронтом и Северной группой войск:

"1. Задачи войскам ставятся нереальные, без учета сложившейся обстановки и фактического положения войск. Так, Кубанскому кавкорпусу поставлена задача к 6.1.43 г. овладеть Воронцово-Александровское и к 9.1.43 г. Саблинское, Садовое и даже Ворошиловск. Фактически корпус 6.1 вел бой в районе Соломенское, находясь в удалении от первого пункта в 40 км и от последнего около 200 км. 58 армии - за два дня пройти свыше 100 км и 8.1 овладеть Минеральные Воды. Такая же нереальная задача поставлена и 44 А.

2. Наряду с нереальными по времени задачами, часть войск преднамеренно задерживается в своем продвижении. Так, 9 армия, имеющая наибольшее продвижение, выводится в резерв и задерживается до 9.1.43 г. в районе Ново-Павловская, Старо-Павловская.

3. Силы кавкорпусов и танковых групп распылены и не преследуют задачи глубокого обхода и перехвата путей отхода противника, а направлены на действия в лоб и выталкивание противника.

4. Составленная без учета реальной обстановки директива с самого начала не проводится в жизнь. Так, танковая группа Филиппова должна преследовать противника в направлении Прохладный, Марьинская, Пятигорск. Фактически она действует на Георгиевск.

Все эти и ряд других недочетов в планировании операции и постановке войскам задач не способствуют основной цели разгрома отходящей группировки противника и дают ему возможность беспрепятственно вывести свои силы и средства из-под удара.

В связи с этим считаю целесообразным:

1. Немедленно продолжать движение 9 армии на Георгиевск, Минеральные Воды.

2. Иметь в резерве 58 армию, фактически уже находящуюся во втором эшелоне.

3. Основные силы подвижных войск вести на правом фланге, с тем чтобы в зависимости от обстановки выйти на пути отхода противника примерно в районе ст. Невинномысская, а возможно, и глубже.

4. На левом фланге группы иметь минимум сил, с тем чтобы не выталкивать противника из предгорий Главного Кавказского хребта и избежать излишних перегруппировок в дальнейшем.

5. Спланировать операцию, исходя из реальной обстановки и возможностей войск, поставив последним конкретные задачи и требуя их выполнения.

6. Обратить внимание на бесперебойное управление и снабжение войск, приняв все меры к немедленному восстановлению, вслед за войсками, основной ж. д. Моздок, Минеральные Воды, Армавир"{189}.

Тем временем противник начал отвод своих главных сил с рубежа р. Кума. В тот же день 7 января 4-й гвардейский Кубанский и 5-й гвардейский Донской кавалерийские корпуса и танковая группа подполковника В. И. Филиппова были объединены в конно-механизированную группу под командованием генерал-лейтенанта Н. Я. Кириченко. В следующие дни войска группы продолжали преследование и 8 января вышли к берегам рек Кума, Малка и Золка, продвинувшись с начала преследования на отдельных участках свыше чем на 100 км. На этих рубежах советские войска встретили сильное сопротивление противника. Двое суток продолжались бои за плацдармы. Советские воины сломили упорное сопротивление врага и погнали его на северо-запад.

В боях на рубеже р. Кума большую помощь наземным войскам оказала авиация 4-й воздушной армии. Здесь особенно активно действовала 216-я смешанная авиадивизия под командованием генерал-майора авиации А. В. Бормана. Сосредоточенными налетами, в которых участвовало до 30 самолетов, и действиями мелких групп дивизия обеспечила форсирование наземными частями водного рубежа в районе Воронцово-Александровское. В последующие дни авиация 4-й воздушной армии способствовала стремительному наступлению наших войск, нанося удары по опорным пунктам, узлам сопротивления и отступавшим колоннам противника. В ходе преследования врага авиационные соединения неоднократно перебазировались за наступавшими войсками. Своевременное выдвижение батальонов аэродромного обслуживания и инженерно-аэродромных батальонов обеспечивало подготовку передовых аэродромов и планомерное перебазирование авиационных частей и соединений. На командных пунктах 9, 44 и 58-й армий и в кавалерийских корпусах постоянно находились с радиостанциями представители штабов авиационных соединений. Они передавали своему командованию заявки наземных войск, осуществляли наведение и контроль за действиями авиации. Это, несомненно, обеспечивало более тесное тактическое взаимодействие авиации и наземных войск. Оперативное взаимодействие авиации с войсками в ходе преследования выразилось главным образом в действиях авиации по срыву железнодорожных перевозок противника на его основной железнодорожной магистрали Минеральные Воды - Армавир Тихорецк - Ростов. 4-я воздушная армия и части 50-й авиадивизии дальнего действия, которой командовал полковник С. С. Лебедев, успешно наносили удары по железнодорожным узлам, станциям, перегонам, мостам и железнодорожным эшелонам. 10 января штурмовики и бомбардировщики нанесли ряд ударов по железнодорожному участку Нагурская, Невинномысск, разрушили мост через р. Широкая, вследствие чего было прекращено движение поездов на двое суток, до занятия этого района нашими войсками.

Наступление наших войск осуществлялось при слабом противодействии авиации противника. Лишь истребительная авиация немцев проявляла некоторую активность. В связи с этим наша авиация нанесла ряд ударов по аэродромам Солдатская, Красноградский, Золотарев. В результате только одного налета на аэродром Солдатская было уничтожено 18 вражеских самолетов, а с нашей стороны потерян лишь один самолет{190}.

К 11 января войска 9-й армии во взаимодействии с войсками 37-й армии освободили Пятигорск и завязали бои за Минеральные Воды и Железноводск. В этот же день 37-я армия освободила Кисловодск и завязала бои за Ессентуки. В тот же день командующий Северной группой боевым распоряжением приказал войскам продолжать преследование врага и овладеть Ставрополем, Невинномысском и Черкесском и в дальнейшем наступать в направлении на Армавир и Тихорецк. Усилия войск Северной группы концентрировались главным образом на правом крыле. 11 января Военный совет Северной группы войск указал командирам кавалерийских корпусов на недопустимо медленные темпы продвижения. К этому беспокойству имелись основания. Были случаи, когда во время преследования противника на отдельных участках даже пехота обгоняла конницу. Военный совет отметил, что кавалерийские корпуса вместо решительных действий топчутся на месте. Командиры кавалерийских корпусов продолжают руководить на большом удалении штабов от своих войск. Но справедливости ради следует сказать, что и руководство со стороны штаба Северной группы также в то время было не всегда четким и последовательным. 13 января, например, на основании указаний командующего Северной группой командир конно-механизированной группы генерал-лейтенант Кириченко приостановил наступление танковой группы генерала Лобанова, для того чтобы вместе с танковой группой подполковника Филиппова нанести удар на Курсавку и окружить группировку противника западнее Минеральных Вод.

Выполняя этот приказ, генерал Лобанов прекратил преследование противника и сосредоточил группу в районе Петровки. Но 14 января командующий Северной группой изменил свое намерение и приказал танковой группе продолжать преследование противника в прежнем направлении. Эта вынужденная перегруппировка снизила темпы преследования противника и дала ему возможность организовать сопротивление на рубеже Калиновское, Северное, Полтавский. Два дня напряженнейших боев потребовалось для того, чтобы прорвать оборону противника на этом рубеже. Такое неуверенное руководство войсками со стороны штабов фронта и группы отрицательно сказывалось на темпе преследования и не обеспечивало выполнения общего замысла по окружению и уничтожению кавказской группировки противника. Ставка Верховного Главнокомандования вынуждена была вновь указать командованию фронта и группы на его ошибки:

"Ваши планы по Северной группе предвзято оценивают противника, не преследуют цели окружения и уничтожения его южной группировки, а построены на оборонческий лад и направлены на выталкивание противника из предгорий Кавказа, а не на пленение или истребление его. Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

1. Основными силами 58, 9 и 37 армий нанести удар в общем направлении на Тихорецк, ведя левое крыло группы вдоль железной дороги Армавир, Тихорецк.

2. Подвижную группу Кириченко в составе Кубанского, Донского кавкорпусов, танковых групп Лобанова и Филиппова с приданной мотопехотой использовать для энергичного преследования противника и перехвата путей его отхода на север и северо-запад. Для выполнения этой задачи группу Кириченко следует вести на правом фланге 44 армии, с тем чтобы из района Песчанокопское, Ср. Егорлык нанести удар севернее Тихорецк,

3. 44 армию не сажать в оборону, а вывести ее в район Красная Поляна, Жуковское и поставить ей активную задачу"{191}.

Оказывая ожесточенное сопротивление арьергардными частями, противник спешно отводил 1-ю танковую армию на Армавир и Тихорецк. В то же время 4-я немецкая танковая армия оборонялась по Манычскому каналу против войск левого крыла Южного фронта, которые наносили удар на Батайск и Ростов. 17-я немецкая армия вела упорную оборону против войск Черноморской группы, которая 11 января перешла в наступление на краснодарско-тихорецком направлении и вскоре завязала бои на подступах к Краснодару. Преследование врага продолжалось. В этот период регулярным частям большую помощь оказывали партизаны Краснодарского и Ставропольского краев. Их действия тесно увязывались с боевыми действиями войск Закавказского фронта. 11 января Военный совет Закавказского фронта направил начальнику Краснодарского краевого штаба партизанского движения П. И. Селезневу директиву "О задачах партизан в связи с успешными действиями Красной Армии на Северном Кавказе". А еще раньше, 30 декабря 1942 г., начальник Ставропольского краевого штаба партизанского движения М. А. Суслов отдал приказ "О решительном усилении борьбы с противником".

Перед партизанскими отрядами были поставлены задачи: громить отступавшие части противника, всячески помогать наступавшим войскам Красной Армии, охранять народное имущество - фабрики, заводы, МТС и колхозы - от разрушения врагом, не допускать угона советских людей в Германию, организовать широкую разъяснительную работу среди населения об успехах Красной Армии. Взаимодействуя с частями Красной Армии, партизаны Ставрополья освободили около 70 населенных пунктов, нанесли большой урон врагу в живой силе и технике{192}.

Большую помощь оказали партизаны частям 347-й дивизии 44-й армии в боях за освобождение Ставрополя. "Воинам помогали партизаны и подпольщики. Они еще до подхода советских войск организовали нападение на немецкий аэродром, произвели диверсии на железнодорожной станции. Немецкий комендант Ставрополя был настолько встревожен выступлением народных мстителей, что отдал приказ жителям города "сдать все топоры, железные лопаты, кирки и т. д., а за несдачу - расстрел". Но угрозы не помогли. Во время штурма города к отряду ставропольских партизан присоединилось 300 рабочих местных предприятий. Захватив в здании полиции винтовки, они расстреливали гитлеровцев из окон, с чердаков. Даже школьники, вооружившись винтовками и гранатами, организовали оборону школы и не позволили фашистам перед бегством взорвать ее"{193}.

В боях за Ставрополь противник оказывал сильное сопротивление. Но в результате смелого маневра наши войска 21 января освободили город. А днем раньше 351-я стрелковая дивизия 37-й армии, взаимодействуя с частями 11-го стрелкового корпуса 9-й армии, овладела Невинномысском. В это время войска 28-й армии Южного фронта, наступая в общем направлении на Сальск и Егорлыкскую, стремительным ударом овладели крупным железнодорожным узлом Сальск и 23 января в 20 км южнее Сальска в районе Крученая Балка, Николаевка соединились с частями конно-механизированной группы генерала Н. Я. Кириченко и продолжали наступление на Ростов и Батайск. Войска левого крыла Северной группы после освобождения Черкесска и Невинномысска усилили темп наступления в направлении на Армавир, В районе Армавира противник долго готовил свою оборону и надеялся сдержать наступление наших войск на этом рубеже. Однако войска 9-й и 37-й армий неожиданно для врага подошли к Армавиру. Противник начал спешно снимать силы с некоторых участков обороны и перебрасывать их на танкоопасные участки. Но оборона противника была уже нарушена. Бросая оружие, военное имущество, гитлеровцы начали спешно отходить. 24 января Советское информбюро сообщило: "В боях на подступах к городу Армавиру истреблено до 600 гитлеровцев, подбито и сожжено 8 танков противника. Н-ская часть, преодолевая многочисленные укрепления на окраинах крупного населенного пункта, ворвалась на его улицы. В результате ожесточенных рукопашных схваток наши бойцы овладели этим пунктом. На поле боя осталось 4 подбитых тапка, 6 орудий, 15 автомашин, 17 пулеметов, много винтовок, гранат и другого вооружения. Захвачено три склада с фуражом и продовольствием"{194}.

К этому времени в войсках Северной группы стал ощущаться серьезный недостаток в боеприпасах и продовольствии. Особенно плохо обстояло дело с обеспечением войск, в первую очередь танковых частей, горючим. Так, 221-й танковый полк, действовавший в составе 5-го гвардейского кавалерийского корпуса, из-за отсутствия горючего в течение трех дней вынужден был бездействовать. Это отрицательно влияло на темп преследования. Причиной плохого снабжения явилось то, что при отступлении противник почти сплошь разрушал железные дороги. Наши железнодорожные войска не успевали восстанавливать их. Автотранспорт же не был в состоянии обеспечить бесперебойную доставку грузов. Чтобы хоть как-то улучшить снабжение войск, было решено подвозить только боеприпасы, горючее и некоторые виды продуктов. Все остальное части должны были получать из местных ресурсов. Но и эта мера мало чем помогла, так как грузы приходилось перевозить на расстояние до 400 км, на что уходило много времени. Таким образом, в первый период преследования, который длился до 24 января, материально-техническое снабжение Северной группы войск было слабым. Но, несмотря на это, войска группы за 23 дня наступления прошли с боями до 430 км и нанесли противнику большие потери. Однако следует отметить некоторые недостатки, допущенные в первый период преследования. Отсутствовала непрерывность преследования, что давало возможность противнику отрываться от наших войск и в ряде случаев создавать устойчивую оборону. Танки во время преследования использовались без должной разведки средств противотанковой обороны противника. Атаки часто проводились без артиллерийской подготовки и артиллерийского сопровождения. Не всегда было организовано взаимодействие пехоты и танков. Штаб группы в первые дни преследования потерял связь со многими соединениями. Если в ходе преследования и были успехи, то в этом большая заслуга в первую очередь командиров соединений и частей, их штабов, умелые инициативные действия солдат и офицеров, которые проявляли отвагу и героизм. Командиры частей и соединений часто не ожидали приказов командования группы, которые, как правило, запаздывали и уже не соответствовали создавшейся обстановке. Они проявляли разумную инициативу, действовали смело и решительно.

24 января Ставка Верховного Главнокомандования своей директивой вывела Северную группу войск из состава Закавказского фронта и преобразовала ее в самостоятельный Северо-Кавказский фронт. Командующим был назначен генерал-лейтенант И. И. Масленников (с 30 января 1943 г. генерал-полковник), членом Военного совета генерал-майор А. Я. Фоминых, начальником штаба генерал-майор А. А. Забалуев. В состав Северо-Кавказского фронта включались войска 9, 37, 44 и 58-й армий, 4-й Кубанский и 5-й Донской гвардейские казачьи кавалерийские корпуса и все остальные соединения и части Северной группы войск, В состав фронта вошла также 4-я воздушная армия. Перед войсками Северо-Кавказского фронта Ставка Верховного Главнокомандования поставила задачу конно-механизированной группой помочь войскам Южного фронта овладеть Батайском и Азовом и этим отрезать пути отхода противника через Ростов. Основные же силы Северо-Кавказского фронта должны были нанести удар на Краснодар, выйти на побережье Азовского моря в районах Ейска и Приморско-Ахтарской и совместно с войсками Черноморской группы Закавказского фронта окружить и уничтожить северокавказскую группировку противника.

К этому времени противник успел организовать оборону на рубеже севернее Ставрополя, Кропоткина и далее по р. Кубань. Перед войсками Северо-Кавказского фронта отходила 1-я танковая армия в направлении на Тихорецк и Кущевскую. Южнее, против войск Черноморской группы, ожесточенно оборонялась 17-я армия врага, стремясь во что бы то ни стало задержать наступление Черноморской группы и обеспечить своими войсками пути отступления на Таманский полуостров. Одновременно немецко-фашистское командование стремилось обеспечить отход своих войск через Ростовскую горловину. Для осуществления этой цели против войск Южного фронта действовали 57-й и 3-й танковые корпуса 4-й танковой армии противника. Эти соединения оказывали упорное сопротивление войскам Южного фронта и часто переходили в контратаки, чтобы любой ценой приостановить наступление наших войск. Но уже ничто не могло сдержать натиск советских воинов. Войска Северо-Кавказского фронта продолжали наступление. В результате удачного маневра и стремительного удара войскам 9-й армии удалось освободить крупный населенный пункт и железнодорожный узел Кропоткин. Спасаясь бегством, противник оставил несколько железнодорожных эшелонов с военным имуществом. Тем временем войска 37-й армии, преодолевая упорное сопротивление противника, начали обход Краснодара с севера и к 4 февраля вышли на рубеж 30-40 км северо-восточнее Краснодара в районы Раздольная, Воронежская. В ходе январских боев только войска 37-й армии уничтожили 4798 солдат и офицеров противника, около 1600 взяли в плен, захватили большие трофеи. Кроме того, при поспешном отступлении противник вынужден был уничтожить много своей техники: 1431 автомашину, 93 самолета, 23 танка, 104 тягача и другого военного имущества и оружия{195}.

В этот период особенно активизировала свои действия 4-я воздушная армия. Несмотря на сложные метеоусловия, наши летчики наносили меткие удары по железнодорожным объектам, проявляя при этом образцы мужества и боевого мастерства. Эффективные налеты 26 января по железнодорожному участку Мирская, Тихорецк совершили летчики 230-й штурмовой авиадивизии под командованием подполковника С. Г. Гетмана. Наиболее успешным был удар двух штурмовиков, пилотируемых лейтенантом Смирновым и младшим лейтенантом Слеповым, по скоплению вражеских эшелонов на станции Мирская. В результате были разрушены железнодорожные пути и прекращено движение к Ростову на четверо суток. Осуществляемые авиацией боевые действия в значительной степени нарушили, а на отдельных участках совершенно прекратили железнодорожные перевозки, что способствовало захвату огромного количества военной техники и имущества противника. По неполным данным, только на железнодорожных узлах и станциях Минеральные Воды, Армавир, Кавказская, Малороссийская, Шахты, Тихорецк и Сосыка нашими войсками было захвачено около 3380 вагонов и платформ, 31 паровоз, 128 цистерн, 50 тяжелых танков и до 1 тыс. автомашин, мотоциклов и танкеток. За успешное выполнение боевых заданий в ходе январских операций 131-й истребительный (командир майор В. И. Давидков), 8-й истребительный (командир подполковник Я.А. Курбатов), 588-й ночной бомбардировочный (командир майор Е. Д. Бершаиская) и 590-й штурмовой (командир подполковник А. Д. Соколов) авиаполки были преобразованы соответственно в 40, 42, 46 и 43-й гвардейские полки.

К 4 февраля войска Северо-Кавказского фронта почти вплотную приблизились к Азовскому морю в районах Новобатайска, Ейска и Ясенки. Ставка Верховного Главнокомандования передала конно-механизированную группу и 44-ю армию в состав Южного фронта для действий на ростовском направлении, а остальным войскам Северо-Кавказского фронта приказала во взаимодействии с Черноморской группой войск Закавказского фронта уничтожить северокавказскую группировку противника, отходившую на Таманский полуостров. Таким образом, несмотря на бездорожье и распутицу, на трудности и ошибки, войска Северной группы, а затем Северо-Кавказского фронта за месяц преследования прошли с боями более 600 км и освободили Ставропольский край, Чечено-Ингушскую АССР, Кабардино-Балкарскую автономную республику, Черкесскую автономную область, южные районы Астраханской и Ростовской областей и часть Краснодарского края. Освободив от врага значительную часть Северного Кавказа, советские войска сорвали попытку немецко-фашистского командования вывести группу армий "А" через Ростовскую горловину. Враг вынужден был отводить свои основные силы к низовьям Кубани и на Таманский полуостров.

На Краснодарском направлении

В отличие от боевых действий Северной группы войск, которая вела преследование отходящего противника, операция на краснодарско-тихорецком направлении была первой наступательной операцией войск Черноморской группы Закавказского фронта после длительного периода оборонительных боев на новороссийском и туапсинском направлениях.

Против Черноморской группы действовали войска 17-й немецкой армии, которые после неудачных попыток прорваться к Туапсе перешли к обороне. На левом фланге 17-й армии действовал 49-й горнострелковый корпус, на правом 5-й немецкий армейский корпус и в центре - 44-й немецкий армейский и румынский кавалерийский корпуса. Еще в конце декабря 1942 г. командующий Черноморской группой войск был вызван в штаб Закавказского фронта и там вместе с командующим фронтом принял участие в разработке плана наступательной операции Черноморской группы войск на майкопском направлении. Этот план 25 декабря был представлен в Ставку Верховного Главнокомандования на утверждение, В тот же день в Ставку был представлен и план наступления 47-й армии на новороссийском направлении. Первым планом предусматривалось главный удар по противнику нанести левым флангом 46-й армии из района Рожет на Апшеронский. Вспомогательный удар предполагалось нанести правым флангом 18-й армии из района восточнее Перевального на Гунайки, Нефтяную. Начало наступления намечалось на 3 января 1943 г. Идея операции 47-й армии заключалась в том, чтобы ударом с высоты 418.2 (6 км юго-восточнее Неберджаевской) в направлении Борисовки и перевала Неберджаевский охватить Новороссийск с севера. Одновременно планировалась высадка морского десанта в районе Южной Озерейки с целью наступления на Новороссийск с юго-запада, чтобы совместным ударом с двух направлений овладеть городом и портом Новороссийск. В конце декабря этот план был утвержден Ставкой Верховного Главнокомандования. Однако Ставка, учитывая успехи войск Сталинградского и Юго-Западного фронтов на ростовском и Каменском направлениях и отсутствие в общем замысле командующего Закавказским фронтом ярко выраженной идеи окружения и решительного разгрома войск кавказской группировки противника, план наступления Черноморской группы на майкопском направлении не утвердила. 29 декабря генерал армии Г. К. Жуков по поручению Ставки потребовал от командующего Закавказским фронтом подготовить и провести операцию на краснодарском направлении, "с тем чтобы прорвать фронт обороны румынских войск и, наступая через Краснодар, перерезать железную дорогу Армавир - Ростов в районе Тихорецка, тем самым отрезать пути отхода кавказской группировки войск противника". Вспомогательный удар было предложено нанести на Новороссийск и затем выйти на Таманский полуостров.

Для проведения такой операции в Черноморскую группу войск приказывалось перебросить из Северной группы 10-й гвардейский стрелковый корпус, две стрелковые дивизии из 58-й армии, одну стрелковую дивизию из 46-й армии. Кроме того, из резерва Ставки в Черноморскую группу перебрасывалось три танковых полка. Изменение Ставкой плана наступления Черноморской группы было встречено неблагожелательно со стороны командующих Закавказским фронтом и Черноморской группой. Вот что пишет об этом бывший командующий Закавказским фронтом генерал армии И. В. Тюленев: "Получив такой приказ, мы с Иваном Ефимовичем (генерал-лейтенант И. Е. Петров, командующий Черноморской группой войск. - Авт.) крепко призадумались. Но время не терпит, сидеть сложа руки нельзя, и началось то, что мы с Петровым называли "вариантной лихорадкой". Вариант за вариантом выдвигался то мной, то Иваном Ефимовичем и после горячего обсуждения браковался. Все они и с военно-теоретической и с практической точки зрения оказывались нереальными. И в самом деле, Ставка поставила нам невероятно трудную, если не сказать, невыполнимую задачу. Цель, выраженная в директиве Ставки, была заманчивой; с выходом на Батайск мы ставили противника в безвыходное положение. Однако всесторонне рассматривая этот план, тщательно анализируя сложившуюся обстановку, мы наталкивались на непреодолимые препятствия. Труднейшим из них был сам район предстоящих боевых действий - отроги Главного Кавказского хребта. Нам предстояло пройти их в самое неблагоприятное на юге время года, когда температура на побережье плюсовая, а в горах доходит до минус 15-20 градусов. В этот период и без того почти непроходимые отроги хребта покрыты глубоким снежным покровом. А отсутствие дорог для подвоза боепитания и продовольствия? Строительство их требовало большого количества дорожных и инженерных батальонов, которых на нашем фронте были считанные единицы. Трудность вторая - переброска войск из района Владикавказа. На это требовалось много времени. ...Моя попытка в разговоре со Сталиным отстоять ранее разработанный нами "майкопский план" успеха не имела. Краснодарский вариант, предложенный Ставкой, остался в силе"{196}.

Генерал армии И. В. Тюленев 31 декабря 1943 г. доложил в Ставку свои соображения по поводу Краснодарской операции Черноморской группы войск. Замысел этой операции заключался в следующем: главный удар наносит 56-я армия в направлении Ставропольская, Георгие-Афинская, Краснодар силами двух стрелковых дивизий, восьми стрелковых бригад, одной танковой бригады, двух танковых батальонов и двух артиллерийских полков. Задача: прорвать оборону врага на участке Ставропольская, Азовская, уничтожить 9-ю румынскую кавалерийскую дивизию и совместно с частями, наносившими удар в направлении Горячий Ключ, Пашковская, овладеть Краснодаром и затем наступать на Тихорецк. Вспомогательные удары предполагалось нанести: первый - в направлении Саратовская, Пашковская силами трех стрелковых дивизий, одной стрелковой бригады, одного артиллерийского полка и одного танкового батальона с целью уничтожить 1-ю мотодивизию словаков и обеспечить с востока действия главной группировки 56-й армии; второй удар - силами одной стрелковой дивизии в направлении Холмская, Ново-Ивановский, Елизаветинская и этим обеспечить действия главной группировки 56-й армии с запада. Одновременно командующий Закавказским фронтом намеревался двумя стрелковыми дивизиями и одной стрелковой бригадой 46-й армии нанести удар на Апшеронский, одной стрелковой дивизией и двумя стрелковыми бригадами 18-й армии - на Хадыженскую, одной стрелковой бригадой 47-й армии - на Абинскую. Для проведения Новороссийской операции выделялись две стрелковые дивизии, две мотострелковые бригады, один танковый и один пулеметный батальоны. Прибывавшие из резерва Ставки три танковых полка планировалось использовать для развития наступления на краснодарском направлении. Всю операцию с воздуха обеспечивала 5-я воздушная армия, имевшая 198 самолетов. Вместе с замыслом командующего фронтом в Ставку был представлен и план операции командующего Черноморской группой войск.

Однако Ставка Верховного Главнокомандования не утвердила и этот план командующего Закавказским фронтом. В своей директиве от 31 декабря 1942 г. она указала: "Основной недостаток представленного Вами плана операции заключается в разбросанности сил по всему фронту Черноморской группы. Ставка Верховного Главнокомандования предлагает собрать группу войск в районе Ставропольская, Азовская, Крепостная в составе пяти стрелковых дивизий, девяти стрелковых бригад, двух танковых бригад, трех танковых полков и трех танковых батальонов и этой группой нанести стремительный удар, поставив себе целью как можно быстрее захватить Тихорецк, с задачей отрезать силы противника при отходе их на Ростов. По пути на Тихорецк принять все меры к тому, чтобы с ходу захватить мосты через реку Кубань и город Краснодар. Однако не задерживаться при взятии Краснодара и главные силы направить на Тихорецк. В случае упорного сопротивления противника в Краснодаре - город блокировать. Вспомогательный удар нанести с целью обхода Новороссийска и его захвата группой войск в составе двух стрелковых дивизий, трех стрелковых бригад, двух танковых батальонов из района Эриванский. Удар нанести через Абинская с ближайшей задачей захватить Крымская..."{197}.

Наступление было приказано начать не позже 12 января. В ночь на 5 января генерал армии И. В. Тюленев выехал в Черноморскую группу войск, где вместе с командующим группой генерал-лейтенантом И. Е. Петровым разработали окончательный план наступательной операции на краснодарском направлении. Этот план состоял из двух частей: 1) операция "Горы", 2) операция "Море". Наступательная операция "Горы" планировалась в три этапа и имела целью прорвать оборону противника в районе Горя-. чего Ключа и Крепостной, выйти на р. Кубань, овладеть Краснодаром или блокировать его. В последующем планом предусматривалось продвижение советских войск на Тихорецк и далее на Батайск с целью отрезать пути отхода кавказской группировке противника через Ростов и Ейск. Осуществление операции "Горы" возлагалось на 56-ю армию{198}, которая к тому времени состояла из 55-й и 32-й гвардейских стрелковых, 20-й и 83-й горнострелковых и 61-й стрелковой дивизий, 4, 5, 6, 7, 9-й гвардейских, 16-й и 111-й стрелковых бригад, двух танковых бригад, одного танкового полка и двух танковых батальонов, четырех артиллерийских и трех минометных полков и группы гвардейских минометов. На первом этапе войскам 56-й армии ставилась задача выйти на р. Кубань и овладеть переправами. В этот период войскам армии предстояло наступать, имея оперативное построение в два эшелона. Первый эшелон ввиду горно-лесистой местности и отсутствия дорог состоял из двух групп, В первую группу вошли 55-я и 32-я гвардейские стрелковые дивизии и один минометный полк. Этой группе приказывалось нанести удар из района западнее Горячего Ключа на Пензенскую, Шенджий, Пашковскую. Вторая группа в составе 20-й и 83-й горнострелковых дивизий, 9-й гвардейской стрелковой бригады, 7-й и 16-й стрелковых бригад, двух артиллерийских и двух минометных полков должна была нанести главный удар из района Ставропольская, Крепостная в направлении на Смоленскую, Георгие-Афипскую и далее на Краснодар с задачей захватить переправы через Кубань. Эти группировки должны были наступать на участках, удаленных друг от друга на расстояние 15 км. Второй эшелон 56-й армии, который состоял из 10-го гвардейского стрелкового корпуса, 61-й стрелковой дивизии и 111-й стрелковой бригады, располагался в промежутке между ударными группировками первого эшелона с задачей развить успех их наступления. Часть сил - 3-й стрелковый корпус, 242-ю горнострелковую, 394-ю, 337-ю стрелковые дивизии, 92-ю танковую бригаду и 257-й танковый полк - ввиду малой емкости краснодарского направления и крайне ограниченной дорожной сети предполагалось сосредоточить в район Шапсугская, Эриванский (за правым флангом 47-й армии) для удара на Холмскую, Марьинскую. Выполнение первого этапа операции намечалось провести с 14 по 18 января 1943 г. На втором этапе операции, который планировался с 19 по 30 января, войска Черноморской группы должны были захватить или блокировать Краснодар: овладеть крупной железнодорожной станцией Тихорецк и занять исходное положение для наступления на Батайск. В ходе третьего этапа операции войскам Черноморской группы приказывалось главными силами нанести удар в направлении Кущевской, а затем овладеть Батайском. Таков был общий план наступательной операции "Горы".

Операция "Море", которая также разбивалась на три этапа, имела своей главной целью освобождение Новороссийска и затем Таманского полуострова. На первом этапе, начало которого намечалось на 12 января, часть сил 47-й армии, которой теперь командовал генерал-лейтенант Ф. В. Камков, (216-я и 383-я стрелковые дивизии, 103-я и 81-я морская стрелковые бригады, 8-я гвардейская стрелковая бригада) должна была, прорвав оборону противника в районе Абинской, овладеть ею, перерезать железную дорогу и, освободив Крымскую, создать предпосылки для захвата Новороссийска и выхода наших войск на Таманский полуостров. Для поддержки этих войск выделялись два танковых батальона, три артиллерийских полка и восемь гвардейских минометных дивизионов реактивной артиллерии. На втором этапе операции "Море" часть сил 47-й армии (176-я стрелковая дивизия, 103-я и 8-я гвардейская стрелковые бригады) должна была развивать наступление на Верхне-Баканский. Десант под командованием полковника Д. В. Гордеева в составе 83-й морской стрелковой бригады и 255-й бригады морской пехоты, усиленных отдельным пулеметным батальоном, батальоном морской пехоты и танковым батальоном, высадившись в районе Южной Озерейки, должен был наступать в северо-восточном направлении и вместе с 81-й стрелковой бригадой освободить Новороссийск. Третий этап операции "Море" должен был завершиться к 1 февраля полным изгнанием немецко-фашистских войск с Таманского полуострова. 11 января командующий Закавказским фронтом получил из Генерального штаба сообщение о том, что Ставка утвердила план операций "Горы" и "Море".

Для успеха операции предусматривалось создание в Черноморской группе сильной артиллерийской группировки. Основные артиллерийские средства сосредоточивались в полосе действий 56-й и 47-й армий. Так, в полосе 56-й армии имелось 1168 орудий и минометов, в полосе 47-й армии - 877 орудий и минометов. Это создавало четырехкратное превосходство над артиллерией противника, действовавшей против этих армий. Кроме того, Черноморская группа усиливалась танками. В ее состав намечалось передать 5-ю гвардейскую, 92-ю и 151-ю танковые бригады, усиленные 62, 125, 248, 563 и 564-м отдельными танковыми батальонами и 257-м танковым полком. Танки планировалось ввести в бой 21-23 января после прорыва вражеской обороны, так как в горно-лесистой местности в полосе прорыва обороны их действия почти исключались. Всего в составе Черноморской группы к 19 января имелось 316 танков разных марок. Однако к началу наступления танкам, приданным 56-й армии (195 танков), предстояло еще совершить тяжелый 165-километровый марш по трудным дорогам. 2 января по указанию Ставки Верховного Главнокомандования началась перегруппировка войск Черноморской группы. В полосу действий 56-й армии сосредоточивались дополнительно 20-я и 83-я горнострелковые дивизии, которыми командовали соответственно генерал-майор А. П. Турчинский и полковник А. А. Лучинский; 32-я гвардейская стрелковая дивизия под командованием генерал-майора М. Ф. Тихонова и 61-я стрелковая дивизия, которой командовал полковник С. Н. Кузнецов. Сюда же сосредоточивались 4, 5, 6 и 9-я гвардейские и 7-я и 111-я стрелковые бригады. Однако к началу наступления 56-й армии, т. е. к 16 января, эти войска не успели закончить перегруппировку. 10-й гвардейский стрелковый корпус находился в пути, большая часть артиллерии за перевалами. Все это произошло оттого, что войска поздно начали перегруппировку. Кроме того, малое количество дорог и плохое их состояние сильно затрудняли передвижение войск. Почти такая же картина наблюдалась и в 47-й армии. В полосе действий сосредоточивались: 242-я горнострелковая дивизия под командованием полковника Г. Г. Курашвили, 176-я стрелковая дивизия полковника С. М. Бушева, 337-я стрелковая дивизия полковника Н. И. Дементьева и 383-я стрелковая дивизия под командованием генерал-майора К. И. Провалова. Кроме того, в полосу 47-й армии перебрасывались 165-я стрелковая бригада и три бригады из состава 3-го стрелкового корпуса. Но к началу наступления 47-й армии часть этих сил еще находилась в движении. В Кабардинке застрял 3-й стрелковый корпус, который был вынужден до 26 января ожидать отставшие тылы стрелковых бригад, двигавшихся походным порядком из Туапсе.

В связи с ускоренной перегруппировкой войск и при этом крайне плохими дорожными условиями исключительно важное значение в подготовке наступательной операции Черноморской группы приобретало инженерное обеспечение. К началу наступления Черноморская группа имела в своем составе 24 саперные роты, 18 саперных батальонов, 11 армейских инженерных батальонов, 1 гвардейский батальон минеров, 3 инженерные бригады специального назначения, 2 понтонных батальона и 3 роты специального назначения{198}.

В штабах инженерных войск планы инженерного обеспечения были составлены с опозданием на 5-6 дней от планов оперативных отделов. Вследствие того что инженерные начальники не были своевременно осведомлены в достаточной мере о намечавшихся действиях войск, планы носили общий неконкретный характер и не могли служить отправными документами для целеустремленной работы инженерных частей армий ж групп. В 56-й армии до 10 января, а в 47-й армии до 16 января штабы инженерных войск не представляли себе объема и важности инженерных работ для обеспечения операций и, естественно, не могли рационально распределить силы и средства в соответствии с решением командования. Общевойсковые штабы вначале не привлекали к работе начальников инженерных отделов армий при разработке планов операций, своевременно не информировали их о намечавшихся мероприятиях, и поэтому инженерные отделы строили свою работу с опозданием, а подчас и наспех. Это обстоятельство явилось причиной нерациональной переброски инженерных частей с одного участка на другой. Так 3-я инженерно-минная бригада 8 января из 18-й армии была переброшена в 56-ю армию, а 16 января в 47-ю. Учитывая то что на эти переходы уходило по 3-4 дня, следует сказать, что бригада большую часть времени находилась в движении. Начальники инженерных частей вначале не проявляли настойчивости в разработке оперативных планов. И только по указанию Военного совета фронта планы инженерного обеспечения группы и армий были пересоставлены, и на 20 января все штабы инженерных войск армий Черноморской группы имели конкретные планы инженерного обеспечения.

В дальнейшем инженерная разведка в полосе действий 56-й армии проходила удовлетворительно. Командиры соединений и штаб инженерных войск располагали достаточными данными об инженерных мероприятиях противника, его заграждениях, узлах сопротивления и умело использовали их при проведении операций. Особенно отличались при организации инженерной разведки взводы разведчиков 16-го отдельного инженерного батальона, которым командовал майор Шелепин. Эти взводы систематически действовали в тылу противника и доставляли ценные сведения о его инженерных мероприятиях. Хуже была поставлена работа инженерной разведки в полосе действий 47-й армии. Здесь разведка велась от случая к случаю и не давала исчерпывающих данных об инженерном оборудовании переднего края обороны противника. Не было здесь и данных о глубине его обороны. Противник, отходя от позиций Черноморской группы, устраивал минные заграждения главным образом на дорогах, тропах и в населенных пунктах. Однако по числу снятых мин и обнаруженных минированных мест уже в первый период работ по разграждениям можно было сделать выводы о том, что противник не имел достаточного количества табельной взрывной техники и вынужден был применять суррогаты в виде самодельных мин. Сплошных заграждений он не устраивал, а ограничивался установкой комбинированных минных очагов из противотанковых и противопехотных мин в количестве 10-15 мин в каждом очаге. В основном минирование он производил по дорогам, тропам, обходам у разрушенных мостов и на подходах к рекам, ручьям и водоисточникам. Плотность заграждений была слабая, в среднем несколько десятков мин на километр. И все же инженерному разграждению на участках наступления Черноморской группы совершенно справедливо уделялось серьезное внимание. В период подготовки войск к наступлению инженерные части обучили большое количество солдат и офицеров стрелковых подразделений минноподрывному делу. Для проведения разградительных работ в Черноморской группе имелось 266 групп разграждений. Разградительные группы состояли из 10-15 минеров, оснащенных щупами, миноискателями. Разградительные работы в армиях проводились эшелонированно. В первом эшелоне обычно работали полковые и дивизионные группы. Они проделывали проходы в минных препятствиях. Второй эшелон составляли армейские группы, которые очищали маршруты. Фронтовые группы работали в третьем эшелоне. Они производили повторную контрольную проверку маршрутов и очищали территорию.

Последующие события покажут, что быстрое продвижение наших войск на правом фланге Черноморской группы проходило без особых потерь на минных полях противника. Этот факт говорит о том, что сил и средств в Черноморской группе для разминирования было вполне достаточно, а группы разграждений успешно справлялись со своими задачами. В связи с тяжелыми условиями горно-лесистой местности, где пришлось наступать Черноморской группе войск, и отсутствием хороших дорог в районе действий основной задачей инженерных войск в период подготовки к наступлению и в ходе наступления была постройка новых и ремонт имевшихся дорог, мостов и поддержание их в проезжем состоянии. Кроме того, в связи с изменением погоды многие дороги, проходимые в сухое время года, пришли в полную негодность, стали абсолютно непроходимыми для автомашин и ограниченно проходимыми для гужевого транспорта. Пропуск необходимых грузов для войск оказался крайне затруднен. Пути подвоза и эвакуации стали решающим фактором в наступательных операциях Черноморской группы войск. В период подготовки исходного положения для наступления личный состав инженерных частей работал с большим напряжением. Оставаясь порой без пищи, под проливным дождем, бойцы инженерных частей отдавали все силы, чтобы в срок выполнить поставленные перед ними задачи. Всего за подготовительный период инженерные части совместно со стрелковыми подразделениями Черноморской группы отремонтировали 51,8 км грунтовых дорог, построили новых грунтовых дорог более 80 км, отремонтировали одетых дорог 24 км, построили новых горных дорог с бревенчатой выстилкой 55,6 км, с каменным покрытием 6 км. Было также построено 1758 пог. м деревянных мостов грузоподъемностью до 30 т, отремонтировано 290 пог. м мостов{199}.

В полосе 47-й армии были построены и улучшены дороги на трех направлениях: Пшада, Ленрозарий протяженностью 12 км; Адербиевка, Шапсугская - около 15 км и на основном маршруте армии Кабардинка, Шапсугская, Эриванский протяженностью 32 км. Грунтовые дороги на этих направлениях были подготовлены к 14-17 января, но движение по ним было невозможно из-за сильных дождей и бурного таяния снегов. Кроме того, на нормальное движение по дорогам отрицательно сказывались большие пробки, часто транспорт двигался по обочинам, из-за чего ломались мосты и трубы, нарушался нормальный водоотвод. Все это сразу же выводило из строя отдельные участки дорог и задерживало бесперебойный грузооборот. Достаточно сказать, что на участке дороги Сторожевая - Шабановское из-за пробки, созданной автомашинами 10-го гвардейского стрелкового корпуса (не имели горючего и остановились перед самым перевалом), движение было прекращено на 35 часов, а при разрядке пробки пришло в негодность до 200 м бревенчатой дороги. Большую работу инженерные части выполнили по полевому водоснабжению. В полосе действий Черноморской группы в горных районах было организовано 414 водопунктов. Это сократило путь транспортировки и в значительной степени смягчило водный кризис. В фортификационном отношении инженерные войска Черноморской группы в период подготовки исходного положения для наступления построили 932 площадки для станковых пулеметов, 634 для ручных пулеметов, 341 для противотанковых ружей, отрыли 4893 м окопов для стрелковых отделений, 433 м для стрелковых минометов, 140 м орудийных окопов, оборудовали 346 наблюдательных пунктов, 719 землянок и блиндажей{200}.

К началу наступательных операций снабжение Черноморской группы осуществлялось главным образом флотом по морским коммуникациям, проходившим вдоль Черноморского побережья от Поти до Геленджика - через порты Поти, Туапсе, Геленджик и временные причалы для легких транспортов: Джубга, Архипо-Осиповка, Фальшивый Геленджик, Бухта Голубая в районе Кабардинки. Кроме того, снабжение Черноморской группы осуществлялось по железной дороге Кутаиси - Сухуми - Туапсе, которая была еще в стадии строительства и пропускала в сутки не более двух пар поездов. Боевые и вспомогательные корабли Черноморского флота, а также суда морского транспортного флота активно участвовали в перегруппировках войск, доставке им маршевых пополнений, боеприпасов, продовольствия, танков, орудий и .другой боевой техники. Еще в конце ноября 1942 г. преимущественно крупными судами и транспортами были доставлены из Поти в Туапсе 21-й отдельный артдивизион и 490-й истребительно-противотанковый артиллерийский полк, а в декабре - 62-й отдельный танковый батальон, 151-я танковая бригада, а также около 60 тыс. человек и различное боевое имущество и техника. Кроме того, из Батуми сюда же в ноябре - декабре транспортами совместно с крейсером "Красный Крым" и канлодкой "Красный Аджаристан" была переброшена 9-я горнострелковая дивизия. В декабре 1942 г. на небольших транспортах и судах, а также боевых кораблях началась переброска войск из Туапсе в Геленджик. По этому маршруту в декабре флотом были перевезены 62-й отдельный танковый батальон, 587-й гаубичный артполк, 547-й и 1167-й артиллерийские полки, 8-я, 9-я гвардейские стрелковые бригады, а также 7, 16 и 103-я стрелковые бригады. Вместе с ними было доставлено в Геленджик много оружия и боеприпасов, в том числе 600 т реактивных снарядов. Управление взаимодействием сил флота и 47-й армии в готовящейся наступательной операции возлагалось на заместителя командующего Новороссийским оборонительным районом по морской части контр-адмирала С. Г. Горшкова. В январе 1943 г. во время непосредственной подготовки и развертывания наступательных операций Черноморской группой войск, в том числе и Южно-Озерейской десантной операции, продолжались интенсивные морские перевозки войск, маршевых частей, боезапаса, боевой техники.

Подвоз необходимых грузов на базы Черноморской группы, несмотря на трудности морских перевозок, проходил сравнительно нормально. Но в армейских тылах вопрос со снабжением был гораздо сложнее. Большей частью дороги проходили вдоль горных рек и через перевалы Главного Кавказского хребта. Эти дороги не были пригодны для пропуска большого количества транспорта, и их приходилось заново перестраивать, на что уходило много сил и времени. Из-за недостатка автотранспорта и вьюков боеприпасы с дивизионных пунктов на передовую доставлялись вручную. Для этой цели приходилось выделять целые стрелковые подразделения. К началу наступления лучше были обеспечены боеприпасами войска 46-й армии. Это объяснялось тем, что в оборонительный период на склады армии были завезены боеприпасы для обеспечения войск, действовавших на перевалах, и тем, что в декабре в связи с первоначальным планом наступления на майкопском направлении на склады армии дополнительно завезли боеприпасы к артиллерии крупного калибра и к минометам. Однако основная масса боеприпасов находилась на армейских складах, а войска имели весьма ограниченное количество из-за трудности доставки их в горы. На складах группы запасы боеприпасов были незначительны; перед наступлением большинство их было передано на склады армий. Для перевозки боеприпасов, продфуража и горючего войскам требовалось большое количество транспорта. А в Черноморской группе к этому времени было всего 1826 автомашин, 1750 парных повозок и 1354 вьюка. Этим транспортом можно было поднять 2200 т грузов, а для нормального снабжения войск надо было перевезти в два раза больше. Кроме того, из-за плохого состояния дорог скорость движения всех видов транспорта была очень низкой. По всем этим причинам транспорт был не в состоянии выполнить задачи по материальному снабжению войск.

К началу наступления войска 56-й армии имели над противником незначительное превосходство в силах. Но из-за отсутствия удобных дорог артиллерийские части не успели полностью сосредоточиться, и по артиллерии наши войска превосходства над противником не достигли. Непрерывные проливные дожди размыли имевшиеся дороги на перевалах, из-за чего Шабановский и Хребтовый перевалы были временно закрыты. К 15 января у Шабановского перевала застряли 337-й и 880-й армейские артиллерийские полки, 2-й и 92-й гвардейские корпусные артиллерийские полки, гаубичные дивизионы и батареи артиллерийских полков дивизий и стрелковых бригад. У Хребтового перевала задержалась вся артиллерия 32-й гвардейской стрелковой дивизии и 489-й истребительно-противотанковый артиллерийский полк. В силу этих причин 56-я армия хотя и располагала достаточным количеством артиллерии, однако не сумела своевременно вывести ее в районы огневых позиций. К началу наступления в бою могла принять участие лишь одна треть назначенной артиллерии. Из-за слабой дорожной сети боеприпасов в 56-й армии было значительно меньше норм. Не удалось добиться превосходства в силах над противником и в полосе действий 47-й армии. К началу наступления эта армия на участке прорыва имела почти равные с противником силы. Больше того, враг обладал сетью хороших дорог и мог в любой момент маневрировать силами, усиливать свои войска на нужном направлении.

Наступательные действия Черноморской группы войск должна была поддерживать 5-я воздушная армия вместе с авиацией Черноморского флота. При этом авиация флота действовала главным образом в интересах войск 47-й армии на новороссийском направлении. 5-я воздушная армия состояла из 236-й истребительной авиадивизии (командир подполковник В. Я. Кудряшов), 295-й истребительной дивизии (командир полковник Н. Ф. Баланов) и 132-й. бомбардировочной авиадивизии (командир генерал-майор авиации И. Л. Федоров). К началу наступления в этих соединениях и отдельных армейских частях имелось 270 самолетов. Из них для поддержки войск могли быть использованы 90 самолетов И-16 и И-153 и 60 бомбардировщиков Б-3, ДБ-3, СБ и По-2. И лишь к концу января вступили в бой еще 20 самолетов Ил-2 и для прикрытия от ударов воздушного противника 60 истребителей ЛаГГ-3. В авиационных частях Черноморского флота (без учета самолетов, обеспечивавших действия кораблей) насчитывалось 118 самолетов. У противника на аэродромах Кубани было не больше 150 самолетов. Основные силы бомбардировочной и штурмовой авиации 5-й воздушной армии планировалось использовать с 12 января для удара по опорным пунктам противника в районе Котловина, Гунайка, Шаумян, в полосе действий 18-й армии, а с 16 января все силы авиации переключались на поддержку 56-й армии, наносившей удар на главном направлении. В этот период штурмовая и бомбардировочная авиация должна была громить опорные пункты противника в районах Горячего Ключа, Ключевой и Калужской.

Черноморский флот в период подготовки наступления Черноморской группы выполнял задачи по охране морских коммуникаций, обеспечивал оперативные перевозки и в то же время продолжал вести борьбу с надводными и подводными кораблями противника и производил набеговые действия на морские коммуникации и базы противника. Одновременно с этим Черноморский флот готовил высадку морского десанта в районе Новороссийска. Подготовка к высадке основного десанта в районе Южной Озерейки производилась оперативной группой штаба Черноморского флота под руководством вице-адмирала Ф. С. Октябрьского. Высадка демонстративного десанта в районе Станички с целью отвлечь войска противника от направления высадки основного десанта и наступления 47-й армии возлагалась на силы и средства Новороссийской военно-морской базы. В период подготовки наступления наряду с войсковой разведкой 47-й армии активную работу по выявлению системы противодесантной обороны противника вел и штаб Новороссийской военно-морской базы. Путем высадки в темное время суток разведывательных групп в тылу врага на широком фронте от Новороссийска до озера Соленое штаб базы обеспечил командование операции и десант необходимыми данными о вражеской обороне. Корабли охраны водного района и береговая артиллерия плотно закрыли для противника всякие возможности действий в районе Цемесской бухты. Кроме того, группы торпедных катеров 2-й бригады торпедных катеров совместно с морской авиацией по единому плану штаба Новороссийской базы систематически наносили удары реактивными снарядами по вражеским войскам в районе Южная Озерейка, Анапа, озеро Соленое. Все это причиняло противнику ущерб и заставляло его оттягивать войска на оборону побережья с главного направления наступления войск 47-й армии - из-под Новороссийска.

Вместе с регулярными частями Красной Армии, авиации и флота к решительным действиям готовились и партизаны. 11 января 1943 г. Военный совет Закавказского фронта своей директивой поставил задачи Краснодарскому краевому штабу партизанского движения в связи с успешными действиями Красной Армии на Северном Кавказе. Перед партизанскими отрядами края ставилась ближайшая задача: нарушать действия майкопской, краснодарской и новороссийской группировок противника. Для этой цели партизанским отрядам предлагалось постоянно разрушать железнодорожное полотно на участках железнодорожных линий: Армавир - Белореченская - Хадыженская; Краснодар Крымская - Новороссийск; Крымская - Варениковская - Сенная. Причем разрушения следовало производить с учетом быстрого восстановления при выходе частей Красной Армии в эти районы. Для того, чтобы воспрепятствовать противнику вывозить в глубокий тыл материальную часть, оборудование промышленных предприятий, скот, хлеб и другие ценности, партизанам ставилась задача подвергнуть более значительному разрушению железнодорожные линии: Кропоткин - Тихорецк; Краснодар- Тихорецк; Краснодар - Тимашевская и Крымская - Тимашевская. Директивой партизанским отрядам ставилась задача дезорганизовать службу тыла и управление войсками противника путем организации засад, внезапных налетов на штабы, узлы связи, пути подвоза и эвакуации в направлениях: Черкесск - Армавир, Шаумян, Майкоп, Белореченская, Усть-Лабинская, Горячий Ключ, Краснодар, Крымская; Краснодар - Крымская; Крымская - Славянская; Крымская - Варениковская, Темрюк, Новороссийск, Анапа; на переправах Белореченская, Усть-Лабинская, Саратовская, Пашковская, Краснодар, Славянская, Варениковская. Партизаны должны были препятствовать противнику при массовом отходе, производить разрушения железнодорожных линий, мостов, сооружений, переправ через реки Белая и Кубань путем уничтожения вражеских отрядов заграждений, организации засад на путях отхода, налетов на отходящие колонны и штабные машины противника{201}.

Каково же было положение войск Черноморской группы перед наступлением? К 10 января войска группы заканчивали перегруппировку и продолжали обороняться от горы Айлама по Главному Кавказскому хребту до Новороссийска и по берегу Черного моря до Поти. 46-я армия отдельными отрядами занимала перевалы Главного Кавказского хребта от горы Айлама до Маратуки. 18-я армия оборонялась на 56-километровом фронте от Котловины до Фанагорийского. 56-я армия обороняла 50-километровый фронт от Фанагорийское до Азовской. 47-я армия действовала на левом крыле Черноморской группы на 70-километровом фронте от Азовской до Адамовича Балки. Против войск Черноморской группы оборонялась 17-я немецкая армия, которая имела в своем составе 17 дивизий, 5 отдельных полков и 12 отдельных батальонов. Соотношение сил было незначительным в пользу Черноморской группы войск. С 5 января, опасаясь окружения в связи с успешным продвижением Северной группы войск, противник начал оставлять перевалы Главного Кавказского хребта и отводить свои части в северном направлении. Командующий Черноморской группой, прежде чем нанести главный удар на краснодарском направлении, решил нанести два вспомогательных отвлекающих удара. 11 января с этой целью часть сил 46-й армии (9-я горнострелковая дивизия полковника М. В. Евстигнеева и 31-я стрелковая дивизия полковника П. К. Богдановича) наступала на Нефтегорск и Апшеронский и частью сил на Майкоп. На следующий день вспомогательный удар нанесла 47-я армия силами 81-й и 103-й стрелковых бригад на Крымскую. Однако, встретив ожесточенное сопротивление противника, войска 47-й армии успеха не имели. Погодные условия для наступления 46-й армии были крайне неблагоприятные. С 10 по 12 января шли непрерывные дожди с мокрым снегом, дороги стали непроходимыми для всех видов транспорта. Наша артиллерия не смогла занять огневые позиции, ощущался острый недостаток в снарядах и продовольствии. И все же, сломив сопротивление противника, войска 46-й армии к 16 января с боями овладели Даховской, Нижегородской, хуторами Армянский, Черниговский, горой Оплепен, Маратуки и вынудили врага к отходу в северном направлении. Для войск противника, оборонявшегося против частей 18-й армии, создалось угрожающее положение. Враг был вынужден начать отход из района Гунайки и Шаумяна.

12 января перед 18-й армией противник оставил перевалы Марухский, Клухор-ский, Санчаро, Аллаштраху и начал отводить свои войска в хадыженско-апшеронском направлении. Обнаружив отход противника, главные силы 18-й армии немедленно начали преследование. Части 353-й стрелковой дивизии генерал-майора Ф. С. Колчука и 40-й мотострелковой бригады вели преследование в направлении на Хадыженскую, частями 16-го стрелкового корпуса под командованием генерал-майора А. А. Гречкина в составе 236-й стрелковой дивизии (командир генерал-майор Н. Е. Чуваков), 10-й и 107-й стрелковых бригад - вдоль Туапсинского шоссе на Шаумян, а частями 395-й стрелковой дивизии (командир полковник Сабир-Умар-Оглы Рахимов) и 68-й стрелковой бригады - в направлении Три Дуба, Кутаисская. К 16 января войска 18-й армии овладели населенными пунктами Котловина, Гунайка, Шаумян и вышли на рубеж Шаумян и гор Гунай и Гейман. Еще до начала наступления Черноморской группы 10 января 1943 г. в журнале боевых действий группы армий "А" появилась такая запись: "Начальник штаба группы армий "А" излагает свою точку зрения по вопросу отступления. Он заявляет... при любых обстоятельствах надо держать районы, о которых было упомянуто в приказе командования группы армий "А". Это необходимо делать потому, чтобы не дать противнику полной свободы и чтобы избежать превращения последнего момента отступления... в чистое бегство. Если, благодаря этому, в отдельных местах возникнут критические моменты, то надо выдержать, рискуя даже потерей нескольких частей..."{202}. Но вот уже другая запись: "Несколько дней тому назад мы получили приказ о том, чтобы темпы отступления замедлить. Вчера оперативный отдел генерального штаба сухопутных сил сообщил о том, чтобы темпы отступления были, как только возможно, ускорены..." Эта запись была сделана 16 января. В этот день на главном направлении перешла в наступление 56-я армия.

В 9 часов утра после артиллерийской подготовки силами первого эшелона, который составляли 32-я и 55-я гвардейские стрелковые, 83-я и 20-я горнострелковые дивизии, 9-я гвардейская и 16-я стрелковые бригады, армия перешла в наступление с рубежа западнее Горячего Ключа, участок между Ставропольской и Азовской в общем направлении на Краснодар. В первый же день наши войска прорвали оборону противника и овладели Ставропольской. За день упорных боев они продвинулись на флангах до 5 км, а в центре на участке 55-й гвардейской стрелковой дивизии до 1.2 км. На следующий день войска 56-й армии овладели Калужской, Смоленской, Но-во-Алексеевским, завязали бои за Григорьевскую и Пензенскую. И в последующие дни, несмотря на дожди и снегопады, трудности передвижения и все возрастающее сопротивление проти